— Этого парня зовут Букер Гэри Аллеман, — сказал я землянам. — Он продаст вам то же, что другие, но не станет обманывать, как большинство, особенно когда я при этом присутствую, Коченор кисло посмотрел на меня, потом подозвал Саба Вастру и заказал еще выпивки.
— Хорошо, — сказал он. — Если мы станем покупать, то купим у вас, Букер Гэри Аллеман. Но не сейчас. — Он повернулся ко мне. — А что я должен купить у вас?
Я сразу ответил:
— Мой самолет и меня самого. Если хотите взглянуть на новые туннели, мы к вашим услугам.
Он не стал колебаться.
— Сколько?
— Миллион долларов, — сразу ответил я. — Контракт на три недели, вы оплачиваете все расходы.
На этот раз он ответил не сразу, хотя мне приятно было отметить, что цена его не отпугнула. Выглядел он таким же внимательным и чуть скучающим, как всегда.
— Выпьем, — сказал он, и Вастра и его Третья обслужили нас. А он стаканом указал на Веретено. — Знаете, для чего это? — спросил он.
— Для чего его построили хичи? Хичи были не выше нас, так что оно велико не потому, что им нужно пространство над головой. И когда его нашли, оно было совершенно пустое.
Он без особого интереса осмотрел оживленную сцену. Веретено всегда полно народу. В наклонных стенах пещеры вырублены балконы, на них заведения для еды и питья, как кафе Вистры, и ряды сувенирных киосков. Большинство в такое время, конечно, пусты. Но все же вблизи Веретена живет несколько сотен туннельных крыс, и с тех пор как появились Коченор и девушка, количество зрителей все увеличивалось.
Коченор сказал:
— Тут особенно не на что посмотреть, верно? — Я не стал спорить. — Просто дыра в земле со множеством людей, старающихся отобрать у меня мелочь. — Я пожал плечами. Он улыбнулся мне: как будто не так ехидно, как раньше. — Так почему же я прилетел на Венеру, если так считаю? Хороший вопрос. Но так как вы не спрашиваете, я не стану отвечать.
Он взглянул на меня, словно ожидал, будто я стану спрашивать. Я молчал.
— В таком случае перейдем к делу, — продолжал он. — Вам нужен миллион долларов. Посмотрим, на что пойдут эти деньги. Аренда самолета обходится примерно в сто тысяч. Сто восемьдесят тысяч — аренда оборудования на неделю, нам нужно на три недели. Еда, припасы, разрешение — еще пятьдесят тысяч. Таким образом, получается около семисот тысяч, не считая вашего вознаграждения и комиссионных хозяину кафе. Правильно я подсчитал, Уолтерс?
Я не ожидал, что встречусь с бухгалтером. С некоторым трудом проглотив выпивку, я вынужден был ответить:
— Достаточно правильно, мистер Коченор. — Я не считал нужным сообщать ему, что самолет принадлежит мне, так же как и большая часть необходимого оборудования: это единственный способ что-то заработать после оплаты всех других расходов. Но я не удивился бы, обнаружив, что он и это знает.
И тут он меня удивил.
— Похоже на справедливую цену, — небрежно сказал он. — Договорились. Я хочу вылететь как можно скорее, то есть примерно в это же время завтра.
— Хорошо, — ответил я, вставая. — До встречи.
Выходя, я обошел Вастру. Тот стоял как пораженный громом. Мне нужно было кое-что сделать и кое о чем подумать. Коченор застал меня врасплох, а это плохо, когда не можешь позволить себе совершить ошибку. Я знал, что он не упустил того обстоятельства, что я назвал его по фамилии. Тут все в порядке. Он легко догадается, что я сразу навел справки, и его фамилия не единственное, что мне о нем известно.
Но меня удивило, что он знает, как зовут меня.
У меня было три главных дела. Первое — проверить оборудование и убедиться, что оно выдержит все те отвратительные штуки, которые выкидывает Венера относительно машины — или человека. Второе — отправиться в местную контору союза и зарегистрировать контракт с Бойсом Коченором, включив в него статью о комиссионных для Вастры.
А третье — повидаться с моим врачом. Печень какое-то время меня не беспокоила, но ведь я давно ничего не пил.
Оборудование оказалось в порядке. Мне понадобилось около часа, чтобы проверить его, но в конце этого времени я был относительно уверен, что у меня есть все необходимое, включая запчасти. Знахарская по пути в контору союза, поэтому я вначале заглянул к доктору Моррису. Много времени это не заняло. Новости оказались не хуже, чем то, к чему я готовился. Доктор направил на меня все свои инструменты и тщательно изучил результаты — тщательность примерно на сто пятьдесят долларов — и потом выразил осторожную надежду, что три недели вдали от его кабинета я проживу, если буду принимать все, что он мне даст, и не слишком отклоняться от предписанной мне диеты.
— А когда я вернусь? — спросил я.
— Я уже вам говорил, Оди, — жизнерадостно ответил он. — Можно ожидать полного отказа печени примерно… ну, скажем, через девяносто дней. — Он постучал пальцами, оптимистично глядя на меня. — Я слышал, вы сможете оплатить операцию. Хотите, я забронирую для вас трансплантат?
— И во сколько это мне обойдется? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Как обычно, — добродушно объяснил он мне. — Двести тысяч за новую печень плюс оплата пребывания в госпитале, плата анестезиологу, предоперационному психиатру, фармацевтам, моя собственная плата — вы ведь это уже знаете.
Я знал. И уже подсчитал, что с тем, что заработаю у Коченора, плюс мои сбережения, плюс заклад самолета, еле-еле хватит. Конечно, я буду разорен. Но жив.
— Кстати, у меня как раз есть печень вашего размера, — полушутливо сказал доктор Моррис.
Я в этом не сомневался. В знахарской всегда хватает запчастей. Потому что люди так или иначе все время гибнут, а наследники стараются увеличить наследство, продавая покойников на запчасти. Я встречался время от времени с одной знахаркой. Однажды после выпивки она отвела меня на холодный склад и показала множество замороженных сердец, легких, кишок и мочевых пузырей, все уже накачаны антиаллергенами, чтобы предотвратить отторжение, все с ярлычками и в упаковке, готовые к передаче платежеспособному клиенту. Жаль, что я не относился к этому классу, потому что доктор Моррис мог бы тут же вытащить одну печенку, разогреть ее в микроволновой печи и пришлепнуть мне. Когда я пошутил — я сказал ей, что шучу, — как бы стянуть одну хорошенькую печенку для меня, девушка скисла, а вскоре после этого упаковалась и улетела на Землю.
Я принял решение.
— Оставьте ее для меня, — сказал я. — Операция через три недели. — И оставил его довольным, похожим на бирманского крестьянина, ожидающего хороший урожай риса. Дорогой папочка. Почему он не послал меня в медицинскую школу, вместо того чтобы давать общее образование?
Было бы отлично, если бы хичи ростом равнялись людям, а не были чуть короче их. Это сказывалось на их туннелях. Особенно в маленьких, таких, как тот, в котором расположено местное 88-е отделение союза. Идти приходилось пригнувшись.
Помощник организатора ждал меня. У него один из немногих на Венере видов работы, которая не зависит от туристов, — во всяком случае не прямо. Он сказал:
— Мне позвонил Сабаш Вастра. Говорит, вы сговорились на тридцати процентах. Кроме того, вы ушли, не заплатив Третьей по счету.
— Признаю и то и другое.
Он что-то записал.
— И кое-что вы должны мне, Оди. Триста долларов за копию факса относительно вашего голубя. Еще сотню за подтверждение вашего контракта с Вастрой. Вам к тому же потребуется новая лицензия проводника; за это семьсот долларов.
Я дал ему свою кредитную карточку, и он снял сумму с моего счета. Потом я подписал контракт, который он подготовил, и приложил к нему карточку. Тридцать процентов Вастры не со всего миллиона, а только с моего гонорара. Тем не менее он заработает почти столько же, сколько и я, по крайней мере в наличных, потому что мне еще придется доплачивать за оборудование. Банки согласны поддержать человека, но хотят, чтобы с ними расплачивались, когда есть деньги… Никто ведь не знает, когда удастся заработать в следующий раз.
Помощник зарегистрировал подписанный контракт.
— Тогда все. Я могу еще что-нибудь для вас сделать?
— Не за вашу цену, — ответил я.
Он пристально, с оттенком зависти посмотрел на меня.
— Не прикидывайтесь, Оди. «Бойс Коченор и Дорота Кифер, прибывшие на „Юрии Гагарине“, одесский регистр, других пассажиров нет», — процитировал он строчку из сообщения, перехваченного им для нас. — Других пассажиров нет. Да ведь вы станете богаты, Оди, если правильно обойдетесь с этим клиентом.
— Богатый — для меня это слишком. Я хочу только быть живым, — ответил я.
Конечно, это не совсем так. Кое-какие надежды у меня были — не очень большие, и говорить не о чем, да я ни с кем о них и не говорил. Тем не менее я надеялся после этого дела остаться не только живым, но и богатым.
Однако возникала проблема.
Если мы и найдем что-нибудь, большую часть получит Бойс Коченор. Если турист класса Коченора в сопровождении проводника отправляется на поиски в туннели хичи и находит что-нибудь ценное — так бывало, знаете ли; не часто, но достаточно, чтобы поддерживать в них надежды, — львиную долю получает тот, кто оплатил тур. Проводник может откусить кусочек, но и только. Мы просто работаем на тех, кто оплачивает счета.
Конечно, я в любое время могу отправиться один и искать самостоятельно. И тогда все найденное будет принадлежать мне. Но в моем случае это была не такая уж хорошая мысль. Если я попытаюсь сделать это сам и потерплю неудачу, значит я потратил время и припасы на сто пятьдесят тысяч, подверг износу оборудование и самолет. И если потерплю неудачу, то очень скоро умру, когда моя печенка окончательно откажет.
Чтобы остаться живым, мне нужен каждый пенни из того, что заплатит Коченор. Найдем мы что-либо или не найдем, моя оплата останется той же.
К несчастью для собственного спокойствия, я считал, что знаю, где можно найти кое-что интересное. И проблема в том, что пока у нас с Коченором стандартный контракт, я не могу позволить себе что-то находить.