– Ну, если…
– Итак, ставлю на голосование.
Решение было принято единогласно.
Эпизод 26
Дмитрий Нестеренко в российской военной форме с многочисленными боевыми наградами на груди и пластырем на мужественном лице наконец покинул надоевший поезд. Его сильные руки крепко держали небольшой чемодан, набитый сувенирами и деньгами. В последнее время начали неплохо платить, кроме того, уволенным в запас офицерам давали «подъемные» в размере нескольких десятков окладов. Теперь ему предстояло обменять рубли на гривны. А то и на твердую валюту: доллары или евро. Эта сумма станет стартовым капиталом для начала новой, гражданской жизни…
На привокзальной площади стояли десятки свободных таксомоторов, но Дима решил пройтись пешком. Чтобы и свежим воздухом подышать, и на родной город посмотреть. Визуальные изменения в его благоустройстве просто поражали. Центральные улицы вымостили современной бетонно-тротуарной плиткой, освободили от транспорта. Фасады старинных домов отделали с помощью новейших технологий, покрасили в разные цвета. Вместо громадных каштанов с обеих сторон дорог посадили канадские клены… Конечно, он не мог знать, что всю эту «Европу» создали несколько фирм, тесно связанных с властью, что заморские деревья обошлись налогоплательщикам в тысячи и тысячи так называемых условных единиц, что использованные для реконструкции строительные материалы на бумаге почему-то стоили в несколько раз больше, чем на рынке.
Вот и родительский дом.
Но что это?
Дверь его квартиры распахнута настежь, в комнатах – полно пыли, на полу – горы старой штукатурки, еще и какие-то незнакомые люди срывают в коридоре паркет. «Похоже, ремонт! Может, родителей переселили в подменный фонд?!»
Вдруг к его ногам подбежала собака, начала ластиться и вилять хвостиком.
«Это, наверное, Сема. Почему старики не взяли его с собой?»
– Эй, ребята, а где хозяева?
– В аду или раю… Это одному Господу известно, – по-философски изрек один из работяг.
– Ну и шуточки у вас…
– Какие шутки, служивый? Я серьезно…
– И что с ними случилось?
– Говорят – отравились.
– Чем?
– Этот вопрос не нам надо задавать… А ты кто будешь?
– Так… Просто знакомый…
Дмитрий, как ужаленный, выскочил из подъезда, купил в первом попавшемся киоске пачку сигарет, сел на скамью и закурил. Впервые за последние десять лет. Даже война не преподносила ему таких сюрпризов!
Вдоволь надымив, поднялся с места, сделал неловкое движение и сразу услышал чье-то скуление. Взглянул под ноги. Прямо на него смотрели умные глазенки все того же «двортерьера».
– Ну, здоров, Семен…
Он наклонился и погладил собачку.
Потом остановил случайного прохожего.
– Где здесь ресторан «Гуляй-поле», не подскажете?
– Ой, неблизко… Шесть остановок на троллейбусе.
– А если пешком?
– Два квартала отсюда. Идите прямо, никуда не поворачивайте.
– Спасибо!
…Ультрасовременный ресторанный комплекс был виден издалека.
Нестеренко на мгновение остановился у его входа, приказал Семе: «Сидеть!» и, когда увидел, что собака выполнила команду, пошел в середину, где сел за крайний столик и заказал себе бутылку водки.
Эпизод 27
Конечно, можно было поручить это дело кому-то из подчиненных, но на все сто Гаврилюк никому из них не доверял. Да и генерал настаивал: «Действуй сам, чтобы ни одна сволочь не пронюхала о нашем замысле!»
В работе пришлось использовать дедовский метод, базой для которого стало миниатюрное звукозаписывающее устройство – современные технологии подслушивания на расстоянии нуждались в особенной подготовке, а привлекать технарей контрразведчик не хотел.
Уже за неделю он стал своим в «Гуляй-поле». Впрочем, долго в зале Виктор никогда не задерживался. Забежит, поздоровается с персоналом и постоянными клиентами, выпьет кружку пенистого напитка – и айда дальше. Контора выделила деньги лишь на пиво, закуска, простите, – за собственный счет!
В этот раз майор решил расслабиться основательно – как-никак вчера выдали зарплату.
– Привет, – он нежно похлопал по упругим ягодицам официантку по имени Полина, с которой познакомился еще во время первых посещений ресторана, и с тех пор не оставлял надежды добиться ее благосклонности. – Как всегда – один «Пауланер»… В мою кабинку… И стейк из семги.
– Какой прогресс, – незлобиво поддела девушка, в глубине души тоже испытывавшая симпатию к этому серьезному и некапризному, одним словом – настоящему мужчине: таких теперь немного.
– Ты что-то будешь?
– На работе не положено.
– Так никто же не увидит!
– Тогда… Я налью себе немного «Бастардо». Если ты не против, конечно!
– Конечно, нет.
Полина зашла за стойку, чтобы передать барменам и поварам список востребованных напитков и кушаний, а Гаврилюк – в отдельную кабинку, облюбованную им следом за городским председателем. Быстро закрепил под поверхностью стола очередной «жучок» и от нечего делать через открытые двери стал наблюдать за посетителями. Вдруг его взгляд остановился на человеке в военной форме. «Черт побери, это же Димка Нестеренко!» Много лет тому назад они вместе учились в военном училище. Все остальные курсанты, а также преподаватели считали их тогда неразлучными друзьями. Впрочем, какие еще отношения могут складываться в армии между земляками?
Виктору хотелось немедленно броситься в объятия давнего приятеля, но что-то сдержало его. Может, виной тому была Оксана, вышедшая на сцену и затянувшая все ту же тоскливую песню о тумане и обмане? А может, Полина, слишком быстро выполнившая заказ?
Эпизод 28
Дмитрий не сводил с Оксаны глаз. Впервые в жизни он видел перед собой женщину, с которой, не раздумывая, связал бы свою жизнь. Каким бы нетерпимым ни оказался ее характер, каким бы позорным ни было поведение в былые годы. Кто-то сказал бы: «Перемкнуло!», а кто-то назвал бы это любовью с первого взгляда.
Едва дождавшись заключительных аккордов, он подошел к исполнительнице и поцеловал ей руку…
Эпизод 29
Возвращаясь к своему столику, Нестеренко издали заметил мужчину, шедшего ему навстречу, широко раскинув в стороны жилистые руки. Присмотревшись, он узнал в нем однокурсника по военному училищу. Когда Гаврилюк получил свое первое назначение на Дальний Восток, они даже переписывались, но вскоре грянул парад суверенитетов, спровоцировавший ряд региональных конфликтов, и связь прервалась.
– Вижбон!
– Димон!
Друзья обнялись просто посреди зала и начали хлопать друг друга по спинам.
Еще мгновение – и экс-майор оказался в отдельной кабинке, где сразу заказал графин водки и начал расспрашивать товарища о житье-бытье.
– Ну, как ты, еще служишь?
– Да… Только не в армии.
– А где?
– В органах…
– Как тебя туда занесло?
– О, это длинная история!
– Мы куда-то спешим?
– Да вроде нет.
– Да? Вроде? Или нет?
– Не спешим!
– Тогда давай – колись, дружище.
– Сначала ты. Откуда взялся?
– Прямиком из Чечни…
– Ого! У тебя отпуск?
– Нет… Я вышел в отставку.
– И куда теперь?
– Черт его знает…
– На учет еще не встал?
– Нет.
– Пошевелись. Может, в военкомате что-то тебе предложат. Теперь наших всюду полно: и в налоговой, и в милиции, и на таможне.
– Я вижу свое будущее только в войсках… Понимаешь ли – семейная традиция!
– Нет у нас будущего, Димон. Все разворовали, развалили… Здесь неподалеку ракетчики стояли, так местное население всю территорию части перепахало… На глубину два метра!
– Зачем?
– Искали кабель…
– С цветными металлами?
– Так точно. Слушай, я все хочу спросить: когда ты приехал?
– Сегодня днем.
– И почему не идешь домой?
– Был я уже там, был…
– Стоп. Твоя фамилия Нестеренко. Как я сразу не догадался?
– Ты в курсе того, что случилось с моими родителями? – жестко спросил Дмитрий.
– По официальной версии – они покончили жизнь самоубийством.
– А на самом деле?
– Как говорится, есть вопросы…
– Разжуй.
– Не сейчас…
– Когда?
– Потерпи несколько суток. Пока я все выясню…
– Есть потерпеть!
– Только теперь в военкомат – ни ногой!
– Почему?
– Обстоятельства изменились. Никто не должен знать, что ты вернулся. Иначе у нас обоих могут возникнуть неприятности.
– Понятно. А что думает по этому поводу мой брат? – Степан?
– Другого у меня нет.
– Он в тюрьме.
– Йо-пе-ре-се-те… С чего бы это?
– Его закрыли за попытку изнасилования…
– До смерти стариков или после?
– До…
– Выходит, родители наложили на себя руки из-за этого говнюка?
– Следствие считает, что так…
– А ты?
– Лично я имею относительно его вины большие сомнения, но к моему мнению вряд ли станут прислушиваться… Кстати, рестораном, где мы с тобой пьем водку, заправляет Степанова жена…
– Знаю. Отец писал… Именно поэтому я и зашел сюда.
В дверь кабинки кто-то постучал. Гаврилюк отворил дверцу и увидел перед собой… Алену! Та даже не соизволила взглянуть на лица клиентов. Прошипела, как змея: «Ребята, время! Вас же предупреждали!» – и показала им спину.
– О волке – промолвка, – громко констатировал Нестеренко со свойственным ему сарказмом.
Хозяйка вернулась, чтобы сказать еще какую-то гадость, и остолбенела от удивления:
– Ты?
При таких обстоятельствах Гаврилюк не нашел ничего лучшего, чем ретироваться.
– Ну, хорошо, вы здесь выясняйте отношения, а я пошел… Пан Дмитрий, проведите меня к выходу…
Уже на улице он добавил:
– Этой шлюхе обо мне – ни слова… Мы просто случайные знакомые – и точка!
– Понял. Когда свидимся снова?
– Завтра в восемь вечера под «Биг-Беном», – Виктор протянул товарищу пару новеньких банкнот с портретом Грушевского[178]