Ход был построен на совесть, обложен камнем, широк и высок настолько, что вслед за воинами в него затащили и обоз. Судя по кладке, это был один из старых, заброшенных (или специально забытых?) ходов в крепость.
Шли недолго, а вышли довольно далеко от стены, в неприметном тупичке, окруженном со всех сторон глухими заборами. Подозрительный переулок, кривой, словно ломанный не один раз через колено, вывел их на опушку рощицы за малым храмом Весты. Неожиданно выяснилось, что в этой роще, куда доступ вроде бы закрыт для всех посторонних, кроме жриц, пролегает вполне приличный путь. Вот она – дорога, и никакой магией прикрытия не пахнет. И никто о ней не знает? Взять бы кое-кого за тогу да порасспрашивать с каленым железом и заклинанием Пента Тантал. Хотя сейчас и продажные вигилы да архижрецы пользу принесли, так как дорога прямым путем вывела в тыл атакующих лагерь легиона врагов. Причем так, что никто из них и не заподозрил, что сзади стоит внушительный отряд в двести с лишком мечей. Готовый обрушиться на коварного врага, как только будет отдан приказ. А приказ никак не хотел появляться на свет. Неожиданно для себя Олег вдруг понял, что сейчас ему придется бросить в эту мясорубку своих людей и отвечать за всех убитых по его вине.
«Но я же не стратег! И никогда не командовал ничем, кроме десятка рядовых. И то недолго. А тут… перебьют нас без всякой пользы. Я-то, может быть, и уйду, а остальные? И как я потом буду смотреть в глаза уцелевшим?» – неожиданный приступ интеллигентского самокопания в стиле Раскольникова: «Тварь я дрожащая иль право имею», прервал приход к атакующим очередного пополнения. Пестро одетые, валящие толпой коннахты из самых бедных родов, которым не хватало богатства ни на лошадь, ни на приличное вооружение, бросились было грабить убитых, вместо того чтобы сменить отступивших после атаки имперских арбалетчиков из Майлза. Но приведшим их имперским же латникам и нескольким вождям эти поползновения не понравились, и они принялись наводить порядок по-свойски, снеся головы нескольким самым шустрым. Началась неизбежная при таких войсках и таких обстоятельствах сумятица. К тому же коннахтские пешцы частично смешались с имперцами, разбив и их строй на несколько сохранивших боевой порядок островков.
Увидев это, Марк подтолкнул Олега. Да и сам Гордеев понял, что лучше момента не найдешь.
– Выходим из переулков и разворачиваемся на ходу! Третья центурия в резерве, выходит на площадь и строится в тылу для поддержки. Телеги оставляем здесь. Атака!
И вновь почувствовал, как его верный Ант выносит его вместе с атакующими центуриями прямо на площадь. Громовое «барра!» раздалось одновременно с двух сторон, осажденные легионеры тоже заметили удачный момент и контратаковали навстречу.
Олег рубил разбегающихся варваров, чувствуя какое-то мрачное удовлетворение. Нет, сначала его оттеснили внутрь, и в первые моменты он видел перед собой и с боков лишь своих соратников. Но потом, как всегда во время боя, все смешалось, почти как в доме знакомых каждому школьнику Облонских. А может, хуже. Но, во всяком случае, возможность помахать мечом Олегу выпала, и он не преминул ею воспользоваться. Рубил, топтал конем, опять рубил, твердя про себя откуда-то всплывшие строки: «Есть упоение в бою, у бездны смертной на краю…» Рубил бегущих мужиков в килтах, потом – пытавшихся сопротивляться мужиков в кольчугах с мечами и арбалетами, потом опять килтоносцев…
Как всегда во время конного боя, все сменялось неожиданно и быстро, не оставляя время для раздумий. Но своих Гордеев узнал сразу и сумел остановить Анта. Небольшой отряд, меньше обычного манипула, сохранил строй, хотя большинство до того встреченных в суматохе ромеев бились двойками и тройками. Строй был совсем необычный для ромейской пехоты, но, видимо, эффективный в данной ситуации. Легионеры шли ромбом, впереди двое, за ними – трое и так далее, потом строй сужался снова до двух человек. Остановившись, строй раздвинулся и навстречу Олегу, как он внезапно обнаружил, с тройкой удержавшихся в круговерти боя рядом телохранителей, вышел центурион. Небрежно отсалютовав мечом и перекрикивая грохот схватки, он представился:
– Теренций Варрон, первая Первого Стойкого!
Олег, отсалютовав в ответ, спрыгнул с коня и представился.
– Что предлагаете?! – спросил он, считая, что профессионал должен лучше его разбираться во всем этом бардаке.
– Мы застряли, – хладнокровно заметил Варрон, – их слишком много. Надо трубить отступление и уходить в Лагерь. Прорываться в Город смысла не вижу!
– А долго мы в том Лагере продержимся?! – неожиданно для себя возразил Олег. – Посылайте весточку легату, надо уходить, пока нас здесь всех не перебили! Есть чистая дорога к Эксквилинским воротам!
Столь же внезапно центурион с ним спорить не стал, а отвернувшись, отдал несколько приказаний. Тройка стоящих в арьергарде легионеров побежала назад, к укреплениям Лагеря. Оставшиеся начали перестраиваться на пятачке в квадрат, когда раздался тревожный звук букцины, здоровенной сигнальной трубы, перекрывший звуки боя.
– Третья вступила в бой! – вскакивая на коня, крикнул Гордеев. Впрочем, ветеран и без того понял сигнал, как позднее узнал Олег, означавший атаку нового отряда противника.
– Мы атакуем, собирай своих! – крикнул он Олегу и вновь скрылся в глубине строя. Едва Гордеев и его телохранители отскочили в сторону, как квадрат пехоты, с места перейдя на быстрый шаг, устремился к месту схватки.
– Сигналь сбор, – скомандовал Олег одному из своих телохранителей. Тот достал из-за спины небольшой рожок и звонко проиграл на нем что-то, для Олега прозвучавшее как: «Собирайся сюда-а! На слом, на слом, на слом!»
Несколько томительных мгновений вокруг Олега и его маленького отряда собирались услышавшие сигнал свободные от рубки бойцы, еще несколько ушло на создание хотя бы какого-то порядка. – Строй, строй и еще раз строй! – кричал, надсаживая глотку, Олег. – Ромеи всегда побеждают варваров строем!
Кричал он, честно признаться, больше для себя, но неожиданно его крики возымели успех. Построившись в три шеренги, примерно семь десятков конников устремились вслед за ним на врага.
Кавалерийский бой совсем не похож на пехотный, медленный и тягучий, в котором атака – это наводнение, медленно заливающее берег, то есть боевые порядки противника. Нет, кавалерийская атака быстра, стремительна и напоминает приливы и отливы на море какой-нибудь маленькой планетки, вокруг которой стремительно кружится местная луна.
Таков бой конницы. Атака противника, наша контратака, столкновение, отлив и новая атака. Подошедшее подкрепление – полусотня алайских сержантов, уже завязла в бою с квадратом пехоты и третьей центурией, когда в бой вступил поспешно собранный, но от этого не менее грозный отряд Олега. Внезапный, слаженный удар превосходящих сил на фактически стоящую на месте, а практически застрявшую в круговерти схватки тяжелую конницу привел к успеху. Полусотня тяжелой латной кавалерии, атака которой могла разметать вчетверо превосходящие силы такой конницы, что вел за собой Олег, была смята, развалилась на отдельных бойцов и поодиночке уничтожена почти вся. Одновременно побежали и остатки имперцев, и чудом уцелевшие коннахты. А из Лагеря уже непрерывным потоком шли обозы и беженцы, охраняемые манипулами и центуриями легионеров и алами ополченцев, сумевшими пробиться к легионерам.
Отброшенные внезапными контратаками и не сразу сообразившие, что происходит, дезориентированные, вражеские отряды вместо преследования заняли оборону по периметру укреплений.
– Олег! – окликнул вышедшего из боя Гордеева и двух его телохранителей подъехавший откуда-то Трор.
– Трор? Откуда? Где остальные?
– Откуда и все – из Лагеря. Со мной мой десяток, и все.
– А остальные? Его Высочество? – Олегу услышанное очень не понравилось.
– Ничего не известно. Никого из придворных и преторианцев в Лагере не видел, как и наших. Да и легионом командует претор, легата и большую часть командиров, кажется, перебили на квартирах.
– Надо искать Его Высочество, – не задумываясь, выпалил Гордеев.
– Вы возьметесь? – спросил появившийся около них высокий, массивный всадник на великолепном коне. Его сопровождали трое ликторов с топорами.
– Претор… – Олег смутно вспоминал, что видел его несколько раз при дворе, но ни имени, ни прозвища припомнить не мог.
– Луций Дмитрий Вулф, – несколько церемонно представился собеседник.
– Извините, забыл. Я согласен заняться поисками, если со мной поедет Трор.
– Вдвоем? – удивленно заметил Вулф.
– Не больше десятка добровольцев, слишком большой отряд по Городу провести незаметно для «них», – как и большинство военных, Олег избегал называть противника врагом.
– Десяток? Не мало? Впрочем, вам, «тайным», виднее, – задумчиво констатировал претор. – Кого берете?
Олег осмотрелся. Пока они разговаривали, вокруг постепенно собрался почти весь его отряд и центурия легионеров.
– Кто пойдет сам, из моих, – ответил Олег.
– Тогда быстрее. Мы уходим, будем отступать по Эппиевой дороге. Марий! Выдай благородному дону эксплораторский значок! – Претор не стал тянуть время и, едва один из ликторов отдал Олегу значок, а десяток добровольцев встал в сторонке, скомандовал отход. И вовремя. Из лагеря уже доносились боевые кличи атакующих, а к их группе приближалась арьергардная центурия легиона с алой конных лучников-федератов на флангах.
Прощаться не стали. Десяток, а точнее дюжина, добровольцев Олега развернули коней и галопом устремились в один из переулков, а легионеры и присоединившиеся к ним остатки его отряда отступили к «потайной» дороге…
«Разведгруппа специального назначения», в которую вошли помимо Олега и двух его телохранителей Трор с тройкой из бойцов его алы, Крисп, Марк с помощником, Спата, Ким и, к удивлению Гордеева, Редкозверь, переулками пробралась в глубь Эксквилина. Как объяснил на скаку Редкозверь, здесь у него был небольшой склад для временного хранения товаров. И действительно, сразу за третьим или четвертым перекрестком они увидели окруженный, как и большинство домов в этом районе, глухим забором дом. Украшенные «звериным» узором ворота, большие, способные пропустить сразу две телеги, выходили на большую улицу. А со стороны переулка имелась небольшая, едва различимая калитка. Которая раскрылась немедленно после условного стука Редкозверя. Открывший ее ромей с беспокойством оглядел пестро вооруженный отряд, но впустил всех.