На самой вершине Шанхайской Башни, в шести сотнях метрах над землей, за предсмертной агонией жителей мегаполиса наблюдали два человека. Это были одни из немногих людей, сохраняющих полное спокойствие перед лицом смертельной опасности. Впрочем, удивлять это никого не должно. Ведь весь ужас что творится внизу, это их рук дело.
— И это все что ты успел сделать за неделю? — разочарованно вздохнул опрятный мужчина с ровно стриженной бородой, — не впечатляет. Передай мне свой секрет Абсолюта, и я покажу тебе как надо создавать места силы.
— Я тебе уже тысячу раз говорил, боярин. Нет никакого секрета, — безразлично ответил широкоплечий старик сидящий рядом, и с наслаждением затянулся сигарой.
— Так говорят все хранители секретов.
— Мне нечего скрывать, боярин, — сказал Борис Жуков и перевел свой тяжелый взгляд на собеседника, — я рассказал тебе все что знаю.
— Да, да, — разочарованно отозвался Коновницын, — помню я твою историю. Тяжелое детство, потеря брата, убийства, снова потери, снова убийства, снова смерти и потом бах, стал Абсолютом. Сколько тебе тогда было?
— Сорок.
— Сорок, — нервно усмехнулся Коновницын, — возраст едва способного мыслить дитя. Я больше восьми сотен лет ищу способ стать Абсолютом, а Тринадцатый и того больше. И каков итог? Знаешь, Боря, что я лучше всего усвоил за свою долгую жизнь? Весь мир — это скучный несправедливый и бессмысленный кусок дерьма. В первую очередь скучный.
— Книгу по философии написать не пробовал?
— Написал парочку в девятнадцатом веке, не помогло.
— Может, все дело в цели? — улыбнулся старик, — я стал Абсолютом не потому, что я этого хотел. Просто так случилось.
— «Просто так случилось», высокомерно сказал он о цели всей моей жизни. А, может, все дело в том, что ты поубивал два десятка Стражей и пару Оракулов в юношестве?
— Кто знает, — пожал плечами старик, — попробуй.
— Мы оба знаем, что уже поздно, — меланхолично проговорил Коновницын и едва успел придержать черно-золотой цилиндр от резкого порыва ветра, — зачем было забираться так высоко? Мания величия взыграла?
— Отсюда вид хороший, — кивнул Борис Жуков на морскую гладь вдали.
Коновницын обернулся и старательно сощурился, но не увидел ничего, кроме надвигающейся на город с моря бордово-черной тучи естественного происхождения.
— На что? На банальную грозу?
— Какой же ты нетерпеливый, — покачал головой старик.
— Кто бы говорил. Как там сегодня со временем? Опять ускорилось?
— Не ускорилось, — довольно улыбнулся Борис Жуков, достал из кармана круглый амулет с изображением полярной совы на тоненькой цепочке и покрутил его в пальцах.
— Замедлилось? И ты молчал? Насколько сильно? — округлил глаза Коновницын.
— Замедлилось, — кивнул Абсолют, — там сейчас октябрь двадцать первого года.
— Стой, так вчера там тоже был октябрь двадцать первого, значит, Марк добрался?
— И выжил.
— Откуда ты это знаешь?
— Амулет Оракула из того мира сейчас висит у него на шее.
— Это точно «наш» Марк? — осторожно уточнил Коновницын.
— Точно, — кивнул Абсолют.
— Связаться с ним сможешь?
— Это тебе не телефон, — хмыкнул старик и вернул амулет себе на шею.
— Ладно, допустим Марк успешно проник в центральную ветку и сможет там выжить. Точка входа октябрь двадцать первого. До сопряжения в том мире еще двенадцать лет. Но сколько это дает нам?
— В лучшем случае год, — серьезно ответил Абсолют, — может меньше. Не забивай голову, лучше сконцентрируйся на деле. Тринадцатый добыл вертолет? Следующая остановка — империя самураев.
— Добудет, — отмахнулся Коновницын, — но ты тут еще не закончил. Или думаешь пара сотен пожаров, и тысяча локальных взрывов способны создать место силы в одном из самых укрепленных мегаполисов в мире?
— Не способны, — спокойно ответил Борис Жуков и с растянувшейся на морщинистом бородатом лице улыбкой устремил взор в сторону моря.
Коновницын не сразу понял, но как только еще раз внимательнее проследил за взглядом Абсолюта, то едва слышно засмеялся и подошел ближе к краю здания.
— Если у тебя было все схвачено, зачем тогда вообще нужно было тратить время и наводить эту суету с терактами и пожарами? — спросил Коновницын.
— А это и не я сделал. Я был занят другими делами и приехал в Шанхай за пару часов до тебя, — ответил Борис Жуков, — все что ты видишь внизу, это результат паники крыс на тонущем корабле. Лондон, Прага, Нью-Йорк, Александрия. Новости расходятся быстро, боярин.
— Но не быстрее, чем это, — указал Коновницын на волну пару сотен метров высотой, которая неумолимо неслась на Шанхай со стороны Восточно-Китайского моря.
— Все еще хочешь спуститься немного пониже? — язвительно уточнил Абсолют.
— Воздержусь, — ответил Коновницын, задумчиво поглядывая вдаль.
Стоило мне соприкоснуться с внешней стенкой потокового вихря, как пространство вокруг накрыла оглушительно звенящая тишина.
Я открыл глаза и увидел перед собой лишь непроглядную черную тьму. Она манила и тянула к себе, будто магнит. Я попытался встать на ноги, но сколько ни махал руками, никак не мог найти точку опоры.
Чувства направления, пространства и собственного тела напрочь отсутствовали и мне даже приблизительно не удавалось понять, где я нахожусь. Я отчаянно перебирал в голове варианты, но ничего не помогало.
И тогда я услышал шорох. Звон в ушах пропал и незримое давление на меня внезапно ослабло. Я воспользовался моментом и поднял взгляд вверх, пустив все остатки смешанного боевого потока к глазам.
Поначалу, взору не удавалось ни за что зацепиться. Куда ни глянь, везде была лишь тьма. Но как только странный шорох повторился, я уловил едва заметное движение вверху и понял, что там кто-то есть.
Когда у меня наконец появилась цель и направление, дышать стало легче. Стоило мне это осознать, как спину пробила острая боль. Я вздрогнул от неожиданности, но обрадовался.
Возвращающиеся чувства означали лишь одно. Я еще жив.
Глава 23
Вместе с болью вернулось ощущение веса собственного тела, и я понял, что не мог найти точку опоры, потому что вокруг ее просто нет.
Ведь я нахожусь в подвешенном состоянии.
Буквально. Как кусок мяса в морозильной камере. Только над пропастью в темноту, которая тянет к себе куда сильнее обычной гравитации. Сдается мне ямка тоже не простая.
Осознав это, я глубоко выдохнул и выгнутой правой рукой прощупал эпицентр боли в спине. Я искал крюк, веревку, цепь, что угодно за что можно подвесить человеческое тело, но там не было ничего материального.
Тогда я расслабил тело и резко перенес вес. Чувство направление подсказывало, что все сработало и я качаюсь будто маятник. Но где тогда цепь? Должна быть точка опоры.
Голову развернуть не удавалось, поэтому я собрал воедино крупицы силы внутри тела и сделал оборот. Верх и низ на долю секунды поменялись местами, и я увидел то, что искал. Бордово-синюю толстую нить, устремленную вверх. Не удивительно что я не смог нащупать ничего руками.
Ведь состояла она из чистого потока. Гравитация, усиленная неизвестной силой, быстро взяла свое и вновь развернула меня лицом в непроглядную пропасть. Из-за рывка боль в спине вновь дала о себе знать, но я улыбался.
Пусть я не знаю, что за сраная пропасть тянет меня вниз и каким образом мое физическое тело подвесили на нематериальную потоковую нить. Пусть я понятия не имею, где подобное возможно. Это все сейчас не важно.
Испытания старого садиста отточили мой разум настолько, что лишние вопросы, на которые я не могу найти ответы, отметались сами собой и мозг сам концентрировался на важном. И самым важным сейчас было осознание того, что внизу меня ждала смерть, а вверху спасение.
Мне надо наверх. Я вдолбил это как мантру в подкорку своего мозга и думал только о том, как это исполнить в текущих обстоятельствах. Решение пришло довольно быстро. Поток нельзя потрогать голыми руками, но если обернуть эти самые руки в энергетические перчатки и добавить технику подвязки, то все должно сработать.
Я мгновенно провернул задуманное и сквозь непроглядную тьму увидел тускло-синее свечение, окутавшее мои ладони. Техника едва работала, и подпитка хромала. По какой-то причине в этом месте моя астральная энергия не пополнялась, а красный поток и вовсе был недоступен.
Я резко качнул головой, отогнав лишние мысли и очистил разум. Ничего не должно мешать. Есть только мои потоковые перчатки и нить. Верх и низ. Жизнь и смерть.
Усмирив колебания потока, я напряг тело и вновь сделал оборот. В нужный момент выставил руки вперед в попытках ухватить потоковую нить. Я едва-едва смог дотянуться до цели и вцепился в спасительный поток энергии изо-всех сил.
Ладони тут же обожгло и неестественно выгнуло вовнутрь. Послышался хруст нескольких сломанных пальцев, боль волной пронеслась по телу. Чтобы не потерять сознания пришлось тут же закрыть разум ментальной техникой и отрезать сигналы болевых рецепторов тела от мозга.
Меня пробила дрожь, вся бордово-синяя нить устремленная вверх угрожающе пульсировала и извивалась, но задуманное я выполнил и вцепился мертвой хваткой в свой единственный билет наверх.
Дело оставалось за малым. Взобраться наверх по потоковому «канату» до того, как иссякнет энергия в перчатках. Этим я и занялся.
На деле подъем оказался немного проще, чем могло показаться. Чем выше я забирался, тем меньше сопротивлялась потоковая нить и тем меньше я тратил сил на технику укрепления мышц. Через пять минут я уже мог уловить очертания объектов вокруг и понял, что находился в некой пропасти, от окончательного падения в которую меня спасал этот «канат».
Еще через десять минут подъема я увидел очертания скальной породы и сблизился с ней почти вплотную. Тогда я перехватился поудобнее и уперся в нее ногами, сняв часть нагрузки с перенапряженных мышц.
Дальнейший подъем прошел без осложнений и с небольшим запасом прочности. Спасительный выступ я увидел, когда у меня оставалось еще процентов десять синей энергии в теле.