– Олег! – От размышлений его отвлек оклик одного из группы гномов, вышедших из общего строя хирда. С удивлением Гордеев узнал в нем Трора. Одетый в гномий пластинчатый доспех и шлем с поднятым забралом, с большим боевым топором в руках, гном мало походил на привычный попаданцу образ командира алы конных разведчиков.
Громыхая доспехами, гномы подошли к остановившемся Олегу и его охране.
– Позволь представить тебе Ингвара Рабе Барбароссу, командира первого гау хирда, – церемонно поклонившись, начал разговор Трор. Удивленный Олег спешился и столь же церемонно поклонившись, пожал руку гному, из-под халса[23] которого выбивалась рыжая борода.
– Херн Олег, вы сейчас самый главный здесь, ардлохх, – пробасил Ингвар, – прошу прощения за ругань, привычка, ардафхаганг! Прикажите пропустить нас этим балкерам, прошу прощения.
– Куда пропустить, уважаемый Ингвар? – удивился Олег (немного притворно, если признаться; он-то уже понял, что хотят гномы).
– Херн Олег, не стоит, – ухмыльнулся во всю бороду гном, – вы же умнейший человек. Мы хотим, чтоб нас пропустили вперед и дали добить этих дхумкопфтагннохэмарров. Отомстить, ардлохх, за погибших хернов.
– Месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным, – банальный ответ Олега отчего-то привел обоих гномов и подошедшего легата Шестого Легиона Дмитрия Вулфа в полный восторг. Дождавшись, пока они отсмеются, Гордеев добавил: – Поэтому лучше не торопиться. Давайте попробуем заставить их сдаться.
– Гвардию? – удивленный Трор не сразу нашелся, что сказать.
– Гвардию, гвардию, – подтвердил Олег.
– А-ха-ха-ха! – снова не выдержал Ингвар. – Это будет посильнее обычной мести, митард вирлескхен, клянусь моей бородой!
Олег, его охранники, Вулф и оба гнома прошли через расступившихся легионеров и оказались прямо напротив ощетинившегося пиками строя сержантов. Перед неприятельским строем, словно брошенные на землю поломанные куклы, лежали убитые легионеры.
– Неудачная атака? – уточнил Олег у Вулфа. Тот лишь молча кивнул в ответ. – Что же, трубите переговоры и потребуйте сдачи.
Вышедший из строя парламентер едва успел начать свою речь, как ему ответил громовой, словно из громкоговорителя, голос.
– Альвум! Гвардия умирает, но не сдается!
И в парламентера полетели стрелы…
– Ну вот, ардлохх, будем атаковать? – Ингвар в нетерпении даже притопнул ногой, вновь загремев надетыми на него железками.
– Вулф, обстрелять строй гвардейцев! И прикажите когорте пропустить хирд. – Олег ответил мгновенно, одновременно начав читать про себя заклинание. Огнешар, сорвавшись с его левой руки и постепенно увеличиваясь в полете, долетел до щитов сержантов… и бессильно стек по ним в землю.
– Хороша защита, – усмехнулся Олег и вновь прочел заклинание.
Небольшой, но мощный хлопок, и вихрь снес несколько щитов вместе с хозяевами, вдавив их в землю. Одновременно с этим громовой клич «Актендверген!» и тяжелый топот атакующего хирда сотрясли землю. Гвардейцы не успели сомкнуть строй. А гномы ворвались внутрь, раскидывая пытавшихся сопротивляться врагов в стороны. Внезапно строй хирда словно распахнулся, и десятки гномов устремились в глубь разваливающегося на отдельные, пытающиеся сопротивляться кучки гвардейцев. Одновременно в атаку бросились и легионеры. И началась резня…
Олег не стал любоваться кровопролитием, предпочитая проверить, что творится на месте, где стоял штаб алайцев. Оставив сзади грохот и крики схватки, он поднялся на холм и осмотрелся.
Увы, ничего интересного победителям алайцы не оставили. Завалившаяся штабная палатка, в которой охранники, покопавшись, нашли небольшой сундучок с деньгами, несколько брошенных обгоревших бумаг, напоминающее бойню из-за валяющихся кусков тел место, в которое ударил «ОДАБ». «Да, алайцы отступали поспешно, но не теряя головы. Хороший у них коннетабль…» – подумал Олег.
Битва под Липками закончилась уже ночью. Несмотря на магические шары и факелы, кавалерия ромеев прекратила погоню. Рука бойцов колоть устала, как писал в другом мире о подобной ситуации поэт. Усталые люди и кони возвращались в лагерь мимо груд тел, особо густо набросанных в местах, где отдельные отряды отступающих пытались сопротивляться.
– Хей! Мы победили, Маг, – встретившийся Олегу Окта радовался победе, как мальчишка. – Теперь осталось совсем немного – отбить Столицу.
– А коннахты и имперцы? – Гордеев был настроен скептически и не скрывал этого.
– Коннахты? Против них справятся «Голубые Драконы» и Шестой Легион. А имперцы, как установили наши эксплораторы, отвели свои ак-каиды и собираются удерживать только остров Таррагон. Ничего, соберемся с силами и выкинем и их тоже.
Олег не был столь уверен в будущих успехах, но время показало, что он ошибся. Через два дня после битвы под Липками алайский гарнизон оставил Город и начал отходить к порту Эблана.
Коннахты, потеряв несколько отрядов, уничтоженных драконами, спешно, бросая награбленное, бежали к границе, преследуемые конниками и частями шестого легиона.
Основные же силы ромеев, простояв у Липок два дня, в течение которых Олег все свободное время проводил в госпитале, получив за это время подкрепление и отправив раненых в ближайшие крепости, неторопливо двинулись к вновь осажденной алайцами Липсии. Шли, поднимая к небу пыль колонны легионов, скакали конники, вились в небе драконьи дозоры. Бодрые и уверенные в успехе солдаты пели на ходу, заглушая скрип колес тысяч и тысяч обозных повозок.
К удивлению Олега, ни одного крупного боя больше не произошло до конца войны. Совсем без боевых действий, конечно, не обошлось. Несколько месяцев армия Окты маршировала по новоромейским землям от провинции к провинции и от города к городу, а алайцы уходили после незначительных боев, скорее, даже стычек передовых отрядов. Про коннахтов и говорить нечего, Шестой Легион не только восстановил прежнюю границу, но и отбил у них город Диниум, захваченный князем коннахтов-манкутов всего пять лет назад.
Народ ликовал, а Олег никак не мог понять, что же его тревожит. Что-то было во всем этом наигранное, словно в плохом кино, где актеры старательно изображают наигранные страсти, а зрители – не верят, так как фальшь видна невооруженным глазом. Вот и ему постоянно чудилась какая-то наигранность во всем происходящем. Словно разыгрывалась очередная сцена из спектакля с названием «Победоносное освобождение Страны от Злых Захватчиков под руководством Героя». «Серые демоны, как же не хватает мне Алика с его умением узнать обо всем и объяснить, что происходит. И Ольгерта, чтобы вернуть ему кресло верховного мага. Он-то держал всех в ежовых рукавицах, а меня эта шатия-братия не особо и слушается. Делают вид, скорее. И все выполняют спустя рукава. К тому же мало их осталось, довоенных магов… а новенькие… где их только Окта набрал», – Олег едва не махнул рукой с зажатой в ней иглой. Хочешь сделать что-то отлично – сделай сам. Тем более в импровизированных полевых условиях. Раненый Ким оцепенело смотрел в потолок палатки, а Олег уже заканчивал свою работу, не прекращая, однако, размышлений. Он вспомнил, что сам несколько раз оказывался в очень тяжелых ситуациях, когда от гибели его спасало только отличное владение магией, о ранении легата Шестого Легиона Вулфа, о Троре, трижды попадавшем в засаду.
«Кто-то играет против нас. Причем играет, имея всю информацию на руках, словно находится на самом верху, – мытье рук и переодевание тоже не мешали думать. – Все мои сторонники, те, что в элите, постепенно от меня отходят. Ну, так сам же я и виноват. Обещал, от имени нового Местоблюстителя, а он взял свои слова обратно. Настоящий английский джентльмен, хозяин своего слова, «ЗИЛ» сто пятьдесят семь крестовину марать. Захотел – дал слово, захотел – взял его обратно. Вроде как сейчас война и не до того. А вот Трор обещал что-то интересное раскопать, и сразу начались неприятности у него и остальных моих друзей. Что же он такого обнаружил, что неведомый противник так взвился? Вон, даже простого центуриона, и то в специальную засаду заманили. Это пусть легату асфодели вешают на уши, мне-то картинка, восстановленная с помощью заклятья «Актуал», все разъяснила. Ждали здесь именно когорту Кима, пропустили даже обоз с деньгами для Третьего Легиона. Эх, где же ты, Алик?..»
– Дон Олег! – встретивший его у палатки Крисп улыбался во все сорок четыре зуба. – Алайцы прислали в главный лагерь глашатаев. Мир!
Маг сделал свое дело – маг может уходить
Тот пророк, что нам горе и труд предсказал,
Будет изгнан и проклят. Зачем нас пугал?
Но зато обещание рая, что сам вдруг наступит,
Будем слушать мы вечно, пусть и ад вдруг настал.
В Город Олег со спутниками въезжали ясным и слегка морозным зимним утром. Здешняя зима больше напоминала Гордееву позднюю осень его мира или зиму в Германии, о которой рассказывал ему служивший в свое время в ГДР отец – мягкую, почти бесснежную, с дождями вместо вьюг. Мерзопакостную, с точки зрения Гордеева, навевающую то самое настроение, которое англичане называют сплином. Или, говоря по-русски, хандрой. Это слово, сказать честно, очень хорошо характеризовало и состояние самого попаданца. Его медленно, но верно лишали любой возможности влиять на дела в стране. А если подумать, и вообще вытесняли из страны. Очень ему не нравились слухи, переданные слышавшими их друзьями, о его неясном прошлом, возможной работе на имперцев, Серый Орден и даже… демонов Серых Пределов. Хорошо еще, пока не называли демоном, но Олег подозревал, что осталось совсем немного подождать до подобного обвинения.
Пока он формально оставался главным магом и главным военным лекарем. Но реально магами управлял его комит, приглашенный самим Октой из Готоланда маг первого ранга Артур Мерлин. Сильный, пожалуй, сильнее даже Олега, боевой маг как-то незаметно перевел на себя поток донесений, а затем стал самостоятельно принимать решения, перестав даже формально советоваться с Гордеевым. Впрочем, как признавался самому