– Так точно.
– Выпьете?
– Никак нет. Не употребляю! – неожиданно даже для самого себя отказался еще утром мечтавший о чарке водки Потапов.
– Похвально… Похвально… Сорок один – прекрасный возраст. Вы, наверное, самый молодой командарм в Красной Армии?
– Не знаю! – пожал плечами Михаил Иванович, которого подобные вопросы и в самом деле никогда не занимали. После предвоенных чисток в армии было много совсем молодых командиров, ну а кто из них самый-самый – не его дело.
– Я позволю вам взглянуть на нашу секретную карту. Вот позиции Ватутина – он командует наступательной операцией большевиков…
Командарм согнулся над распростертым полотном плотной атласной бумаги. То же самое сделал фюрер. Только по другую сторону стола.
До его горла – совсем немного. Вытянуть вперед руки – и душить, душить…
Если есть шанс умереть достойно – лучше не упускать его, так, кажется, учил Ковин!
Словно прочитав его мысли, Гитлер боязливо отпрянул в сторону.
– Вы видите, в каком он положении, видите? – чуть ли не криком отозвался он из темного угла.
– Нормально… Танки в капонирах, пехота в блиндажах… Ваши позиции только кажутся неприступными!
«Давай выползай на свет, червяк проклятый… Так, чтобы я смог достать тебя с правой. Ближе! Ближе!»
– Как командарм Потапов стал бы действовать на месте Ватутина? Вы же хорошо знакомы с ним! – арийский вождь наконец покинул облюбованный угол и на ватных ногах поплелся в центр подземной комнаты.
За ним поползла собака. Упитанная, породистая, с умными и злыми глазами.
– Я могу расписываться только за себя! – отрезал пленник, наполняясь яростью из-за невозможности осуществить свой замысел.
– Хорошо… Давайте так, – миролюбиво продолжил хозяин бункера. – Ничего, противоречащего вашим убеждениям или кодексу офицерской чести, я не предлагаю. Реальные действия? Ну же!
– Реально – я хочу заехать тебе в глаз! А Ватутин – можешь не сомневаться – как всегда, придумает в ответ что-то необычное. Грозное да эффективное. И вскоре погонит коричневую чуму назад – до самого логова… А тебя, пса вонючего, еще будет возить в клетке по Красной площади, чтоб другим неповадно было! Понял?
С тех пор Гитлер больше всего на свете станет бояться попасть в плен, чтобы не оказаться у большевиков в железной клетке. В этом он признается своему личному пилоту Гансу Бауру перед тем, как совершить суицид. А перед смертью, как известно, не лгут!
Но тогда…
Фюрер только побледнел и, выругавшись, распорядился:
– Проследите, чтобы этот генерал обязательно дожил до моей победы! Тогда мы посадим его за решетку и провезем по улицам русской столицы…
Дальнейшее отступление
Украина.
Август 1941 года
В сложившейся обстановке командарм после напряженных раздумий принял единственное правильное решение о дальнейшем отводе своих войск.
31-й стрелковый корпус занял позиции в лесу севернее Кривотина.
15-й стрелковый корпус, демонтировав вооружение дотов юго-западного сектора Коростенского УРа, отступил на рубеж Белошицы – Липляны[122].
19-й механизированный корпус был выведен во второй эшелон и усилен 5-й артиллерийской противотанковой бригадой, которую планировалось использовать для круговой обороны.
Благодаря своевременно и без паники осуществленному отходу основные силы 31-го и 15-го стрелковых корпусов избежали окружения, но арьергарды 193-й и 135-й дивизий, прикрывавшие их отход, оказались отрезанными от своих войск и теперь, неся тяжелейшие потери, пробивались на Коростень. В конце концов им это удалось.
Несмотря на разгром 6-й и 12-й советских армий немецкая группировка «Юг» тем не менее не смогла долго поддерживать высокий темп наступления, прежде всего из-за умелого и хорошо организованного сопротивления войск Михаила Ивановича Потапова.
Выверенные, точные, неординарные, а посему и непредсказуемые действия командарма вызывали тревогу не только у солдат и командиров 6-й армии вермахта, но и у верховного командования немецких войск, рассматривавшего 5-ю армию РККА как серьезную помеху на пути к успешному выполнению своих стратегических замыслов и планов.
Сам Гитлер считал ее полное уничтожение одной из главных своих целей…
Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Мориц Альбрехт Франц-Фридрих Федор фон Бок во исполнение директивы фюрера отдал 24 августа своим войскам боевой приказ, в котором конкретизировал задачу: разбить 5-ю армию Потапова прежде, чем ей удастся отойти за линию рек Сула, Конотоп, Десна[123].
Но не получилось.
Ибо Ставка В ГК наконец-то приняла долгожданное решение о незамедлительном отходе войск правого крыла ЮЗФ за Днепр. Для наших войск это означало конец двухмесячных ожесточенных сражений с основными силами 6-й немецко-фашистской армии в районе города Коростеня.
А для всего остального мира стало очевидно: немецкий план молниеносного захвата Киева, предусматривавший обход и уничтожение всей правобережной группировки советских войск западнее реки Днепр, провалился.
Отчет другу
Хаммельбург.
4 октября 1943 года
– Ну как? Ты съездил ему по роже али нет? – первым делом поинтересовался Тимофей Егорович, когда на следующий день Потапов вернулся в свои «апартаменты».
– Нет. Хоть и хотел.
– Что, опять собаки помешали?
– И они тоже…
– А я всю ночь не спал: волновался, думал, переживал: дал – не дал…
– Как ты себе это представляешь, Тиша? Полный бункер людей. Йодль, эсэсовцы с автоматами… А я брошусь на него с кулаками. Так они меня в пять секунд на капусту покрошат!
– Боишься?
– Нет – об этом мы с тобой уже говорили. Но я не самоликвидатор, не камикадзе!
– Ясно… – разочарованно протянул ученый. – Что на этот раз тебе предложили?
– Наши вышли к Днепру, за которым фрицы создали линию неприступных, как им кажется, оборонительных сооружений. Но русскому солдату приходилось преодолевать и не такие преграды!
– Ты-то тут при чем?
– Гитлер интересовался, как бы я повел себя на месте Психолога.
– А это кто?
– Генерал Ватутин. Николай Федорович. Он командует нашей наступательной операцией.
– Понял… И что ты ему сказал?
– Ничего. Послал на три буквы – и все.
– Ну, хоть это догадался сделать! – удовлетворенно хмыкнул Тимофей Егорович.
Отход к Днепру
Советская Украина.
Август-сентябрь 1941 года
19 августа, когда Потапов получил очередную директиву штаба Юго-Западного фронта, против его войск действовали уже шесть пехотных дивизий вермахта (62-я, 79-я, 56-я, 98-я, 113-я, 262-я) и 8-й полк СС (правда, в тот день они временно прекратили свое наступление из-за огромных потерь в живой силе и технике).
Командование приказывало осуществить отвод войск 5-й армии и 27-го стрелкового корпуса за Днепр комбинированным способом в период с двадцатого по двадцать пятое августа. При этом 62-ю стрелковую дивизию и 5-ю артиллерийскую противотанковую бригаду обещали перебросить автотранспортом, выделенным для этой цели штабом фронта.
200-ю стрелковую дивизию, а также еще одну стрелковую дивизию и одно корпусное управление по выбору командарма предлагалось отправить по железной дороге к 21–22 августа в район Чернигова и восточнее его, где все они должны были поступить в непосредственное подчинение командующего фронтом.
Остальные соединения 5-й армии предстояло отводить походным (пешим) порядком в течение пяти ночных переходов. Для них устанавливались промежуточные рубежи и сроки их достижения.
Во исполнение полученной задачи командующий и штаб 5-й армии приступили к планированию марш-маневра войск армии за реку Днепр и одновременно к организации обороны на ее левом берегу. Согласно их директиве к 27 августа войска должны были занять такие позиции: 31-й стрелковый корпус (193-я и 195-я стрелковые дивизии, 131-я моторизованная дивизия, уцелевшие войска Коростенского укрепрайона) совместно с 543-м артиллерийским полком и 331-м гаубично-артиллерийским полком выводились на рубеж Лоев – Мнево[124].
45-я дивизия, а также 212-й, 231-й и 589-й артиллерийские полки РГК, оставаясь в непосредственном подчинении командарма, дислоцировались в районе Мнево – Навозы[125].
215-я моторизованная дивизия при поддержке трех дивизионов одного из артполков занимала рубеж Навозы – озеро Плесо [126], а 228-я стрелковая выводилась на рубеж: озеро Плесо – Старый Глыбов[127].
Войскам 22-го механизированного корпуса (41-й и 19– й танковым дивизиям) предписывалось сосредоточиться в лесу восточнее села Жидиничи[128], а 9-го (35-й и 20– й танковым дивизиям) – в районе Чернигова.
1-я бригада 1-го воздушно-десантного корпуса получила приказ оставаться в армейском резерве.
За 124-й стрелковой дивизией и 1-й противотанковой бригадой закрепили участок обороны вокруг сел Новый Белоус и Старый Белоус[129].
Генерал Потапов мысленно поставил себя на место командования вермахта (так он делал всегда в ответственные минуты) и пришел к выводу, что наиболее вероятный удар противника следует ожидать с севера силами 2-й армии и с запада – 6-й армии в общем направлении на Чернигов.
«Сначала враг попытается окружить и уничтожить 5-ю армию, и лишь затем с востока будет наступать на юг в обход киевской группировки наших войск», – решил командарм. Исходя из этого предположения, он решил усилить северное направление обороны, расположив в районе Чернигова войска своего резерва – 9-й механизированный корпус, 1-ю воздушно-десантную бригаду и 124-ю стрелковую дивизию. Для прикрытия же кратчайшего пути на Киев с запада генерал Потапов решил насытить оборону на участке Неданчичи