В особо трудных условиях совершал марши 31-й стрелковый корпус, испытывавший острую нехватку транспорта: враг уничтожил почти весь его подвижной (в том числе и конный) состав.
В 193-й стрелковой дивизии осталось лишь незначительное количество орудий и минометов, а личный состав двое суток не получал хлеба.
Не меньшие сложности испытывали и соседние с Потаповым войска.
Справа 4-я армия Западного фронта беспорядочно отступала под жалящими ударами 2-й танковой группы и 2-й армии противника, оставив уже Минск, Пинск и Бобруйск.
Слева – 6-я и 26-я армии ЮЗФ вообще оказались под угрозой полного уничтожения в связи с прорывом 48-го моторизованного корпуса вермахта в направлении Шепетовка – Бердичев.
Снятый с Южного фронта и брошенный для закрытия бреши на стратегически важном шепетовском направлении, 7-й стрелковый корпус генерал-майора Константина Леонидовича Добросердова вместе с примкнувшими к нему 109-й мотодивизией 5-го мехкорпуса из убывшей на Западный фронт 16-й армии и остатками 213-й мотодивизии 19-го механизированного корпуса, не смог задержать танковые соединения врага на реке Горынь и с тяжелыми боями разрозненными группами отходил все дальше и дальше в глубь родной страны.
В целом оперативное положение войск Юго-Западного фронта к 5 июля 1941 года оценивалось как очень неустойчивое.
Его части и соединения, понесшие в ходе двухнедельных непрерывных боев тяжелейшие потери, были ослаблены, измотаны и, отходя к старым укрепленным районам, с трудом отражали удары наседавшего противника.
Справедливости ради следует признать, что не меньшие трудности испытывали и войска вермахта. Как-никак им приходилось совершать изнурительные марши по труднопроходимой и неизведанной местности Полесья, преодолевая при этом заграждения и разрушения, повсеместно устроенные бойцами 5-й армии на путях своего отхода.
Учитывая особенности продвижения через украинские леса, командиру 17-го армейского корпуса вермахта было приказано обойти болотистый район вдоль реки Случь с южного направления и, миновав Новоград-Волынский, повернуть на Коростень. Задача форсирования реки перед ним не ставилась и в дальнейшем возлагалась на отряды прочесывания, шедшие следом.
Но тем менее немцам даже в таких порой невыносимых условиях, усугубленных отсутствием какой-либо поддержки населения (которого в тех местах, кстати, очень мало) удавалось поддерживать высочайший темп наступления, ежесекундно доказывая противнику свое превосходство в техническом оснащении и боевой выучке. И теснить, теснить вдруг запаниковавшие советские войска!
3-й и 48-й мотокорпуса вермахта, первыми прорвавшиеся к границам Новоград-Волынского укрепленного района, образовали глубокую (до 70 километров) и широкую (свыше 80 километров) «воронку» на центральном участке ЮЗФ и, долго не раздумывая, бросили в нее свои танковые подразделения, которым противостояли лишь малочисленный гарнизон УРа и отошедшие к нему разрозненные части наших полевых войск.
Нависла реальная угроза оперативного прорыва подвижных войск противника как на восток – в житомирско-киевском направлении, так и на юг – в винницком направлении, то есть в тыл основным силам советского Юго-Западного фронта.
Во второй половине дня 5 июля 1941 года штаб 5-й армии получил очередную директиву командующего войсками ЮЗФ: «Не допуская прорыва противника в направлении Новограда-Волынского и прочно обеспечивая стык с 6-й армией отойти на очередной рубеж Рудница – Белокоровичи – Сербы[103]».
Этой же директивой с Потапова сняли ответственность за оборону Новоград-Волынского УРа, переложив ее на плечи Музыченко, что еще больше осложнило положении 6-й армии.
Организованно отведя войска за реку Случь, Михаил Иванович стал готовить их к затяжной кровопролитной битве. Для этого во всех полках и батальонах были созданы специальные команды истребителей танков, в которые набирались наиболее смелые воины, вооруженные связками гранат и бутылками с горючей смесью.
За каждый уничтоженный танк красноармейцев и их командиров представляли к правительственным наградам. И это на первых порах дало неплохие результаты. По крайней мере, все попытки передовых и разведывательных отрядов 17-го армейского корпуса противника сходу переправиться через очередной водный рубеж были успешно отражены.
Однако на других участках фронта обстановка с каждым днем только ухудшалась. И уже утром 7 июля Потапов получил приказ: до 9-го числа отвести войска 5-й армии на Коростенский укрепленный район, прикрывающий с северо-запада подступы к столице Украины.
На то время в нем насчитывалось всего 439 долговременных сооружений, построенных в период 1931–1934 гг., из них основная масса – 427 дотов – были пулеметными и лишь 12 артиллерийскими. Имелось также 14 КП[104] и НП[105] да одно убежище. В период 1938–1939 гг. были построены еще 14 артиллерийских дотов, но в них прочему-то не оказалось вооружения.
Полевое оборудование Коростенского УРа состояло из 20 тысяч погонных метров траншей и ходов сообщения, а также 120 километров проволочных заграждений, но и первые, и вторые пришли в негодность еще до начала боевых действий. Линии связи в основном были проложены над землей. Их общая протяженность составляла менее сотни километров, чего не хватало даже для обеспечения надежного управления в звене батальон – рота – дот.
Постоянный гарнизон укрепрайона, содержавшийся перед войной по сокращенному штату, состоял из двух пулеметных батальонов и пяти взводов капонирной артиллерии, но к 1 июля его состав увеличили до шести пулеметных батальонов и одного запасного.
На вооружении состояло 16 орудий 76-мм калибра, 919 станковых и 309 ручных пулеметов.
Основным недостатком являлось плохое оснащение артиллерией, отсутствие противотанковых препятствий, необеспеченность системы управления.
В целом Коростенский УР мог усилить оборону полевых войск в плане противостояния пехоте, но был слаб в противотанковом отношении.
Поэтому Михаил Иванович приказал всем командирам соединений и частей оперативно организовать инженерные работы, в ходе которых вырыть окопы полного профиля, установить строгий порядок и охрану в войсковом тылу и на путях отхода.
Но только его войска начали эту работу, как начальник оперативного отдела штаба ЮЗФ полковник Иван Христофорович Баграмян передал командарму Потапову очередной приказ Кирпоноса: «Подчинить себе 19-й мех-корпус и 7-й стрелковый корпус и поставить им задачи, руководствуясь теми целями, которые указаны армиям последней директивой», то есть Потапову снова предлагалось взять на себя часть ответственности за оборону Новоград-Волынского!
Пришлось заново изучать состояние укрепрайона. Передний его край проходил в основном по правому берегу реки Случь, отклоняясь от нее на 10 километров к востоку.
Всего в нем имелось 216 долговременных сооружений со средней плотностью 1,8 дота на один километр фронта. Они были расположены в одну линию, лишь в некоторых районах – в 2–3, эшелонируясь до четырех километров по глубине.
Постоянный гарнизон до войны состоял из одного пулеметного из четырех рот и 10 взводов капонирной артиллерии.
Из табельного вооружения имелось 76-мм орудий – 39, станковых пулеметов «максим» – 423, ручных пулеметов – 212. Но так как в полосу 5-й армии входил не весь Новоград-Волынский УР, а только его северная часть, то и на долю ее войск приходилось около 50 процентов его долговременных сооружений и табельного вооружения, то есть дотов – 110, 76-мм орудий – 20, станковых пулеметов – 210, ручных пулеметов – 110.
Правда, с первых дней войны командование старалось привести укрепрайон в полную боевую готовность: откапывались засыпанные землей доты, на них спешно устанавливалось табельное вооружение, подвозились боеприпасы…
Однако завершить эту работу к началу боевых действий не удалось.
Шестого июля фашисты предприняли первую попытку атакой с ходу овладеть городом Новоград-Волынский, но понесли значительные потери и беспорядочно отступили на исходные позиции.
Однако уже на следующий день силами 14-й танковой дивизии и 215-й мотодивизии 3-го мотокорпуса совместно с подтянутой к ним 299-й пехотной дивизией при поддержке тяжелой артиллерии и авиации противнику удалось подавить несколько дотов на западной окраине Новоград-Волынского. В это же время на юге части 13-й танковой дивизии вермахта вышли к реке Случь и форсировали ее в районе Гульска[106] небольшими подразделениями мотопехоты, следом за которыми туда стали подтягиваться танки.
Но дальнейшее наступление было задержано упорным сопротивлением частей укрепленного района и советских полевых войск.
Впрочем, иллюзий Потапов не питал, понимая, что это ненадолго. Ибо противник сумел создать на его участке обороны решающее превосходство в силах и средствах: по пехоте – и 1,5 раза, артиллерии – в 3,5 раза, танкам – в 70 раз! Кроме того, наша артиллерия ощущала острый недостаток в бронебойных снарядах.
На южном фасе[107], входившем в полосу ответственности 6-й армии, к исходу 7 июля сложилась еще более тяжелая обстановка.
48-й мотокорпус и 55-й армейский корпус противника, отбрасывая к востоку и юго-востоку обессиленные напряженными боями части 36-го и 49-го стрелковых корпусов, вышли к реке Случь. 11-я танковая дивизия вермахта, прорвав линию долговременных сооружений, устремилась на Бердичев.
Утром 8 июля немцы возобновили атаки на всем фронте группы полковника Бланка.
К вечеру оборона Новоград-Волынского УРа была прорвана.
Этим событием и закончилось приграничное сражение Юго-Западного фронта, плавно перешедшее в ожесточенную битву за Киев, в ходе которой 5-й армии предстояло играть весьма активную роль…