Я кинул карту в карман и открыл окно. Пятый этаж, ерунда. Прыжок и мягкое приземление благодаря смешанному потоку. Дождь на улице громко барабанил по козырьку над головами тех двоих, что Олежка оставил снаружи, и они даже не дернулись в мою сторону.
Испытывать удачу я не собирался и побежал в противоположном от них направлении.
Целых сорок минут заняли поиски моей цели. Единственного потенциального информатора, который пришел мне в голову в текущей ситуации.
Правда найти ее оказалось куда более тяжелой задачей. Я недооценил интерес Олежки к моей персоне, и как только меня не обнаружили в общежитии, парнишка организовал масштабные поиски.
Понятия не имею зачем так распалять ограниченные ресурсы, но решаю не я. Я простой студент в спортивном костюме, что с меня взять. В принципе, мне было плевать на причины. Напрягало что из-за гвардейцев пришлось давать крюк по территории и тратить больше энергии на маскировку, чем я планировал изначально.
Вариант с тем, что Олежка так энергично меня ищет из-за того, что мы опаздываем на самолет в Лондон, я отметаю. В таком случае Арс бы сам взялся за дело, а я прекрасно знаю, что этот хитрый лживый говнюк сделает это быстро, если захочет.
Даже если я не прав и вылет реально сегодня, то претензии ко мне не принимаются. Я в лоб спрашивал Олежку, когда летим, и он ничего не сказал. Вот пусть теперь бегает по дождю.
До женского общежития я добрался довольно быстро. Игнорируя любопытные взгляды запертых по комнатам студенток, я со смешанным боевым потоком запрыгнул на балкон третьего этажа заветной комнаты.
Только вот внутри роскошных боярских апартаментов, в которых начался мой путь в этом мире, никого не оказалось. Учитывая, что все остальные студенты сидят смирно, то оставалось два варианта. Либо Елена Скрябина на допросе, либо она в Ректорском особняке.
Я спрыгнул с балкона, осмотрелся и убедился, что преследования нет. Помахал особо любопытным улыбающимся милым студенткам и побежал дальше.
Чем ближе я подбирался к личному поместью бывшего Ректора, тем меньше гвардейцев мне попадалось. Поэтому я ничуть не удивился, когда ворота территории оказались наглухо закрыты и усеяны целым ворохом барьеров.
К этому комбинированному защитному конструкту приложили руку не только Скрябины. Навскидку я насчитал семь взаимосвязанных потоков, среди которых явно выделялся след Коновницына.
Такой барьер мне сейчас не по зубам.
Две минуты я потратил на то, чтобы пробежать весь полукруг высокого кирпичного забора и убедился, что сила конструкта равномерна распределена и не имеет брешей.
Можно было разворачиваться и сдаваться Олежке в руки. Да и злость, пока бегал под дождем, немного отпустила. Может, даже ничего не сломаю лживому сыночку Генерал-Губернатора при встрече и все закончится мирно.
Но я не мог уйти, пока не проверил еще одну до ужаса очевидную возможность. Я не сделал так сразу, потому что это было бы слишком просто. А по моему опыту так не бывает, когда имеешь дело с боярским советом. Но это ведь другой мир, который любит меня удивлять. Поэтому, почему нет?
Я медленно доковылял обратно до металлических ворот с изысканно исполненным черно-золотым родовым гербом Скрябиных и достал из кармана простенькую пластиковую карточку с таким же изображением, которую нашел в кармане в первый же день.
Справа на столбе была небольшая черная панель для идентификации.
Судя по ее форме, предназначалась она для ладони владельца, но я все равно прислонил туда карточку, из предосторожности придавив ее лишь одним пальцем. Мне одного знакомства с защитными системами рода Скрябиных было достаточно.
Пять секунд ничего не происходило, и я было хотел уйти, но тут заметил, как барьерный конструкт, опоясывающий ворота, пошел волнами и медленно раскрылся. Ворота пришли в движение, и я тут же шагнул в образовавшуюся брешь.
Стоило мне пройти через ворота на территорию, как я направился прямиком к главному дому. Нет никакого смысла прятаться и скрываться, когда ты заходишь через парадный вход. Я шел неспеша, оценивая местность вокруг, и продумывал план отступления в случае чего.
Но пока я добирался до входа в трехэтажный особняк из белого камня, мне навстречу никто так и не вышел.
Ни охрана. Ни слуги. Никто.
Я насторожился, потому что по опыту в моем мире, если крупный особняк пустует, значит там всех убили. На секунду я задумался, стоит ли заходить внутрь и рисковать еще больше. Влипнуть в еще какое-нибудь дерьмо не очень-то хотелось.
Одно дело, когда мне это выгодно и я осознанно предпринимаю действия, учитывая последствия, совсем другое будет сейчас найти полный особняк трупов. Существовала не нулевая вероятность того, что Вельяминов таким образом замел следы до прихода имперцев.
А по какой-то причине гвардейцы и агенты и правда сюда еще не добрались. И дело не в барьере. Дело в юридических тонкостях. А раз совет до сих пор защищает это место от посягательства, на то должна быть веская причина.
Любопытство взяло верх, и я толкнул высокую дверь особняка. Она поддалась. На первый взгляд вокруг не было никаких следов борьбы и остаточных следов энергии тоже. Странно. Ведь если бы живущие тут просто сбежали, то какой смысл в настолько мощных барьерах?
— Что ты тут делаешь? — раздался знакомый звонкий голос.
Я повернулся и увидел в дальнем проходе высокую молодую девушку с ярко-рыжими распущенными волосами. На этот раз ее немаленькая грудь и изящная талия были сокрыты за коротким красным платьем.
— Соскучился, — ответил я первое что пришло в голову.
Елена Скрябина лишь недовольно фыркнула, развернулась и медленно скрылась в проходе. Не отводя взгляд от ее соблазнительно покачивающихся бедер, я пошел следом.
Мерно цокая каблучками, Скрябина прошла до конца коридора и повернула направо. Я шел чуть поодаль, пытаясь придумать как пробить барьер ее очевидной агрессии.
Я нырнул следом за рыжеволосой красоткой и осмотрелся.
— А тут красиво, — без тени иронии мягко проговорил я.
Мы вдвоем с Еленой Скрябиной сейчас находились в довольно просторном помещении с узорчатыми светлыми стенами и тремя изысканными фресками на стенах. Минимум мебели, белый цвет окружения и высокие потолки дарили чувство свободы и легкости.
Светло-серый камин, девять стульев, два высоких шкафа-витрины с фарфоровой посудой на подставках и длинный стол платинового цвета. Вот и все что находилось в помещении.
В отличие от прочих мест, к которым приложил руку Всеволод Скрябин, я чувствовал себя здесь на удивление уютно.
Елена Скрябина молча одарила меня коротким острым взглядом своих изумрудных глаз, присела за стол и продолжила есть. Кажется, я своим вторжением в особняк отвлек дочку покойного Ректора от обеда.
— Где все?
— Убила, — с нервной усмешкой отшутилась Скрябина.
— Вот почему платье красное, — пожал я плечами и сел на один из трех стульев, расположенных вдоль стены.
— А? — не сразу поняла Елена.
— Чтобы кровь не было видно, — улыбнулся я.
Голос и потоки девушки подрагивают. Руки держат приборы неуверенно, и Скрябина то и дело поглядывает на часы напротив. Девушка в ужасе и, похоже, не я тому причина.
— Зачем приперся, Жуков? — с нажимом переспросила Елена, чуть не выронив вилку из рук, — испугался допросов? Так уже поздно. Слишком поздно. Все пропало, — перешла девушка на крик и слезы побежали по алым щекам, — это конец…
Я инстинктивно дернулся вперед и заключил Скрябину в объятия. Сопротивлялась она лишь первую пару секунд, после чего сама обхватила меня руками, зарылась лицом мне в грудь и разрыдалась.
Все что я мог сейчас это обнять Лену еще крепче и дать ей выплакаться. Сложно представить, о чем она переживала, находясь все это время одна в пустом особняке. Мне стало ее невыносимо жалко, и я поймал себя на мысли что это не мое чувство.
Чужое, инородное, но в тоже время теплое и знакомое. Оно пришло откуда-то изнутри…
Будто со мной попытались заговорить. Раньше подобного не было, и я напрягся, попытался поймать его, удержать, но чувство исчезло так же стремительно, как и появилось.
Скрябина почувствовала напряжение в моем теле и интерпретировала его по-своему. Отстранилась и пристально посмотрела мне в глаза. В ее взгляде и потоках читалась сложная мешанина из обиды, непонимания и глубокой теплоты.
— Где ты был все это время? — дрогнувшим голосом прошептала она, — почему ты меня бросил?
— Меня пытались убить, — ответил я предельно честно и вытер одиноко скатывающуюся слезу с щеки девушки, — а где была ты?
Елена Скрябина захлопала глазками, не ожидая такого вопроса.
— Ты ведь знаешь… — сощурилась она и отодвинулась чуть дальше, — Гриша не отходил от меня ни на шаг, как и всегда.
— Гриша? — машинально переспросил я и понял, что так дальше разговор не пойдет, Елена Скрябина слишком тесно общалась с прошлой версией меня в этом теле и выкручиваться надо быстро, — извини, я ничего не помню.
Я состроил максимально виноватое лицо и сел на стул рядом.
— Печать активировалась, — я схватил мягкую ладонь девушки и приложил к своему затылку, обхватил ее палец и круговым движением обвел область печати.
Наши тела вновь соприкоснулись, горячие дыхание Скрябиной участилось, и вместо того чтобы отстраниться, она мягко приземлилась мне на колени и обхватила шею двумя руками, не отводя взгляда.
— Я должен был умереть в ту ночь, прямо в постели рядом с тобой, — проговорил я, — меня спасло лишь необычно сильное пробуждение.
— Не самая худшая смерть, — призывно улыбнулась Скрябина.
— Меня охватил жар и рассудок был словно в тумане. Воспоминания последних лет померкли, остались лишь мутные образы, — на ходу сочинял я полуправду, тщательно подпитывая сознание воспоминаниями той ночи, — потом Бутурлин устроил допрос и обвинил в том, что я тебя изнасиловал…