День рождения
Хаммельбург.
3 октября 1943 года
– Что это ты бормочешь себе под нос? – проснувшись, первым делом поинтересовался Михаил Иванович, сразу же заметивший Ковина, склонившегося над тетрадкой в правом углу – после недавнего визита Вронского администрация лагеря милостиво разрешила ученому снова поселиться в одной комнате с командармом Потаповым.
– Стихи пишу! – отмахнулся Тимофей Егорович.
– Прорвало наконец?!
– Вроде того…
– И что тронуло вашу душу, дорогой товарищ Пушкин? С самого-то утра!
– Ты.
– Вот те раз! С чего бы это?
– Послушай, – скорчил важную мину поэт-самоучка и гордо продекламировал:
Он бил фашистских супостатов На речке под названьем Стырь —
Советский генерал Потапов,
Былинный русский богатырь!
– Бред какой-то, – сердито пробурчал командарм, до предела пораженный несовместимостью неплохо рифмованных строк с откровенной пошлостью и лестью. – Пиши лучше о любви!
– Любовь за колючей проволокой… А знаешь, в этом что-то есть. Молодец, Миша! Вот что значит тигр!
– Какой, к черту, тигр, Егорыч?
– Ты в котором году родился?
– В тысяча девятьсот втором…
– Значит, все правильно – в год Тигра по китайскому календарю. Для таких, как ты, любовь – не простое приключение. Чувства страстные, волшебные, на меньшее ты, Миша, просто не согласен…
– Это правда! Особенно в этих стенах, – саркастически согласился Потапов.
– А по знаку зодиака ты кто? – пропустил мимо ушей его последнее уточнение Ковин.
– Хрен его знает!
– Ну, когда тебя мамка родила?
– В октябре, третьего дня.
– У тебя с головою все в порядке?
– Так точно. А что?
– Третье – сегодня!
– Боже правый, я совсем забыл! По такому поводу явно полагается… Эх, заслать бы гонца, Тимофей Егорыч. Да некого. И некуда! Слышь, Нострадамус, посмотри, че там на сегодня мне зори вегцуют? Может, какой легонький банкет? С водочкой, огурчиками солеными, а?
– Сейчас, – астролог недолго поколдовал нам самодельной картой звездного неба и удивленно пожал плечами: – Банкета нет. Есть приключение. Но не самое приятное. Во время которого тебе придется отстаивать свои жизненные принципы, а то и честь!
На Киевском направлении
Украина.
Июль 1941 года
После прорыва Новоград-Волынского УРа командование немецкой группы армий «Юг» указало своим войск новую цель: «Овладеть в районе Киева крупным плацдармом на восточном берегу реки Днепр в качестве базы для продолжения военных действий на левобережье».
В соответствии с этим приказом 3-й моторизованный корпус и соединения северного крыла 6-й армии вермахта должны были с ходу захватить столицу советской Украины.
Одновременно все остальные силы 1-й танковой группы и 6-й армии повернули на юг – в общем направлении на Белую Церковь и Умань, чтобы зайти в тыл 6-й и 12-й армиям Юго-Западного фронта.
С запада и юго-запада наступали войска 17-й и 11-й немецких армий, пытаясь замкнуть кольцо вокруг всей правобережной группировки советских войск.
Критическое положение ЮЗФ в связи с прорывом противника на стыке 5-й и 6-й армий усугублялось еще и тем, что киевское и белоцерковское направления были слабо прикрыты советскими войсками. Киевский УР на 9 июля оборонялся ограниченными силами, состоявшими из пяти наспех сформированных пулеметных батальонов, двух артиллерийских училищ, одного полка и одного пограничного отряда войск НКВД, двух воздушно-десантных бригад, а также отошедших с фронта остатков соединений 7-го стрелкового корпуса и других ограниченно боеспособных частей. А на белоцерковском направлении наших резервов к тому времени вообще не было.
Для усиления киевского направления Ставка передала в состав Юго-Западного фронта 64-й стрелковый корпус из двух дивизий и 3-й воздушно-десантный корпус из трех бригад.
Также решено было создать ударную группировку во главе с командующим и штабом 26-й армии, в состав которой включались отошедшие с фронта соединения 6-го стрелкового корпуса, 159-я стрелковая дивизия, 5-й кавалерийский корпус, а также перебрасываемые в район Черкасс 116-я, 227-я, 196-я стрелковые дивизии.
В связи с этим 5-й армии с севера, а 6-й – с юга предписывалось ликвидировать прорыв противника на их стыке и восстановить оборону по линии старых укрепленных районов.
На громкие успехи войск Музыченко во время очередного контрвыпада рассчитывать особо не приходилось; те и так были измотаны тяжелыми боями с механизированными подразделениями врага.
Следовательно, Потапову предстояло опять наносить удар одному, а его сил для самостоятельного решения задачи явно не хватало…
Так, на 1 июля в 193-й и 135-й стрелковых дивизиях осталось по 3,5 тысячи бойцов, по 30–35 орудий и минометов, что было эквивалентно составам стрелковых полков.
В 9-м и 22-м механизированных корпусах – по 10 тысяч красноармейцев и командиров, по 30–35 танков и приблизительно по столько же орудий, что давало возможность приравнять их, в лучшем случае, к облегченным стрелковым дивизиям.
Но больше всех пострадал 19-й механизированный корпус, где набралось всего 3,5 тысячи воинов, 75 танков (вместе с поступившим недавно пополнением) и несколько десятков орудий.
Фактически реальные возможности 5-й армии позволяли только сковать боями значительные силы противника и тем ослабить его нажим на Киев.
Исходя из этого, Потапов принял решение: удерживая рубеж Рудница – Белокоровичи – Емильчино – Сербы, силами 31-го стрелкового корпуса, 9-го и 22-го механизированных корпусов во взаимодействии с 6-й армией Музыченко уничтожить прорвавшуюся группировку противника и восстановить оборону на левом фланге фронта по реке Случь.
10 июля в 4 часа утра 5-я армия перешла в контрнаступление.
Точнее, сначала вперед пошли лишь легкие подвижные отряды из состава 135-й и 87-й стрелковых дивизий, прикрывавших соответственно коростенское и малинское[108] направления. Широким фронтом они выдвинулись на Житомирское шоссе, по которому непрерывным потоком шли колонны бронемашин и тыловых подразделений противника.
При этом Потапов, во-первых, сэкономил уйму времени и ускорил вступление в бой войск ударной группировки как минимум на одни сутки, что в той обстановке имело немаловажное значение; во-вторых (возможно, сам того не подозревая), создал у немецко-фашистского командования ложное (преувеличенное) представление о силах и боевых возможностях 5-й армии, что заставило противника повернуть против нее основные силы 6-й армии вермахта и часть сил 3-го моторизованного корпуса, нацеленных на захват Киева; в-третьих, обеспечил своим войскам серьезный оперативный простор для широкого маневра по всему фронту.
Затем на левом фланге и в центре ударной группировки в наступление бросились части 9-го, 19-го и 22-го механизированных корпусов, располагавшие суммарно 130 танками. За период с 10 по 14 июля они продвинулись на 10–20 километров и вышли на Киевское шоссе.
В то же время 31-й стрелковый корпус, действовавший на правом фланге, встретил упорное сопротивление частей 17-го армейского корпуса противника и преодолел за это время всего лишь 3–6 километров пути.
195-я стрелковая дивизия, до того мало участвовавшая в боях и не сопровождаемая танками поддержки, особой активности и напористости не проявляла. В атаку ходила регулярно, но также регулярно и откатывалась назад в исходное положение.
К концу дня 12 июля она продвинулась, и то одним лишь левым флангом, всего на три километра, понеся при этом страшные человеческие потери – свыше 400 человек. Погибли начальник штаба дивизии и заместитель командира дивизии по политчасти, пытавшиеся остановить отход своих войск.
Всего 5–6 километров с огромным трудом дались и куда более опытной 193-й стрелковой дивизии, на фронте перед которой действовали части 299-й пехотной дивизии противника.
19-й механизированный корпус прошел расстояние чуть больше и был остановлен упорным сопротивлением и контратаками подошедших частей 298-й пехотной и 99-й легкой пехотной дивизий вермахта.
9-й механизированный корпус, отбрасывая прикрывающие части 44-й и 95-й пехотных дивизий неприятеля, вышел на рубеж Барбаровка – Генриховка[109], где был встречен развернувшимися и сходу вступившими во встречный бой главными силами этих дивизий.
А вот 22-й мехкорпус своей цели достиг и таки «оседлал» Киевское шоссе, где столкнулся с 25-й моторизованной дивизий и танковой дивизией СС «Адольф Гитлер».
На достигнутых рубежах войска ударной группировки
5-й армии с переменным успехом вели ожесточенные бои вплоть до 15 июля, пока противник не бросил в бой еще 11 дивизий, то есть фактически все основные силы своей 6-й армии.
С утра 15 июля после мощной артподготовки и ударов авиации германские войска перешли в решительное наступление и к 18 июля потеснили части 31-го стрелкового, 9-го, 19-го и 22-го механизированных корпусов – к северу и северо-востоку.
И хотя в результате очередного контрудара опять не была достигнута главная цель – разгром прорвавшейся на стыке 5-й и 6-й советских армий вражеской группировки, тем не менее глубокое вклинивание войск 5-й армии на фланге и перехват ими Киевского шоссе не только на время лишили противника возможности использовать эту важную магистраль для снабжения своих войск, но и отвлекли их значительную часть от наступления на столицу Украины.
Вынужденный поворот пехотных дивизий 6-й армии вермахта на север для ведения боевых действия против 5-й армии заставил немецкое командование отказаться от попытки захватить Киев с ходу, так как оно не рискнуло бросить танки 3-го моторизованного корпуса на крупный укрепленный город без поддержки их пехотными дивизиями.
Эта остановка противника дала командованию ЮгоЗападного фронта дополнительное время для усиления обороны и подтягивания резервов.