— Нет, но это мой накопитель.
— Что ж, доказательств у тебя никаких не имеется. Я забираю его и, возможно, проявлю милосердие и не дам хода делу о воровстве, — он явно провоцировал меня, ожидая, что я кинусь в драку. Спасибо прожитым годам — они научили меня держать свою ярость в узде, и даже частичка Нургала, которая пряталась глубоко внутри и сейчас настоятельно рвалась порвать этого засранца на мелкие клочки, спасовала. Я старательно задвинул ее на задний план и как можно более нежно улыбнулся лейтенанту:
— Уж будьте любезны, рассчитываю на ваше милосердие. Все-таки, судить меня за кражу моего же накопителя было бы совершенно неразумно. К тому же, слышал, завтра прибывает отряд жрецов. Уверен, они пожелают принять участие в таком развлечении, как суд надо мной, — при упоминании жрецов лицо Мортона скривилось. Заметив это, я слегка усмехнулся, что не осталось незамеченным.
— Отведите его в карцер на ночку. Пусть подумает, как правильно разговаривать со старшим по званию, тем более, с дворянином! — Лейтенант развернулся и с высоко поднятой головой вышел из казармы, продолжая сжимать в кулаке мой накопитель.
— Идем, — вздохнул Пфальц, — отведу тебя в карцер. А этого положите на кровать. Через полчаса придет в себя. И предупредите, что, если будет бузить, отправится туда же, — он кивнул на так и лежащего без сознания Горта.
Пфальц был недоволен. Он пересекался по службе пару раз с лейтенантом Мортоном, и тот ему сразу не понравился. Когда формировали роту, и сержанту дали отряд новичков — это не было проблемой, но когда оказалось, что этот отряд причисли к роте лейтенанта, Пфальц загрустил. Мортон был дворянином, но не простым, а княжеским. Его отец был приближен к кому-то там, поэтому сын так и сочился спесью. Сам Мортон с пренебрежением относился к службе и больше всего любил проводить время в квартале развлечений, спуская деньги на азартные игры и на девушек. Благодаря родственникам, ему многое сходило с рук. Пфальц слышал, что в последнее время лейтенанта серьезно ограничили в деньгах, но сегодня Мортон нашел способ поправить свое состояние. Крысятничать у своих, у тех, с кем ты пойдешь в бой! Пфальц поморщился. Ему было противно принимать в этом участие. Но пока он не видел возможности что-то противопоставить зарвавшемуся лейтенанту.
Глава 8
Нокс поправила прическу, стоя перед зеркалом в своем номере. Сегодня они ночуют в небольшой гостинице, а завтра уже присоединятся к военным в Атне. Буквально через несколько дней планируется начать выдавливать зверей с земель, принадлежащих княжеству. Во всяком случае, именно такая цель стояла перед их отрядом.
Она снова покрутилась перед зеркалом и одобрительно улыбнулась своему отражению. Она выросла, стала красавицей, и не только знала об этом, но и умела пользоваться своей красотой. Из зеркала на нее смотрела высокая белокурая девушка — на вид лет восемнадцати. На самом деле Нокс было двадцать два, и она уже успела осознать, что выглядеть моложе — это благо. Хотя совсем недавно мечтала стать старше. В столице она встретилась с Даной, которой сейчас было пятнадцать лет, и Нокс позавидовала ее красоте и невинности.
«Да, — думала молодая жрица, — как же печально, что люди взрослеют и стареют. Как грустно, что детство прошло, и настала взрослая жизнь, полная взрослых проблем». И как же плохо, что в мире богини время течет по-другому. Большинство тех, кого она знала в этом мире, стали старше всего на год, а для нее прошло гораздо больше времени. Правда, Лучезарная обещала исправить проблему со временем в своем мире, как только в войне будет одержана победа.
Мысли о войне заставили ее вернуться к воспоминаниям о последний днях в мире Лучезарной, и о причине, по которой Нокс вернулась в мир Оорс. Все было просто — она искала Семи. Когда ей было двенадцать лет, она первый раз увидела его. Он был такой загадочный и молчаливый. Когда Семи говорил, создавалось впечатление, что ему очень скучно, и он уже все знает, но, тем не менее, готов принимать участие в беседе и даже дружить с ребятами и с ней. А иногда он превращался в сорванца и мог со смехом кататься на коньках, падать на лед, участвовать в куче-мале. Потом-то она узнала, что дело было в том, что в нем сидело сразу два сознания, а когда они разделились и появился настоящий Семи — нескладный паренек четырнадцати лет с грустными глазами — она решила, что он и есть именно тот, кого она полюбила. Потому что второй, парень по имени Макс, был значительно взрослей, скучней и серьезней.
Она прожила с Семи чуть больше года, пока не поняла, что он — совсем не тот, кто ей нравился. Не было в нем уверенности и спокойствия, которые ее изначально покорили. Семи во всем вечно сомневался и, в первую очередь, в самом себе. Он мог читать ночами напролет и обсуждать разные теории с Никосом. Его мало интересовала реальная жизнь. Он все время витал в облаках. Да, он был милым и нежным, но ему не хватало какого-то внутреннего стержня. Желания добиться хоть чего-то в этой жизни. Он бы не смог организовать бизнес даже в двадцать лет. Найти настоящих друзей, собрать народ и дойти до изначального храма богини…
Все эти годы она обучала послушников тому, чему сама научилась у Семи. Первое время ей нравилось этим заниматься, но через год уже сильно наскучило. К тому же, результат занятий совсем не радовал. На каждую группу уходило почти полгода, затем она отправлялась с ними в мир Оорс и окунала каждого из послушников в воды Аагры. И вот в этом-то и крылась большая проблема. Никто не мог видеть магическое ядро другого человека так хорошо, как видел его Семи. А воды Аагры очень опасны. В этом обряде было важно прочувствовать нужный момент. Вытащишь послушника из воды раньше времени — магия Лучезарной не войдет в его источник; вытащишь позже — можно совсем испортить магическое ядро, что зачастую приводит к гибели. Нокс неплохо видела контуры ядра и его насыщенность, во всяком случае, лучше всех остальных, но хуже, чем требовалось для того, чтобы обряд проходил абсолютно безопасно для жизней всех учеников.
Она вспомнила разговор с богиней насчет этой проклятой реки.
— Зачем она вообще нужна? — спросила Нокс.
— Как преграда от зверей. Такой ответ тебя устроит? — Богиня внимательно посмотрела на свою избранницу и со вздохом добавила, — но это лишь часть правды.
— А другая часть?
— Другая… ваш мир надо насыщать магией, и Аагра в данном случае выполняет функцию этакого насоса и распределительного центра. Река на протяжении своего пути забирает магию из всего, что находится рядом, и что в нее попадает. Из обычных зверей, неосторожно попавших в ее воды, из людей, деревьев, жуков. Из всего, до чего может дотянуться. Она перерабатывает магию, и по подземным артериям отдает ее источникам.
— Получается, без реки в нашем мире не будет магии? — удивленно спросила Нокс.
— Будет, но совсем мало. Не будет концентрации магии. Она просто разольется по всему миру тонким и малозаметным слоем. Именно наличие источников позволяет удерживать концентрацию магии на приемлемом уровне во многих районах вашего мира. Вы заряжаете на них накопители, рядом с ними рождаются маги с хорошим магическим ядром, которым не требуются десятки лет, чтобы стать магами. Река смертельно опасна, но необходима вашему миру.
— А почему Семи мог видеть ясно и четко магическое ядро других людей? Я тоже его вижу, но очень расплывчато, а большинство магов совсем не видят чужую магию.
— Твой Семи пришел из другого мира. Само перемещение сделало его немного другим. Кроме того, он владеет высоким уровнем концентрации. Помню его рассказ о том, что, живя в своем мире, он мог видеть энергию Ци или Ки, так он ее называл. И это в немагическом мире!
— Получается, что, если идти по его пути и овладеть этим странным искусством под названием «ушу», то и мне будут доступны подобные умения? — встрепенулась Нокс.
— Возможно… пока не попробуешь, не узнаешь.
— Только где бы взять учителя, — грустно сказала девушка, заканчивая беседу. В ответ Лучезарная лишь пожала плечами.
Нокс вынырнула из воспоминаний. Пора было спускаться к ужину.
В большом зале таверны собралось много людей. Хотя, если приглядеться, было видно, что основные посетители — жрецы. Здесь было три отряда по пятнадцать человек. Комнат на всех не хватило, поэтому часть жрецов готовилась ночевать в кузовах грузовиков. Девушка подсела за стол к Виктору. Именно он принес известия, из-за которых она сорвалась с места и отправилась в этот поход с остальными жрецами. Правда, ей пришлось выдержать нешуточную борьбу с советом жрецов, который управлял во владениях Лучезарной: тот наотрез отказывался отпускать настоятельницу изначального храма богини. Но после долгих разговоров и угроз со стороны Нокс вообще все бросить, жрецам пришлось смириться с желанием молодой девушки.
Виктор ужинал, беседуя с приятелем. Когда-то он казался ей взрослым, и даже старым. Как еще может воспринимать тринадцатилетняя девушка жреца, которому уже за тридцать? Но сейчас разница между ними не то, чтобы сравнялась, но существенно уменьшилась, да и сама девушка вошла в тот возраст, когда мужчины за тридцать уже не воспринимаются стариками. Практически полгода он просидел в монастыре неподалеку от Кируны. За это короткое время город обезлюдел, поступление продуктов прекратилось, и Виктор с другими жрецами покинул монастырь. По его словам, в восточной части Кируны нормальных людей не осталось. Но кое-кто там все еще есть. В основном, разбойники и бандиты. Они прячутся по домам от зверей и грабят беженцев, которые все реже и реже появляются в городе, вылезая из разных медвежьих уголков республики и княжества.
Виктор жил в столице и набирал новых послушников, отправляя их телепортом в мир Лучезарной. Недели две назад он пришел с известием, что Семи объявился. Точнее, что его ищут слуги Нургала в мире Оорс.
Нокс давно хотела вырваться из мира богини. Нет, иногда она посещала столицу, но это были кратковременные визиты. Она состояла в совете жрецов при княжестве и к ее словам прислушивались. Но это все было не то. Нокс постоянно находилась в обществе жрецов и магов, которые следили за каждым ее шагом. Да и служба безопасности княжества тоже не оставляла ее без внимания. Конечно, Нокс это льстило, но хотелось уже и передохнуть. Хотелось приключений, сражений. Настоящей жизни. Любви, в конце концов!