Первой пришла в себя Тана:
– Я его чувствую! Он здесь!
– Кто? – спросил я.
– Иван. Он рядом, но… как странно!
– Что именно? – уточнил Эрик.
– У меня такое же ощущение, как бывает, если я окажусь с кем-то в одном сне. Я чувствую Ивана: он там, внизу, у подножия маяка. Но он какой-то не такой…
– Пойдём к нему? – предложила Ракель.
– Похоже, это место пытается обмануть наши чувства! – произнесла Тана, кусая губы и вопросительно глядя… на меня! Она ждала моего решения, и это было, наверное, самое невероятное. Я нисколько не сомневался, что нашу группу ведёт она… ну, или Эрик. Но девушка уставилась на меня и прошептала:
– Что нам делать?
– Думаю, мы уже сделали всё, что должны были, – ответил я, стараясь держаться как можно увереннее. – Нельзя оставлять Ивана одного.
– Согласен, – поддержал Эрик. – Нет ничего хуже, чем ребёнок, попавший в ловушку. Мы не можем оставить его там в одиночестве.
– Хорошо, – процедила Тана сквозь зубы. – Идём.
– Ты можешь перенести всех троих за раз? – поинтересовался я.
– Попробую. Подойдите ближе.
Тана вдруг раскрыла объятья и прижала нас к груди. Я положил ладонь на рукоять её кинжала, пока она сама держала нас, а странный мир остался далеко позади, поблёкнув и растворившись. Мы отпустили друг дружку только уже снаружи маяка, который теперь напоминал оголенный хребет. Земля была черна, ночь – мрачна, и лишь ветер свистел над головами.
– Великолепно!
Я удивлённо обернулся на голос, но не сразу узнал юношу, который к нам обращался. Да, это был Иван, точнее, его «увеличенная копия». За несколько часов ребёнок не успел бы так повзрослеть! Старый знакомый был теперь выше Эрика, с густой гривой светлых вьющихся волос, а его синие глаза напоминали кошачьи. В одной руке парень держал свисток, а на его плечах дрожали птички. Мне казалось, что их вот-вот разорвёт. Но хуже всего была улыбка юноши: совершенно не детская, похожая на усмешку или ухмылку. Заметив наше замешательство, он расхохотался.
– Иван? – изумлённо переспросил я.
– Нет, серьёзно – я поражён! – ответил тот. – Горстка бродяг смогла зайти так далеко! Многие десятилетия никто не мог зажечь огонь на маяке. Конечно, всегда проще справиться с вами, когда вы ходите поодиночке.
– Я знала, что тебе нельзя доверять! – заявила Тана, не отпуская рукоять кинжала. Иван снова победно рассмеялся:
– Девочка-лидер? Только неудачливый.
Черты лица юноши исказились, а цвет кожи теперь напоминал слоновую кость. И было что-то его взгляде не человеческое и не звериное, а более дикое и враждебное.
– Кто ты такой?! – крикнул Эрик.
– Боюсь, я – финал вашего пути. – Он снова самодовольно улыбнулся. – Как я уже говорил: мои поздравления, мало кто смог дойти до этого места. А теперь плохая новость: с острова выбраться невозможно.
– Посмотрим! – Тана выхватила кинжал и бросилась на него. Клинок яростно сверкнул. Но Иван тоже не сидел сложа руки, хотя совершенно не испугался. Он лишь поднёс свисток к губам.
Звук был омерзительный. Эрик рухнул на колени, я застыл, а Тана замерла, и меч в её ладонях задрожал. А потом птицы стали меняться на глазах, и на это было страшно смотреть. Они бились в конвульсиях, извивались, их крылья росли и множились, перья удлинялись, а цвет потускнел. Теперь они напоминали крылатых монстров с когтями и зубастыми клювами. Любая из них была крупнее каждого из нас, а атаковали они с такой быстротой, что я едва-едва успел раскрыть щит, чтобы не попасть под удар. Я помню, что кричал Тане: «Не делай ничего!», но моя оборона дрогнула.
– И что дальше, Лазарь? Интересно, чем вы сможете напугать меня! – процедил он сквозь зубы, больше не улыбаясь.
Несколько чудовищных птиц ударились о мой щит, и мне пришлось сосредоточиться на отражении атаки. «Пташки», похожие на ворон, налетели на меня с деревьев, а чайки – со стороны озера. Теперь я все понял. Во всех бедах всегда был виноват он!
– Ты же сам – спящий! И остров – твоё творение. Ты заманил нас в ловушку!
– Это было не так-то просто!
Я слышал, как боролся Эрик, как меч Таны звякнул о землю… Ярость укрепила мой щит, но и силы были на исходе.
– Отстань от моих друзей!
– Ну, конечно! Уже бегу. Не желаете что-нибудь ещё? Может быть, чашечку какао и печеньку? – расхохотался Иван, когда когти неведомых тварей впились в мою «броню». Я заметил, как трое из них подхватили полуобморочную Тану и понесли куда-то. Эрика тоже одолели, и только Ракель ещё сражалась. Нападение было таким вероломным, что мы не успели подготовиться.
– Куда ты их тащишь?
– Туда, где спокойнее, где их никто не тронет, пока я не разберусь с тобой. – Иван смотрел на меня с гордостью и самодовольством. – Ты сражаешься как настоящий воин! Я ставил на Тану, но рад, что ошибся.
Я услышал резкие крики чаек, которые ринулись на меня. Клювы в этот раз у них были тёмно-красные и острые, как бритва. У меня дрожали руки, но я не потерял бдительности – по крайней мере, пока ещё оставались силы.
– Странно, не правда ли? – мягко обратился ко мне Иван, как будто и впрямь проявлял заботу. – Но я тобой восхищаюсь. Я и не ожидал, что ты так долго продержишься.
– Зачем ты так с нами? – спросил я.
– Вы мне нужны. Путешественники в снах, вроде вас, помогают мне поддерживать жизнь острова. Ему нужны люди, чтобы выжить. К счастью, всегда есть какие-нибудь «жертвы кораблекрушения», которые попадают сюда. Поэтому я не хочу вас убивать и никогда не пытался это сделать. Но, к сожалению для вас, пребывание здесь выпивает из вас жизнь.
– Не понимаю… – протянул я.
– Я не спящий, Лазарь. Я и есть – сон.
Сновидение
Я думал, что плохо его расслышал: это было единственное разумное объяснение. Однако говорил он довольно четко.
– Бессмыслица какая-то! Ты же живой!
– Тот, кто меня породил давным-давно, обладал даром, недоступным никому из вас. – Собеседник обошёл меня, склонив голову набок. Похоже, он наслаждался видом моих мучений при попытке удержать щит. – Он мог дарить жизнь тому, что видит во сне. Он создал этот лес, море и маяк… и меня тоже, дух острова, своего лучшего друга, своё отражение.
– Но кто из спящих создал тебя?
– Ты меня не слышишь, Лазарь? Щит выпил последние мозги? Мой создатель умер много лет назад. Много десятков лет. Даже веков. Вы, кстати, встретили то, что от него осталось. Знаешь, его звали Хуан. В какой-то мере он – мой тезка. Более того – мы почти близнецы. – Его внешность снова изменилась, он опять выглядел как ребёнок, который на глазах стал взрослеть, становясь то юношей, то высоким мужчиной с добрым лицом, то седым морщинистым стариком. – Меня зовут Иван, потому что наши имена совпадают. Мы с ним были единым целым. Но он ошибся! Потому что он умер, а я все ещё здесь, хотя он мне так нужен!
– Он или любой другой живой человек, кто видит сны, – пробормотал я. Голос дрожал так же сильно, как и колени, а пот струился по вискам.
– Даже если вы – просто путешественники в снах, – кивнул Иван с улыбкой. – Но будьте уверены: вам не спастись.
– Ты убиваешь нас!
– «Убивать» – слишком громкое слово, – пощёлкал языком противник, качая головой. – Я предпочитаю слово «выживать». Но не это ли вы делаете с растениями и животными, чтобы не умереть с голоду?
– Это шутка такая? – выдавил я, едва дыша. – Мы же живые люди!
– Вы – да, – снова улыбнулся собеседник. – А я – кое-что иное. Но в желании жить нет ничего странного, верно?
Щит пошёл трещинами, когда одна из чаек нашла на нём слабое место. Её клюв раскрылся, и в нём блеснули совершенно не птичьи клыки.
– А ты сражаешься до последнего, Лазарь? – мягко усмехнулся Иван. – Но пришло время сдаться.
– Ты меня не знаешь, – процедил я.
– Да, недостаточно. К тому же у тебя нет выбора.
Щит разлетелся вдребезги, его осколки истаяли. Птицы ринулись ко мне, выставив когти и навострив клювы, готовые разорвать меня в клочки. Иван ухмылялся. Я набрал в грудь побольше воздуха и заорал во всю глотку. Но это был не вопль ужаса – я звал по имени:
– Люсия!!!
Я прикрыл лицо руками, защищаясь от монстров, когти некоторых из них впились мне в предплечье, но внезапно их образы померкли, а перья вокруг превратились в одеяло.
– Ты здесь! Ты дома!
Голос сестры сбил меня с толку, и я ухватился за её руку, боясь, что её лицо вдруг станет лицом врага. Но нет – это была она! Ни один сон не смог бы воссоздать её образ до мельчайших деталей, до родинки над губой и глаз, которые буквально вылезали на лоб, когда она чего-то пугалась.
– Не волнуйся, – успокаивала она меня.
– Прости, я… – Я рухнул обратно на матрас, а Люсия взяла меня за руку в том месте, где оставили следы птицы.
– Что с тобой случилось?
– Они были слишком близко, – выдохнул я.
– Вы добрались до маяка?
– Да. И я включил его. Но всё оказалось сложнее, чем я думал.
Я закрыл глаза руками, пока рассказывал сестре о том, что произошло ночью: про маяк, про предательство Ивана (если такое понятие применимо к снам) и статую старика, который давным-давно пробудил к жизни эту хитрую ловушку. Не знаю, насколько бессмысленно звучали мои слова, но мне нужно было выговориться, чтобы успокоиться.
Когда я закончил рассказ, повисла пауза, и я не догадывался, пытается сестра подобрать слова или ей просто нечего добавить. Однако она меня не бросила и была рядом, как всегда.
– Значит, если ты вернёшься, – произнесла она, устроившись на кровати, – ты окажешься там с остальными?
– Я оставил свой волос на верхней площадке маяка, – припомнил я. – Так что я буду далеко.
– К счастью, Иван не знает, где ты появишься. Умение чувствовать других – это же дар Таны, не его, так?
– Понятия не имею, Лу. Он ведь даже не человек!
– И в этом его слабость! – заявила сестра так уверенно, что я не мог с ней не согласиться. – Люди очень пугливы, но они же – самые выносливые существа.