Дождавшись моего кивка, принц отпустил. А я обернулась назад. Тут же поймала ненавидящий взгляд Миры, которая, благодаря острому слуху оборотней, явно расслышала каждое слово. По спине невольно пробежал холодок при виде ярости, горящей в голубых глазах. У нее даже зрачки стали вертикальными.
Ох, ну что за судьба у меня такая?! Вызывать неприязнь у кого-то из компании Нинеллы Ларкруан, в какой бы ипостаси ни находилась. Ведь и ей самой перешла дорогу с драконом! Чую, это мне тоже может аукнуться. Ну да ладно, не в моих правилах склоняться перед ненавидящими меня гадинами. Еще поборемся! Едва заметно усмехнувшись Мире, я покинула спальню принца.
Ждать пришлось минут пятнадцать, пока, наконец, за мной не пришел дворецкий.
— Его высочество попросил вас присоединиться к нему в столовой.
Сердце тревожно екнуло. У аристократов принято просматривать свежие газеты именно за завтраком. Если принц в этих привычках не отличается от других, настал момент, которого я так боялась.
Войдя в большую, роскошно обставленную столовую, я сразу окинула ее цепким взглядом. Кастаниэль сидел за огромным столом и пока не приступал к трапезе. Стопка сложенных газет лежала с ним рядом. Облегченно перевела дух и двинулась дальше.
— Может, все-таки присоединитесь ко мне, Фелиция? Есть в одиночестве не люблю. А Миру пришлось выпроводить, — он лукаво прищурился, — раз уж тебе было так неприятно ее общество.
— Пожалуй, выпью чаю с булочками, — не стала отказываться, оценив вид и аромат свежей выпечки.
— Вот и отлично, моя дорогая ученица! — благосклонно кивнул принц.
Выбрала место неподалеку от Кастаниэля, и слуга отодвинул для меня стул. Потом передо мной поставили приборы и налили чаю. Стараясь держать спину безукоризненно прямой, как учила Корделия, я лихорадочно вспоминала правила этикета. Нельзя ударить в грязь лицом! Кастаниэль же, похоже, от подобных проблем не страдал и с аппетитом уминал завтрак.
— Ваше высочество, — осторожно начала я, когда увидела, что он насытился, — хотела бы поговорить по поводу вчерашнего. Без сомнения, у такого выдающегося человека, как вы, всегда найдутся завистники и недоброжелатели. Они попытаются вывести вас из равновесия, распуская самые нелепые сплетни. И, к сожалению, порой к этому приплетают и тех, кто относится к вам со всей душой. Выдвигают какие-то нелепые обвинения.
— К чему ты клонишь, Фелиция? — с некоторым недоумением спросил Кастаниэль, отставляя чашку кофе.
А я прикрыла глаза ладонью и сделала вид, что плачу. Постаралась выдавить из себя хоть одну слезинку и всхлипнуть как можно убедительнее.
— Что-то случилось? — услышала опять голос принца. — Тебя кто-то обидел, моя дорогая? Если это из-за Миры, то уверяю, что она для меня лишь подружка на одну ночь.
Надо же, он считает своим долгом оправдываться передо мной! Это так поразило, что даже перестала всхлипывать. Но роль нужно доигрывать до конца.
— О нашей дуэли в газетах такого понаписали, что я вообще боялась вам на глаза показываться! Столько грязи и лжи! Если после такого вы не захотите меня видеть, я прекрасно пойму. Пусть и мое сердце будет разбито… — я издала страдальческий вздох и, закрыв теперь лицо обеими ладонями, сделала вид, что разрыдалась.
Услышала, как скрипнул отодвигаемый стул. А вскоре меня обняли за плечи и принялись утешать.
— Ну же, перестань, моя девочка! Что бы там ни написали, это не имеет никакого значения! И точно не стоит твоих слез.
— Да вы почитайте сначала! — сокрушенно вздохнула, исторгая новую порцию фальшивых рыданий.
Кастаниэль отпустил мои плечи и двинулся к своему месту. Наблюдая за ним в щели между пальцами, увидела, как он сел за стол и развернул первую газету. Стал бегло просматривать. Не найдя там ничего интересного, пожал плечами и взял вторую. И тут его лицо словно закаменело.
Я продолжала механически всхлипывать, пристально следя за реакцией Кастаниэля. Ожидаемо, в восторг он не пришел. Смял ни в чем неповинную газету и швырнул в стену. Потом вскочил и нервно заходил по комнате.
— Да я этого журналюгу сгною!
— И этим сделаете только хуже, — придав лицу несчастный вид, я все же отвела ладони. — Наверняка газету писали по чьему-то заказу. И из вашей реакции раздуют новый скандал. А вот если вы просто посмеетесь над этим и дадите понять, что на такую чушь не обижаетесь, ваши враги останутся с носом.
— А ведь ты права, девочка! — лоб эльфа разгладился. — Не доставлю им такого удовольствия!
— Тем более что то, что там писали, наглая ложь! — с жаром сказала я. — Мои стихи ни в какое сравнение с вашими не идут. Мне еще учиться и учиться до вашего уровня!
Лесть грубая, но в данной ситуации сработала как надо. Кастаниэль самодовольно расправил плечи и вернул себе привычную уверенность.
— Приятно, что ты так считаешь.
— Позвольте мне привести себя в порядок, перед тем, как начнем урок, — я сделала вид, что смущена своей недавней истерикой.
— Как по мне, выглядишь ты отлично! — сделал комплимент принц, но возражать не стал.
Стоя в шикарной уборной, куда проводил слуга, я победно улыбалась своему отражению в зеркале. Похоже, и этот раунд остался за мной!
ГЛАВА 15
После явно запоздалого завтрака принца мы расположились в его кабинете. Причем он больше напоминал будуар какой-нибудь придворной дамы, любящей транжирить деньги попусту.
Больше всего поражала мебель из эльфийского дуба, обработанная магически. Самой мне приходилось разве что слышать о такой или видеть на картинках в книгах. Дело в том, что это дерево было хорошо подвержено магическому воздействию, чем и пользовались эльфы. Мебель из него могла менять форму, подчиняясь хозяину, к которому была привязана. Уже не говоря о том, насколько была удобна, чутко улавливая потребности тех, кто ею пользуется! Стоила она соответственно, так что немногие могли себе позволить такое чудо.
Но и, помимо мебели из эльфийского дуба, в кабинете было на что посмотреть. Кастаниэль явно коллекционировал диковинки со всего мира. Еще и, очевидно, возил их с собой в путешествиях, не желая расставаться. Или любил пускать пыль в глаза, что тоже вполне возможно.
— Присаживайся, ученица, — явно наслаждаясь произведенным эффектом, произнес принц.
Я осторожно водрузила свое седалище в одно из свободных кресел и невольно вскрикнула. Мебель мягко спружинила, принимая максимально комфортную для меня форму. Чувство такое, словно нахожусь в ласковых материнских объятиях, вновь превратившись в маленькую девочку. Сказать, что было удобно — ничего не сказать! После такого даже самое дорогое обычное кресло показалось бы жестким и не вызвало бы никаких положительных эмоций.
Кастаниэль же прошел к столу, что сейчас имел вид полукруга, и прислонился к столешнице. Я разинула рот, увидев, как дерево тут же меняет форму и делает дополнительное углубление, чтобы можно было сесть. Еще и подлокотники выдвинуло. Эльф весело подмигнул, глядя в мое изумленное лицо. А потом перешел на менторский тон, что несколько плохо сочеталось с помахиванием в воздухе ногой.
— Ну что, готова к уроку, Фелиция?
Импровизированный стул, на котором он сейчас сидел, был несколько выше обычного, что принца нисколько не смущало. Мне он напомнил попугая на жердочке, что помогло справиться с некоторой робостью в непривычной обстановке. Скрыв улыбку, придала лицу вежливо-почтительное выражение и приготовилась внимать.
— Готова, учитель!
— Отлично. Вот скажи, в чем, по-твоему, секрет создания успешного произведения?
— Наверное, талант.
— Это само собой, — одобрил Кастаниэль. — Но не главное.
— Тогда знание основ литературного мастерства и грамотность.
— Будь это так, все выпускники филологических факультетов стали бы успешными писателями и поэтами, — фыркнул эльф. — А такого не происходит.
— Может, сочетание и того, и другого.
— И опять же, это не главное! — возразил эльф.
Я несколько ошарашено смотрела на него. Интересно, на что намекает? Что тогда главное?
Кастаниэль сделал порывистое движение, явно желая соскочить со стола-стула, и внизу тут же выдвинулись ступеньки. Принц легко соскочил по ним и метнулся к книжному шкафу из все того же эльфийского дуба. Стоило ему протянуть руку к нужной книге, как полка выдвинулась и сама опустила в его ладонь то, что требовалось. Эх, сама бы не отказалась от такой умной мебели! — подумала немного завистливо.
Принц с несколько пренебрежительным видом начал листать книгу.
— Айзам Клерегон. Наверняка тебе известно это имя.
— Конечно. Его даже в школе проходят. Выдающийся поэт позапрошлого века. Классик, можно сказать.
— А как ты сама находишь его стихи?
Вспомнив громоздкие и тяжеловесные опусы, которые еще и приходилось наизусть учить, я невольно скривилась.
— Раз он стал так знаменит, то, наверное, стихи хорошие.
— Что-то по твоему выражению лица это незаметно, — ухмыльнулся принц.
— Ну, для современного читателя все воспринимается не так. А в его время было по-другому.
— Глупости! — Кастаниэль так резко захлопнул книгу, что я вздрогнула. Швырнул книгу к шкафу, откуда выдвинулась ветка и подхватила ее. Бережно поставила фолиант на место. — Айзам Клерегон был близок к тогдашнему королю, потому его всячески продвигали. На самом деле и современники были далеко не в восторге от творчества этого зазнайки. Единственное, что вызывают его стихи — скуку и зевоту!
Тут не могу не согласиться. Впрочем, кто бы говорил! Стихи Кастаниэля вызывают пусть и не скуку, но смех так точно. Он же, по-видимому, считал себя настоящим мэтром поэзии. И все-таки, раз столько десятилетий уверенно находит себя поклонниц и даже поклонников, может, что-то в его словах и есть.
— Но вы, очевидно, разгадали, в чем секрет успеха? — мягко подтолкнула к сути, от которой принц отвлекся.
— Именно! — Кастаниэль подбежал к многострадальному столу, который тут же выстроил для него небольшую лесенку. Взобрался наверх и теперь