Однако, опираясь на численное превосходство и мощную поддержку авиации, с первых минут войны завоевавшей неоспоримое господство в воздухе, на некоторых участках фронта враг все же смог существенно вклиниться в нашу территорию, особенно в районе нанесения главного удара в полосе Устилуг – Крыстынополь[53], где он, обходя 87-ю и 124-ю стрелковые дивизии с флангов и тыла, к исходу 23 июня продвинулся вперед своими пехотными дивизиями на 20–30 километров, а танковыми дивизиями, брошенными в прорыв на обоих флангах, еще дальше. На Луцком направлении 14-я танковая дивизия 3-го механизированного корпуса вермахта[54], рассекая боевой порядок 87-й стрелковой дивизии, проделала путь в сорок километров и достигла леса севернее Войницы[55]; на сокальско-радеховском[56] направлении 11-я танковая дивизия 47-го мехкорпуса одолела полсотни километров и вышла основными силами в район Лопатин[57] – Радехов, а ее передовые части достигли реки Стырь[58] у Берестечко и Шуровичей[59]. На Ковельском направлении части 17-го армейского корпуса противника вклинились в полосу нашего 15-го стрелкового корпуса на пятьдесят километров и практически без боя овладели Вишневом[60].
Но все еще могло сложиться по-иному.
Если бы действия генерала Потапова поддержали другие армии.
Если бы командование быстро наладило взаимодействие между войсками и связь.
Если бы в грядущем танковом сражении под Таракановым наши воины, имеющие многократное преимущество в технике, были чуточку опытнее, расторопнее, мужественнее, смелее…
Если бы… Если бы… Если бы…
Но история, к сожалению, не имеет сослагательного наклонения.
Провал
Хаммельбург.
Декабрь 1942 года
Потапов потянулся и принялся приседать, одновременно разводя в стороны крепкие, мускулистые руки.
«Раз-два, три-четыре… Раз-два, три-четыре!»
И в это время с улицы донесся крик, за которым последовала длинная автоматная очередь. Как выяснилось позже – в воздух.
Сразу после нее из блока военнопленных офицеров двое вооруженных эсэсовцев выволокли на улицу жилистого мужчину, в котором Михаил Иванович без труда узнал полковника Новодарова, за ним – еще одного узника и еще…
Чуть позже к группе присоединились генералы Тонконогов, Шепетов, Тхор, доставленные из других жилых помещений. Вскоре их всех погрузили в кузов автомобиля. Мгновенье – и машина скрылась за лагерными воротами.
За всем этим со стороны спокойно наблюдали комендант лагеря Пелет и капитан фон Зиверс.
Конечно же, Михаил Иванович сразу догадался, что план побега провалился.
И стал ждать, когда придут за ним.
Но этого не случилось.
Зато произошли два неожиданных события. Поздно вечером кто-то подбросил ему клочок свернутой бумаги, на котором красным карандашом была написана одна-единственная фамилия: Наумов. О том, что Андрей Зиновьевич чуть ли не открыто сотрудничает с фашистами, старожилам лагеря было известно давно. И Потапов понял, что таким нехитрым образом неизвестный соратник пытается предупредить его насчет предателя…
А за несколько часов до этого к нему в комнату наведался сам Вольфрам фон Зиверс, чтобы провести, так сказать, профилактическую воспитательную беседу…
Контрудар
Украина, Дубновский район Ровненской области.
24–27 июня 1941 года
После очередного (третьего по счету) раздела Польши в конце XVIII века граница между Российской и Австрийской империями была проведена по линии Збараж – Броды – Берестечко – Сокаль[61].
Для обороны своих западных рубежей царское правительство вознамерилось возвести целый ряд новых оборонительных укреплений, среди которых видное место занимал так называемый Дубенский (правильно – Дубновский) форт, более известный под названием Таракановский, призванный защищать в основном железнодорожную ветвь Львов – Киев.
Работы по наращиванию холма для новой крепости начались еще в 60-х годах XIX века. Главным идеологом фортификации выступил герой обороны Севастополя, военный инженер генерал-адъютант Эдуард Тотлебен. В 1873 году на возведение форта правительство России выделило из своей казны 66 миллионов рублей. Гигантскую, по тем временам, сумму! Кроме камня и кирпича строители массово использовали и новый материал – бетон.
Наконец в 1890 году величественное оборонительное сооружение предъявили для осмотра членам царской семьи во главе с императором Александром III, что должно было свидетельствовать о полной готовности объекта.
На тот момент форт считался практически неприступным и мог решить исход любой военной кампании: взять его штурмом было невозможно, а оставить врага у себя в глубоком тылу – противоречило всем правилам ведения войны.
Однако… В начале Первой мировой части российского Юго-Западного фронта почему-то оставили Тараканов без боя. Зато бойцы 4-й австрийской армии, сменившие их за стенами крепости, стояли до конца, и почти все были уничтожены во время легендарного Брусиловского прорыва летом 1916 года.
А в годы Великой Отечественной войны крепость вообще никто не защищал. Хотя гораздо меньшая по размерам – Брестская – держалась долго, сопротивлялась отчаянно, став мерилом стойкости, эталоном мужества для всего мира.
И все же небольшой украинской деревеньке с экзотическим названием Тараканов суждено было оставить свой след и в истории того периода. Ведь именно здесь разыгралось самое крупное танковое сражение первого периода очередной мировой бойни.
Наступление противника сдерживали войска трех советских армий: 5-й – М.И. Потапова, 6-й – И.Н. Музыченко и 26-й – Ф.Я Костенко. Против танковых подразделений вермахта были брошены: 19-й механизированный корпус под командованием уже известного нам Николая Владимировича Фекленко и 9-й – «восходящей звезды» советского военного искусства Константина Константиновича Рокоссовского, приданные 5-й армии; 15-й механизированный корпус Ивана Игнатьевича Карпезо из состава 6-й армии РККА, и 8-й мехкорпус Дмитрия Ивановича Рябышева из 26-й армии.
22 июня 1-я танковая группа Пауля Людвига Эвальда фон Клейста прорвала фронт на стыке 5-й и 6-й армий РККА и выдвинулась в направлении Радехов – Берестечко. К 24 июня она заняла рубеж на реке Стырь, за которой располагались войска 131-й моторизованной дивизии 9-го механизированного корпуса.
На Радехов выдвигался и 15-й мехкорпус РККА из двух танковых дивизий (третья – 212-я моторизованная – осталась в Бродах). При этом значительная часть его гусеничных машин была уже потеряна в ходе столкновений с 11-й танковой дивизией вермахта.
На рассвете 24 июня 24-й танковый полк 20-й танковой дивизии полковника Михаила Ефремовича Катукова из состава этого корпуса с ходу атаковал части 13-й немецкой танковой дивизии, захватив около 300 пленных. Наши потери составили 33 танка БТ.
19-й мехкорпус генерал-майора Фекленко, с начала войны начавший выдвижение к западной границе, вечером 24 июня вышел на берег реки Иквы[62] в районе Млынова. Передовая рота 40-й танковой дивизии заблокировала переправу немецкой 13-й танковой дивизии. Но развить успех не удалось.
Предложение начальника штаба Юго-Западного фронта генерала Максима Алексеевича Пуркаева: отвести войска на восток и помышлять о контратаках лишь после создания сплошной линии обороны, – было отвергнуто, и под давлением представителя Ставки Главного командования Г. К. Жукова принято решение нанести удар по немецкой группировке силами всех мехкорпусов и трех стрелковых корпусов фронтового подчинения – 31-го, 36-го и 37-го.
В реальности же указанные части находились только на пути к фронту и вступали в бой по мере прибытия без взаимной координации действий!
В итоге получилось, что в наступлении приняли участие только 9-й и 19-й механизированные корпуса с севера, 8-й и 15-й – с юга. Во встречное танковое сражение с ними вступили войска 9-й, 11-й, 14-й и 16-й танковых дивизий из 1-й танковой группы и 6-й армии вермахта.
Руководствуясь указанием Военного совета ЮЗФ, командующий 5-й армией генерал-майор М.И. Потапов приказал сместить направление удара двух упомянутых механизированных корпусов на левый фланг немецкой группировки, то есть на Млынов, а 36-го стрелкового корпуса – на Дубно.
На этот же населенный пункт нацелились и части 15-го мехкорпуса, которые сначала должны были выйти к Берестечко.
Но всего лишь за одну ночь – с 26 на 27 июня – немцы переправили через реку свою пехоту и смогли сосредоточить против 9-го механизированного корпуса, шедшего в авангарде советских сил, свои 13-ю танковую, 25-ю моторизованную, 11-ю пехотную и части 14-й танковой дивизии.
Обнаружив перед собой свежие войска противника, Рокоссовский, у которого уже не было резервов, дальнейшее наступление отменил и сообщил в штаб, что атака не удалась.
В то же время против нашего правого фланга под Луцком вели активные действия войска 298-й и 299-й пехотных дивизий немцев при поддержке 14-й танковой дивизии вермахта. На данное направление пришлось срочно перебросить 20-ю танковую дивизию РККА, что стабилизировало положение до первых чисел июля.
19-й мехкорпус Фекленко, как и 9-й, развить наступление не смог. Более того, под ударами немецких 11-й и 13-й танковых дивизий он отошел на Ровно, а затем на Гощу, потеряв при отступлении большую часть танков, автомашин и орудий.
Похожая участь постигла и необстрелянный 36-й стрелковый корпус, не имевший единого руководства.