– Спасибо, – пробормотала я, не зная, что ещё сказать.
Когда повозка, наконец, замедлилась и остановилась, Линь Янь поднялся на ноги. Его движения были резкими, почти нервными. Не глядя на меня, он кивнул вниз:
– Под сиденьем есть запасная одежда… Переоденься.
И тут же выбрался из повозки, двигаясь так быстро, будто сбегал. Дверца захлопнулась с такой силой, что повозка покачнулась.
«С ним слишком сложно…» – подумала я, вытягивая платье из-под тайника.
Переодеваться в тесной повозке оказалось задачей не из лёгких, тело до сих пор болело, после нападения. Когда всё было готово, я выглянула наружу. Линь Янь стоял спиной ко мне, выпрямившись, как натянутая струна.
– Всё, – тихо произнесла я, чувствуя неловкость. – Спасибо… – снова поблагодарила я.
– Дальше тебе лучше идти одной, не нужно, чтобы повозку или меня кто-нибудь видел у твоего дома, – сухо сказал мужчина.
Я кивнула, постояла немного, но он больше ничего не говорил.
– Пойду тогда. Спокойной ночи. Или скорее – доброго утра.
Линь Янь хотел что-то ответить, но в итоге все-таки промолчал.
Отвернулась от него и пошла в сторону дома. Затянувшееся прощание показалось слишком неловким.
Когда я уже прилично отошла, то не выдержала и обернулась. Линь Янь всё ещё стоял на месте.
Я подождала пару мгновений, надеясь… на что? Что всплывает новое сообщение и даст мне подсказку? Хотя бы пойму, о чем он думает? Но ничего не было.
«Нужно скорее возвращаться».
Шаг за шагом я уходила в темноту переулка.
***
Я старалась быть очень осторожной, кралась, осматриваясь по сторонам. Чтобы никто не увидел меня, идущую ранним утром откуда-то, в одежде с чужого плеча. Ибо это даст повод для таких слухов, что не отмоешься.
Мне повезло. Улица пустовала.
Вроде тихо. Дом молчит. Отца не видно – спит ещё, наверное. Едва пропели первые петухи.
Я влезла в окно и выдохнула с облегчением, отряхивая платье. Можно спать. Наконец-то!
И тут до меня донесся злобный голос Ми Ваня:
– И где ты ходила, блудница?
Он стоял в тени комнаты, взгляд полыхал гневом. Игровой отец выглядел сейчас попросту пугающе. Разъяренный, крылья носа его надулись. Глаза – злобные щелочки. В пальцах он держал прут ивы и бил себя им по ноге. Не сильно, но звучно рассекая воздух. Привлекая внимания.
Я судорожно сглотнула.
– Отец…
– Ты накрасилась так, как не подобает невесте богатого господина. Ты всю ночь ходила незнамо где, марая честь моего имени. Чего ты добиваешься? Хочешь опозорить весь наш род? Хочешь, чтобы Су Мин нарек тебя распутницей и разорвал помолвку?
– Я…
Липкий ужас пробрался по позвоночнику наверх. Я не знала, что ответить! Я не придумала достойного оправдания! Мои мысли были так заняты побегом из борделя и общением с Линь Янем, что мне даже в голову не пришлось подумать об «алиби».
Нет, конечно, я сказала отцу про рынок и про то, что развлекалась там всю ночь, танцуя под музыку. А потом совсем забыла про время, наблюдая за водой в реке.
Но другая одежда. Смытый макияж. Общая растрёпанность.
У меня не было достойного оправдания. И никто в целом мире не мог помочь мне солгать. Конечно, я твердила про подруг, которые поделились со мной вещами, когда я перепачкала свои.
Только отец всё равно не поверил.
Он подошел ко мне и схватил за волосы. Я зашипела, пытаясь вывернуться, но Ми Вань был сильнее. Он дернул с такой силой, что из глаз брызнули слезы.
Ай!
В любой другой ситуации, в другом мире, я бы, наверное, вырвалась и ушла. Сколько раз я так уходила из дома и бесцельно слонялась по улицам, разозленная на родную мать. Сколько раз я бежала из квартиры, прячась от её подвыпивших ухажеров.
Потом, конечно, возвращалась. Куда деваться-то.
Но сейчас я даже не могла себе позволить импульсивно уйти.
Мне нельзя выказывать несогласие. Потому что… потому что, черт возьми, по сюжету он мой отец, и если он выгонит меня из дома – для меня всё будет кончено.
Пусть Линь Янь и проникся к Ми Лань симпатией, но это не значит, что он захочет поселить её в своем поместье.
Ну, даже если я где-то переночую, у того же Линь Яня. Одну ночь или две. Это ничего не изменит. Потом всё равно останусь бездомной, ославленная перед всем городом.
Что обо мне скажут люди? Какими эпитетами наградят?
Ми Вань занес прут. Первый удар пришелся по незащищенной руке. Сильный, болезненный, обидный до невозможности. Кожу обожгло. С губ сорвалось шипение.
Ещё вчера я думала, что он не посмеет меня высечь, ибо побоится гнева Су Мина. Оказалось, потерять денежки и подарки того он боялся сильнее, а потому не сжалился перед «опозорившей» его дочерью.
Удары посыпались градом. Отец не примерялся, куда бить, размахивая прутом во все стороны.
– Меня никто не видел этим утром, – бормотала я, закрывая лицо. – Никто не сможет тебя осудить. Я была осмотрительна. Я специально накрасилась так, что никто бы меня не узнал.
Он продолжал орудовать прутом, взгляд его был полон ярости.
Тело горело, а отец не собирался останавливаться.
«Он ведь так и убить меня может», – пронеслось в голове.
И тут появилось игровое уведомление: «В дверь стучат. Кто ваш ранний гость?
Сосед, который видел Ми Лань, идущую рано утром домой
Человек с подарками для невесты от имени господина Су Мина (-200 лепестков лотоса)
Случайный прохожий, услышавший крики из вашего дома”
Я даже не колебалась при выборе ответа. Наконец-то игра позволила мне хоть как-то выпутаться из передряги.
“Текущий баланс: 640 лепестков лотоса”
В комнату вбежала Фейту. Вид её был перепуганным, но она произнесла громко, во весь голос:
– Госпожа, там принесли подарки от вашего жениха! Я пока дверь не открыла, посыльный все еще ждет.
– Видишь?! – вскрикнула я, морщась. – Су Мин ничего не узнает. Я обещаю… обещаю больше так не поступать. Прости неразумную дочь, отец. Я всего лишь хотела напоследок попробовать свободной жизни. Моего лица никто не видел! Я смыла макияж только что, в водах реки.
Ми Вань остановился. Сделал глубокий вдох и сказал очень-очень тихо:
– Если кто-то донесет Су Мину, как ты себя ведешь – клянусь, я перед ликом богов откажусь от тебя как от дочери. Я изгоню тебя из дому. Я осрамлю тебя перед всем честным людом, сообщив о твоих похождениях. Тебе повезло, что я продал тебя господину Су и тот так щедр, что ежедневно подносит мне дары.
Папаша скрежетнул зубами и пошел осматривать новую порцию подарков.
А я рухнула на колени, всё еще инстинктивно закрывая лицо.
– Госпожа, вы в порядке? – Фейту склонилась надо мной.
Режим просмотра. Вне игрового контроля
Линь Янь вошел в темный вестибюль главного дома семейного поместья, усталость тянула его плечи вниз. Прислуга, мелькавшая в коридорах, старалась избегать его взгляда.
Буи, его слуга, следовавший за ним, спросил с заметной тревогой:
– Господин, вы сейчас же пойдете к старшему господину? Может быть, сначала отдохнете…
– Да, сразу к отцу, – коротко бросил он.
– Но… старший господин Линь будет недоволен тем, что вы не выполнили его поручение сегодня… – осторожно заметил Буи, не решаясь смотреть ему в глаза.
Линь Янь бросил яростный взгляд на Буи. Тот был ему очень близок, а потому иногда забывал свое место.
– Простите, господин, я лишь… переживаю за вас. В прошлый раз он…– начал Буи, но тут же умолк, осознав, что снова сказал лишнего. – Простите.
Линь Янь тяжело вздохнул и поспешил вперед по коридору.
Отец по обыкновению сидел в своем кабинете за массивным дубовым столом, заваленным документами.
Стоило войти, как старший господин Линь поднял голову:
– Ты принёс? – без лишних прелюдий спросил он, скрестив руки на груди.
Линь Янь выдержал взгляд отца.
– Нет. – Голос прозвучал ровно.
Выражение лица Линь Гэ едва заметно изменилось: уголки его рта чуть опустились, а глаза сощурились.
– Объясни, – коротко приказал он.
– Поскольку это дело связано с одним из принцев, я решил не рисковать, посылая своих людей на встречу. Ты сам сказал, что об участии нашей семьи не должно быть никому известно. Я подумал, что слишком подозрительно, если информатор так просто предложил передать сведения. Это могло быть ловушкой…
Линь Гэ медленно поднялся из-за стола. Подошел и остановился перед сыном. Не дав Линь Яню договорить, он резким движением отвесил ему пощечину.
– Ты подумал? – прошипел Линь Гэ, глаза сверкали от гнева. – Твоё дело разве думать? Твоё дело – выполнять всё, что я тебе поручаю!
Линь Янь сжал челюсти, не позволяя себе показать слабость, но в груди всё сжалось от знакомого чувства бессилия.
– И всё же, отец. Ты сказал, что не знаешь, кто передал тебе это сообщение. Если бы это была ловушка, и мой человек был бы пойман… – начал он, стараясь сохранить твердость тона.
Еще одна пощечина, сильнее, чем первая.
– Смеешь рассуждать, щенок? – рявкнул Линь Гэ. Голос эхом отразился от стен комнаты.
Линь Янь опустил взгляд, но всё же, через силу, продолжил:
– Я записал каждого, кто выходил из «Золотого пиона» в эти часы. Теперь я проверю всех по отдельности и выясню, кто из них наш информатор. Отец, прошу, дай мне пару дней, и я принесу тебе то, что ты хотел.
Линь Гэ замолчал, его взгляд стал ещё холоднее. Лицо скривилось в явном недовольстве. Он медленно прошелся по комнате, сцепив руки за спиной.
– Возможно, ты прав, – наконец, произнёс он, но тон оставался жестким. – Так будет лучше и безопаснее. Но ты всё равно посмел меня ослушаться.
Он остановился и посмотрел прямо на Линь Яня, прищурившись.
– Спустись в подвал. Пусть Чэн накажет тебя. Ты должен понимать цену своему своеволию.
Линь Янь кивнул.
– Конечно, отец, – ровно ответил он, хотя пальцы сжались в кулаки.
Линь Гэ махнул рукой, жестом позволяя сыну удалиться.