Не те же генералы потом решат отступать в марте 1917? По крайней мере, одного мы точно знаем – генерала Алексеева, бывшего тогда в русском контингенте. Не потомки ли тех генералов теперь зовут нас отступать и отступать сегодня. Армия – великая сила, но она плоть от плоти государства и народа. Какое состояние народа, такое и состояние армии. В 1905 году солдаты шли на подвиг, генералы имели иные соображения.
Но не все так просто в истории. Генерал Алексеев, бросивший своего Государя в 1917 году, писал в 1905 в письме к своей супруге: «Имея во главе жидов и поляков, наши революционеры с легким сердцем идут на разрушение государственной целостности. Но целость эта будет продана потоками крови не революционеров, а коренного русского народа. Падут сотни и сотни тысяч, отстаивая, но отстаивая безнадежно, русское достояние. Не лучше ли, чтобы пал десяток тысяч революционеров? Пал скорее, расчистил мрак, нависший над Россией, и дал бы возможность лучшим, честным силам приступить к созидательной работе. Жидовско-польские вожаки честно и сознательно служить России не будут, преследуя свои цели, желая даже сделать на России примерку теоретически выкроенного нового костюмчика, наши всякого придатка социалы ли должны под давлением силы спрятаться в свои норы и подпольные щели, в которых сидели раньше, или Россия подпишет свой приговор, ведущий к ее погибели». Тогда, в 1905, Алексеев не знал, что он сам подпишет этот приговор, вместо того, чтобы арестовать кучку Гучковых, Милюковых и Родзянок.
Сегодня точно так же генералы ждут приказов от светских лиц, а солдаты пусть в малом числе, но готовы стать на защиту и веры, и народа. Вспомним хотя бы Евгения Родионова.
Вот такие мысли приходят в голову, когда сидишь вдали от Родины в кафе и поглощаешь экзотические яства и напитки. Вот сидит напротив меня русский офицер, и так радостно, что мы почти во всем согласны. К тому же и военный атташе.
Речь заходит и о том, что подвиг «Варяга» стал как бы символом для всего русского флота. Он вдохновлял русских моряков на другие подвиги, наверное, не меньшие. Многие никогда не слыхали о подвиге миноносца «Страшный», сразившегося с неравным по силе противником. Японцы собирались высадить десант на Квантунский полуостров, и краса русского флота адмирал Макаров послал отряд из восьми миноносцев помешать этой операции. Случилось так, что два миноносца отстали от своих. Один из них «Смелый», спокойно вернулся в Порт-Артур, а «Страшный», долго блуждая по морю ночью, наконец, нашел шесть наших миноносцев и пристроился к ним в хвост. Но с рассветом обнаружилась страшная ошибка, миноносцы были японскими. В темноте японцы также не опознали врага и позволили двигаться за собой. Так курьезная ситуация стала прологом для еще одного подвига русских моряков. Ясно, что миноносец был обречен на гибель, к тому же к шести кораблям добавились еще два легких крейсера. Но русские, вдохновляемые подвигом «Варяга», решили не сдаваться и принять неравный и последний бой. Одним из первых снарядов был убит командир корабля Юрасовский, его место занял лейтенант Малеев, с достоинством выполнивший свой долг до конца. Сначала он попытался уйти к Порт-Артуру, но попытка эта оказалась тщетной. Тогда он предпринял хитрый маневр: повернув резко вправо, уйти за кормой последнего миноносца; сблизившись, он торпедой потопил один японский крейсер. У нашего корабля появилась надежда спасения, но вражеский снаряд перебил паропровод носовых котлов. Скорость резко упала, и участь миноносца была решена. Японские суда стали приближаться, Малеев попытался торпедировать еще один корабль, но, увы, в аппарат угодил снаряд, и раздался страшный взрыв, от которого рухнула палуба, погибли и прислуга торпедного аппарата и расчеты кормовых орудий. Их заменили машинисты и кочегары неподвижного корабля. Но скоро в неравном бою все орудия были уничтожены, и миноносец стал удобной мишенью. Японцы послали шлюпку к затихшему кораблю и ошиблись. На корабле осталась одна трофейная митральеза (картечница), к ней удалось пробраться раненному в обе ноги лейтенанту Малееву. «Умрем, но не сдадимся», – с этими словами он расстрелял шлюпку и открыл огонь по палубе японского эсминца. Японцы, оправившись от шока, открыли артиллерийский огонь. «Страшный» начал погружаться в воду. В пучину за ним отправились и лейтенант Малеев, и все тяжелораненые. Только пятерым из команды в 47 человек удалось спастись. Их подобрал на борт подоспевший броненосец «Баян», посланный Степаном Осиповичем на помощь героическому миноносцу. Видимо, они и сообщили подробности битвы.
Так примеры «Варяга» и «Стрегущего» вдохновляли русских моряков на новые подвиги. Хорошо, что есть еще в России, которая напоминает корабль, потерявший управление, люди, помнящие подвиг русских моряков. Хорошо, что есть те, которые не мерят все результатом, пользой. Погиб «Варяг» – а какой в этом смысл? Сдались бы лучше японцам матросы «Страшного», – все были бы живы, ведь сопротивление все равно было бессмысленно. Только не думают поклонники результата, что без таких «сумасбродных» поступков мы не победили бы ни в одной войне. И, вероятно, были бы в пределах московского княжества, в каких и ныне мы можем оказаться, если будем уповать только на расчеты.
Через два дня ХХХ… вместе с российским послом отправился по моим следам. Но тут работники музея уже проявили бдительность, и флаг русским официальным лицам не показали. Как у нас говорится: «От ворот поворот». Но моя информация вызвала большой интерес в посольстве. Ведь через год будет юбилей битвы, надо организовать праздник, и нельзя проходить мимо таких исторических реликвий, как флаг с погибшего корабля. Только через неделю после разных переговоров и объяснений представителям удалось таки увидеть этот редкий экспонат корейского краеведческого музея.
Дела мои закончились, и путь лежал в Россию. Довольно скоро я и один мой друг отправились к Вячеславу Михайловичу Клыкову. Очень захотелось русским людям к юбилею поставить монумент на могиле героев. Удивляться, наверное, не следовало, так как у каждого скульптора есть свои разработки и наработки, но все-таки мы были несколько обескуражены той быстротой, с которой Вячеслав Михайлович предложил нам памятник: большое распятие и … где должны были написаны имена русских моряков, покоящихся в корейской земле. Причем распятие уже фактически было готово, оставалась только небольшая часть работы – написать имена и все оформить единым мемориальным комплексом. Но русский человек, хотя многому уже научившийся из общения с иностранцами, все же сохраняет в себе долю наивности. Поэтому нас несколько сразил ответ на наше предложение, полученный от военного атташе. Чертежи, высланные факсом, ему очень понравились, но выяснилось, что демократические корейские власти никак не могут допустить, чтобы на могиле русских героев стоял такой большой памятник, да еще с распятием. При этом надо отметить, что в значительной степени корейский народ можно считать христианским. Правда, в протестантском понимании. Протестанты составляют где-то 34% всех верующих, если взять еще католиков – около 11%, то получится, что христиан примерно столько же, сколько буддистов. Есть еще небольшая православная община, но об этом чуть-чуть позже. И вот в такой стране, не Индонезии, не Израиле, не Албании самых «светлых» коммунистических времен, нельзя поставить памятник с распятием. Но впоследствии выяснилось, что, видимо, для этого запрета вид памятника сыграл не главную роль. Дело в том, что за маленьким заборчиком, обнесенным колючей проволокой, находится американская военная база. Видимо, янки все-таки побаиваются русских моряков, пусть даже мертвых, и никак не могут допустить излишнего внимания к их могиле со стороны соотечественников. Вот такая стратегия по отношению к России нашего «лучшего союзника». Любопытно, что в памятные январские дни только американцы не выражали восхищения подвигом русского флота, и не приняли ни малейшего участия в помощи пострадавшим морякам.
Время же юбилея неуклонно приближалось. Вот уже засуетились государственные чиновники: нельзя же игнорировать подвиг, удививший в свое время весь цивилизованный мир и даже воспетый не каким-нибудь русским черносотенцем, но весьма уважаемым поэтом из весьма уважаемого ныне народа. Начали издавать брошюры, книги, красочные альбомы. Задумали даже оторвать современного тезку корабля героя от берега и отправить его к корейским и китайским берегам. Но последнее частично сорвалось: китайцы наотрез отказались принимать в своих портах военные корабли.
Да и министр обороны сразу отказался от столь маловажной роли: дойти до Чемульпо, там устроить митинг и отправиться обратно. Удалось уговорить даже корейского министра, чтобы обеспечить достойное представительство, хотя этот праздник Кореи, собственно, и не касается. Удалось убедить японцев, что это мероприятие не является какой-то демонстрацией недоброжелательности по отношению к ним. Но не удалось убедить министра РФ, что это мероприятие очень важно для России, для ее армии и флота. Подумывал уже отказаться и от поездки заведующий Синодальным отделом РПЦ МП протоиерей Димитрий Смирнов. Уровень не тот, и стоит ли ехать в такую дальнюю дорогу? Неизвестно, как и кем он будет там принят. Пришлось через его сотрудников, зав. издательским сектором игумена Алексия (Просвирина) и капитана I ранга в отставке Ковтуна, убедить, что дело это стоящее и все, благодаря военному атташе, будет организованно. О. Димитрий приехал самолетом прямо в Корею. О.Алексий и Ковтун отправились морем на самом «Варяге».
Как потом рассказывал о. Алексий, путешествие это было малорадостным. В первую очередь, потому что он воочию увидел состояние нашего флота, флота великой морской державы. 7 лет простоял «Варяг» на приколе, и удивительно, как еще смог совершить такое плавание. Корабль приводили в порядок буквально на ходу: докрашивали борта матросы, подвешенные на веревках. Скрашивало только присутствие архиепископа Вениамина, уважаемого в православном мире за бескомпромиссную позицию русского православного патриота. Любой рад бы был такому соседству.