– Пусть не одна. Тех, что поменьше, без того сожрали. Большинство же вымерло от иных причин. Сам же знаешь, видел. Достаточно прокатиться хорошему мору, а дальше… Когда народа почти не остается, шансы выжить минимальны. Заметь, даже нормальные вроде люди объединяться особо не стремились. Так и жили, каждый сам по себе. Ладно, не каждый, раз уж совсем в одиночку не получалось, но каждое поселение – точно. Помнишь, чем закончились попытки хоть как-то создать нечто общее? А ты – волки с людьми! Не знаю насчет всех людей, только хищники весьма охотно питаются человечинкой. Для них мы просто мясо. Пища, продукт, харч. Какой тут союз? Никогда не поверю. Даже стаю собак не приучишь. Одичали совсем.
– Я понимаю. Да вот грызет меня какое-то сомнение. Или – предчувствие?
– Н-да… А ты хоть раз человека среди стаи видел? Ладно, хотя бы в стороне от нее? Среди – уже точно перебор. Можешь завтра сходить со мной, проверить. Я тут как раз думаю сходить на разведку. Небольшая хорошо вооруженная группа, пошарим немного по окрестностям, чего это здесь хищники развылись?
Почему-то вспомнился бредущий к выходу Димка. Механизм случившегося остался неясен, однако некое подобие гипноза признать пришлось. Приманивали же удавы кроликов! Правда, для этого требовался зрительный контакт, но все равно… Что-то тогда явно передалось от стаи, побудило парня встать, самоубийственно двинуться из укрытия… Хорошо хоть, только одного его. Индивидуальные ли особенности восприятия, еще что-то… На всякий случай решили увеличить уходящие за пределы охраняемой территории отряды, кроме уже проверенных бойцов, да и только.
– Отчего ж не сходить? – сразу согласился Володя. – Глядишь, подстрелим парочку тварей. При случае и поболее. Чем меньше их останется, тем лучше. Совсем житья не стало. И чем только питаются, раз столько расплодилось? Давно всех зверей должны были сожрать. Не иначе, потому сюда и заявились.
– Зато мы исчезнем, и волки точно повымрут, – улыбнулся Воронов. – Следовательно, никакого расчета с их стороны нет. Иначе берегли бы нас как кормовую базу, лишь временами отлавливали бы слабых да больных. А ты: люди, люди… Тебе бы до Катастрофы сценаристом быть, всякие фильмы ужасов сочинять. Цены бы не было! Любил, наверное, ужастики? Признавайся!
– Тут вся жизнь – сплошной ужастик. Безо всякого сценария, – насупил брови Володя.
– А по мне, так бесконечный производственный роман, – вздохнул капитан. – Правда, с вкраплениями тех же ужастиков, но они-то все где-то в стороне. После первых дней, по крайней мере… Ладно, тут что кому досталось. Наше дело – прокукарекать, а дальше хоть не рассветай…
Рассвет все же состоялся в положенное ему время. Только за вечными тучами этого не было видно. Но человек привыкает ко всему, даже к жизни без солнца, раз уж сам поспособствовал подобному положению дел. Дети иного уже не представляли, взрослые все еще надеялись, что когда-нибудь облачный покров рассеется и в мир вернется весна. В противном случае борьба не имела смысла. Рано ли, поздно, только конец ведь один. Были в истории ледниковые периоды, и все равно ледники затем отступали.
Жаль, каждый такой период тянулся тысячелетиями. Или – больше? Но сто лет, тысяча, десять тысяч – с точки зрения человеческой жизни, разница не велика.
– Здоровая здесь была стая, – дед Володя кивнул на большую поляну, где нетронутого снега, казалось, не было вовсе.
На открытом месте можно было хоть не щетиниться стволами во все стороны. Просто соблюдать привычную во время выходов осторожность, но как же без этого?
– Да, натоптали порядочно. Голов сто, не меньше, – согласился Воронов.
Цифра была взята с потолка. Попробуй, определи, сколько их тут было! Пятьдесят хищников, или две сотни, важно, что много. Понять бы, зачем собирались в такой близи! Случайно или, согласно деду, с неясно выраженными намерениями. Раз все же не попытались нападать, устроили концерт да ушли. И куда, абсолютно непонятно. По снегу не очень определишь. Вокруг все истоптано. Волки явно шлялись в разные стороны, вынюхивали, выбирали… Может, сумели каким-то образом понять, что здесь им добыча не светит? Бывало много раз, что то одна, то другая стая пыталась преодолеть охраняемую границу территории, только где они теперь? Человек на заранее подготовленных позициях всегда одолеет животных. Надо только постоянно наблюдать да не допустить внезапности.
Во время выходов уже сложнее. Волки – хищники матерые, да и быстрые. Вроде нет их, а в следующее мгновение уже набежали. Отбиваться среди деревьев при ограниченном обзоре чревато всякими неожиданностями. Во многом нынешняя разведка ничего не гарантирует на завтрашний день. Даже на сегодняшний, если уж на то пошло. И подполковник приболел. Если самочувствие у командира не улучшится, придется завтра сидеть на территории, а с охраной послать кого-нибудь другого.
– Пусть завтра Председатель людей поболее возьмет, – дед Володя мыслил в такт. – На всякий случай.
Воронов кивнул. С момента Катастрофы случаи бывали почти исключительно плохими. Так что лучше бы и слово такое забыть. Но как, если оно обязательно напомнит о себе в самый неподходящий момент?
Два месяца после Катастрофы
Тайга – как океан. Такая же бескрайная и, в общем-то, однообразная. Особенно когда небо сплошь затянуто облаками уже которую неделю, а стрелки компасов мечутся как угорелые да показывают зачастую в противоположные стороны. Несколько раз по привычке пытались довериться нехитрому, в сущности, приспособлению, а в итоге оно заводило в дебри, которые даже Сусанину не снились. Если учесть: количество дорог в крае оставляло желать лучшего, и многие проселки на картах почему-то были не отмечены, – путь отряда напоминал ломаную линию. Прежде-то предполагалось, будто пойдут по навигатору, двадцать первый век на дворе, но где те спутники и толку от умолкших электронных устройств…
Но, кажется, сейчас было относительно ясно нынешнее местонахождение. Где-то на отныне условном западе должна была пролегать магистраль из Хабаровска на Комсомольск-на-Амуре. Кто как, но Воронов невольно обрадовался известию. Именно на этой дороге располагалось Малышево, та самая деревня, в которой проживала родня супруги и куда самомобилизовавшийся капитан предложил срочно перебраться семье. Вновь явилась надежда: вдруг жена последовала совету, поторопилась и успела выбраться из города до рокового взрыва? Сердцу так хотелось верить…
Если бы не преследование прорвавшегося противника, хрен бы занесло отряд в такую даль. Но нельзя было пропустить китайцев, а если уж они прошли, требовалось в любом случае догнать и уничтожить. Полагаться на некие вторые и третьи линии обороны в условиях полного развала явно не следовало. Если где-то и уцелели штабы, это не играло какой-либо роли. Связь была полностью нарушена. С нею исчезло всякое управление. Без управления армия практически перестала существовать, превратилась в разрозненные подразделения, частично оставшиеся в местах дислокации или на занятых позициях, частично рассеявшиеся из-за рухнувшей дисциплины. Не везде она рухнула, кое-где авторитет офицеров оказался высок, но все-таки о стройной организации уже не могло быть речи. Не существует армии без стройной системы подчинения. Государства, впрочем, тоже.
На счастье, у южного соседа были те же проблемы. Мгновенно вспыхнувшие бои были лишь инерцией, действиями по ранее составленным планам и одновременно по инициативе отдельных начальников. Никаких массовых вторжений, лишь отдельные попытки без какой-либо системы. Прорыв можно было назвать случайностью, да и силы противника были минимальные, далекие от старых анекдотов, но ликвидировать его требовалось.
Блуждал противник, блуждала погоня, а после победы в дополнение к проблеме с ориентацией, на своей-то земле, еще появилась проблема выбора. Проще говоря: что делать дальше? Судя по всему, война как организованное противостояние двух или нескольких государств закончилась, едва начавшись. Ядерный песец сделал ненужными обычные боевые действия, попросту превратив страны в земли. На один бой с противником пришлось три стычки с бандами, к счастью, малочисленными и плохо вооруженными, но все равно статистика настораживала.
В конце концов, решили первым делом выйти к магистрали, а там составлять дальнейшие планы в зависимости от обстановки. Благо по-прежнему тащили с собой все взятое на базе, и почти не зависели от внешних поставок. Боеприпасы, горючее, продовольствие, даже небольшой запас оружия и обмундирования… Правда, надолго всего этого хватить не могло, просто для перевозки не хватило бы машин, но на некоторое время запасы имелись. Если не слишком активно передвигаться и не слишком много воевать. Хотя насчет стрельбы можно поспорить – как раз патронов было взято порядочно. Только стреляй. Если бы бои шли серьезные, скорее бы погибли люди, чем закончились боеприпасы.
– Думаю, скоро упремся в Амур, – Букретов склонился над разложенной картой. Если бы еще поточнее, можно было бы определить собственное местонахождение! Карта была, мягко выражаясь, неточной. Например, лесной грунтовки, по которой двигался отряд, на ней вообще не имелось. Но вряд ли полудорога, полупросека появилась недавно. Забыли ли нанести, не придали значения… Картографы, мать их так и этак!
– Вечереет, – протянул Едранцев, посматривая на мрачнеющее небо. – От силы час, и будет темно, как у негра… Даже много меньше.
Идти на скорости здесь было невозможно. Тяжело груженные автомобили местами едва преодолевали раскисшую после недавних дождей колею. Вдобавок здесь тоже имелись следы пожара, пусть не слишком сильного, и кое-где приходилось убирать валявшиеся прямо по пути обугленные стволы. Назвать ездой движение не поворачивался язык. Отряд едва не полз, порою останавливался, люди вымотались, и без ночного отдыха было не обойтись. Спешка порою лишь вредит. Мало ли какие неприятности встретят дальше? В хорошее уже не верилось никому.
– Да, лучше заночевать где-нибудь здесь, – сразу согласился Букретов.