– Было круто!
– До сих пор помню момент, когда у меня в первый раз получилось, – ответила она, и уголки её губ слегка приподнялись.
– Ты была крохой, – возразил её брат. – Ты не можешь этого помнить.
– Конечно, помню! – гордо вздёрнула подбородок Ракель. – Это было во сне, где всё время шёл снег. А потом он вдруг начал превращаться во что-то иное. Вроде ледяных клинков. Я подняла руку, чтобы защититься, – и тогда это случилось!
В отличие от её истории, моя интересной не была. Я умел создавать щиты, сколько себя помню. Интересно, а Тана узнала про свои способности внезапно или у неё всегда был дар, как и у меня? Эрик хотел что-то добавить, но и его образ вдруг стал блекнуть и вскоре вовсе исчез. Мы с Ракель взглянули друг на друга, не зная, что ещё сказать. Она снова взорвала гальку, а я уставился на волны.
– Мы ведь поможем ему, правда? – протянула девочка.
– Конечно, – заверил я, больше убеждая самого себя. Но я знал, что она очень хотела мне верить. Может быть, если я промолчу, будет казаться, что я ни в чём не сомневаюсь? Поэтому мы молча ждали, пока реальный мир не позвал нас к себе.
Проснулся я уставшим: не настолько, как после кошмара, но хорошенько выспаться тоже не смог. Я со вздохом сел в кровати, вспомнив, что сегодня мне предстоит урок физкультуры. Обычно я обожал такие дни, но сейчас последнее, чего мне хотелось в жизни, – это неуклюже бегать по дорожке, когда мышцы налиты свинцом. Лу держалась особняком, одарила меня тяжёлым взглядом и упорно молчала, пока родители не ушли на работу. Тогда она наклонилась ко мне, упираясь локтями в стол:
– Как дела у Жена?
– В смысле? – я сделал вид, что совсем не удивлён.
– Ты говорил, что пойдёшь к нему в гости, разве нет? А он загрузил фотографии, где празднует день рождения брата у него дома. Я хотела их папе и маме показать.
– Но ты же… не сделала этого? – От одной мысли у меня душа ушла в пятки.
– Ещё нет. Скажи, почему ты мне соврал? Где ты на самом деле был?
– Не хотел тебя волновать. А то ты опять будешь изображать «мамочку».
– Значит, это я виновата, что ты молчишь? Ах, простите, что я побеспокоила братика и понятия не имею, где он шлялся с посторонними людьми!
– Мы нашли Ракель и Эрика. Довольна? Они живут в Саламанке, это рядом.
– Значит, ты ездил в другой город, никому не сказав, – сердито потирала подбородок сестра, – чтобы встретиться с кем-то, кого совсем не знаешь? Ты сбрендил?! – взвизгнула она, осознав, что произошло.
– Вот видишь! Поэтому я тебе ничего и не рассказываю.
– Мне надо было знать заранее, где ты был, идиот! – сокрушённо покачала головой Лу. – А что, если эти люди опасны? Они могли заманить тебя в ловушку!
– Я должен был съездить к ним, – гнул свою линию я.
– Ты мог просто предупредить меня! Но ты предпочитаешь выкинуть меня отовсюду: из снов, из компании, из жизни…
– Ох, не начинай! – простонал я.
– Скажи мне только одно: что я тебе такого сделала, что ты так себя ведёшь?! – выпалила сестра с яростью, которой я совсем не ожидал.
– Я хотел тебя защитить! – взорвался я. – От людей, которые над нами смеются! И от подробностей жизни в снах, которые тебе совсем не нужно знать! Не следовало даже говорить тебе, что Ракель и Эрик – брат и сестра.
– Ты не понимаешь, что обижаешь меня?! Только ты один, с твоими идиотскими страхами и идиотскими попытками от меня избавиться!
– Не перегибай!
– И это ты мне говоришь?! – всхлипнула она.
Я понял, что стало только хуже. Люсия со вздохом отвернулась, а потом ушла, и я ощутил, что какая-то важная нить, связывающая нас, оборвалась… точнее, я сам её оборвал и понятия не имел, как всё исправить.
День казался ещё пасмурнее, и погода тут была ни при чём. Я не мог сконцентрироваться на лекциях. Я даже не записал бы первое тестовое задание по математике, если бы Жен мне не подсказывал. На биологии было полегче, но преподавательница стремилась донести до всех материал, который многие пропустили.
– Я что, самой себе объясняю? – спросила она елейным голоском. От её больших, будто вечно удивлённых глаз не было шансов скрыться. По аудитории пронёсся апатичный гул, и она продолжила рассказывать о горохе.
– Спускайся на землю!.. – зашептал Жен, легонько пихнув меня локтем.
– Я ночью плохо спал.
– Обычно помогает глоток чего-нибудь горячего перед сном, – произнёс друг совершенно серьёзно, и как всегда было непонятно, шутит он на этот раз или нет. Но у меня слишком плохо работала голова, чтобы гадать, поэтому я просто кивнул.
– Попробую. Но заснуть-то как раз легко… – Я запнулся на полуфразе. Зачем я всё это говорю? Потому что не могу поделиться с Лу, но кому-то рассказать надо? Но друг же мне не поверит! Он подумает, что я разыгрываю его или просто выдумываю. Однако Жен продолжал сверлить меня любопытными чёрными глазами и ждал продолжения. Наконец я сдался: – Я вижу странные сны…
– Сны должны что-то значить… – отозвался он тем же странным тоном.
Наверное, было бы лучше, если бы он просто посмеялся. Я пожал плечами и открыл сумку, сосредоточившись на поиске ручки. Да, я вижу странные сны, но это не было поводом для продолжения неудобного разговора. Главное, что Люсия повернулась ко мне спиной, и я как будто внезапно разучился ходить.
Тану в коридоре я не встретил. Мы увиделись только после занятий. Её маленькая компания прошла гурьбой, а все остальные предпочитали держаться подальше. Впервые в жизни я обратил внимание на то, как она изменилась, ведь сейчас подруга казалась совсем другим человеком. Дело было не в одежде, не в тоне и даже не в отношении. Тана улыбалась, но явно была совсем не рада. С ней были друзья, но она казалась одинокой.
Домой мы с сестрой шли порознь и встретились только там. Отец остался дома, чтобы разобраться с документами на аренду, и мы воспользовались случаем пообедать вместе. Ни один из нас не желал признаваться, что случилось, поэтому обстановка за едой и разговор вышли крайне напряжёнными. К счастью, отец слишком сосредоточился на своём телефоне. Мы обсуждали домашнюю работу, предметы и дополнительные занятия. Беседа получилась странной и бессодержательной, как будто мы были друг другу чужими.
– Сегодня после обеда у тебя волейбол? – спросил отец. Лу покачала головой.
– Да, уже скоро, – отвечала она, старательно делая вид, что не волнуется, но вышло совсем наоборот. – Надеюсь, команда будет хорошая. Покажу им, на что способна!
– Конечно, покажешь, – поддержал он и повернулся ко мне: – А у тебя когда плавание?
– Во вторник и в четверг. В пятницу будут первые отборочные, где нас будут распределять по группам.
– Волнуешься? – улыбнулся отец, а я лишь покачал головой.
Я обожаю плавать, но состязания мне безразличны. Мне всё равно, приду я первым или последним: самое важное – это рассекать воду уверенными гребками и чувствовать, что могу проплыть больше и быстрее. Мой главный соперник – я сам, и по мере того как я совершенствуюсь, медали и призы значат для меня всё меньше.
Большую часть вечера я думал только о том, чтобы побыстрее лечь. Конечно, в снах происходит много странного, но я бы лучше оказался в очередном кошмаре, чем вдалеке от близких, в незнакомом непонятном месте. Матрас казался неудобнее, чем обычно, и я далеко не сразу смог заснуть. Родители разговаривали в гостиной, и их приглушённые голоса звучали сейчас непривычно громко. Часы тикали, отмеряя секунды, и этот звук почему-то напомнил мне щелчки ножниц. А ещё я не мог избавиться от тревоги, будоражившей нервы и мозг. Тана, Лу, Ракель, Эрик…
Наконец я провалился во мрак. Часто промежуток между сном и явью выглядит именно так: тебя будто укачивает море теней. Я почувствовал бриз, холодивший спину и шею, услышал шёпот прибоя… Потом темнота начала меняться, принимая очертания, и тогда я увидел его. У меня душа ушла в пятки. Передо мной возник старик с серым каменным лицом. У него были резкие черты, длинный прямой нос и ссутуленные, сильно выдававшиеся вперёд плечи. Его борода казалась высеченной из скалы, и он смотрел на меня пустым взглядом. В глазах не было жизни, но они прожигали насквозь! Я хотел закричать – и не мог. А старик вдруг исчез как не бывало.
Теперь он казался миражом на фоне торчавших из воды скал, но страх остался, заставляя сердце колотиться в груди как бешеное. Я нервно огляделся, тяжело дыша. Я был в безопасности, на белом песке пляжа, а зелёные и золотые рыбки плавали в прозрачной воде вокруг моих босых ног. Всё вокруг казалось мирным, если бы только лицо старика всё ещё не стояло у меня перед глазами, хотя сам пугающий образ исчез. Но дело было не только в этом. Что-то странное ощущалось в воздухе, тяжёлое и леденящее… Я узнал этот пляж!
– Лазарь?
Я обернулся на голос Эрика. На нём была та же одежда, что и вчера, а волосы так же спутаны. И мы были на острове – на том же острове, где он застрял.
Старик
– Я думал, что это моя проблема и ничего такого с другими не случится.
Я не ответил Эрику, но не потому, что злился, а потому, что растерялся. Я лишь медленно кивнул, чтобы подбодрить его. Тот даже не удивился, а только сильнее разволновался, когда новая фигура возникла перед нами, но поморщился, как будто съел что-то горькое, когда узнал в ней сестру. Ракель смотрела на нас с недоумением.
– Что вы тут делаете?
– Кажется, это место захватило нас. Как и твоего брата.
– Прости, – пробормотал Эрик, расширив глаза. – Если бы я знал, что с вами случится то же самое, я бы не позволил вам прийти!
Тана встала между нами, прервав его фразу. Парень выглядел сконфуженным. Он огляделся, удивлённо изогнув брови и открыв рот. Сперва он узнал нас, потом – уже окрестности.
– О нет!
Мы переглянулись. Всем стало ясно, что мы добровольно сунулись к волку в пасть.
Эрик повинно склонил голову, боясь поднять на нас взгляд. У Таны после стольких попыток вытащить нас из западни кружилась голова. Ракель пинала камушки, взрывала ракушки и набегающий прибой и едва не кричала от ярости. Я мог гордиться тем, что единственный держался невозмутимо даже в сравнении с каменным стариком (возможно, из-за шока я впал в ступор и не мог внятно реагировать). Я не хотел говорить об этом с остальными, чтобы не плодить панику, а просто сел на песок, подставив лицо солнцу, и размышлял. Здесь я, по крайней мере, мог не волноваться о вредном воздействии УФ-лучей. Ни Ракель, ни Тана не встретили кошмарный образ, и это было странно. Поэтому я молчал о том, что видел, – лишь отпустил комментарий, как будто это могло меня успокоить: