— Ага, ага! Наша берет! Земснаряду не обойтись без экскаваторов! Что, попался, дядя Толя?
Ребята его поддержали.
— Эх вы, патриоты экскаваторные, — рассмеялся Анатолий. — Ладно, сдаюсь, ваша взяла!
Экскурсанты двинулись в обратный путь. Анатолий повел их на водосливную плотину — взглянуть на общую панораму гидроузла. Приходилось перелезать через огромные горы земли, спускаться в какие-то провалы, переходить лужи, огибать работавшие машины. Наконец они оказались у портальных кранов, которые видели еще издали, подъезжая к строительству.
Вблизи эти машины просто поражали своей величиной. Они были вышиной с многоэтажный дом, и, чтобы посмотреть на их верхушки, приходилось высоко задирать голову.
С разрешения прораба экскурсанты поднялись на портал к кабине крановщика, и перед ними открылась панорама великой стройки. К ним подошел свободный от вахты крановщик и начал объяснять. Он показал им трассу будущей плотины, уходившей в ту и другую стороны на несколько километров. Законченные или почти готовые карты намыва сменялись разрывами, на дне которых стояли экскаваторы и ползали скреперы. К плотине, как тонкие черные нитки, тянулись пульповоды, и трудно было поверить, что они на самом деле очень толстые.
Внизу под краном расстилался огромный котлован, где в кажущемся беспорядке среди холмов земли и ям работало множество машин.
Пятитонные самосвалы подвозили с бетонных заводов жидкий бетон в больших бадьях. Крановщики искусно подхватывали эти бадьи, подводили их к нужному месту и там опрокидывали. Бетонщики в заляпанных спецовках и резиновых сапогах особыми механизмами — пневматическими вибраторами — уплотняли уложенный бетон, чтобы он скорее затвердел.
Ребята еще долго любовались обширной картиной строительства, которая тянулась во все стороны, пока хватал глаз. Повсюду, как детские игрушечные домики, разбросались бетонные заводы, ремонтные мастерские, склады материалов, конторы прорабов…
Крановщику пора было приступать к работе, и экскурсанты с сожалением спустились с портала.
— Все наше строительство можно охватить взором только с самолета, так что не жалейте о том, что вы не все увидели, — утешил их крановщик. — Жаль, конечно, что вы не можете посмотреть на всю эту картину ночью: вот когда у нас красота!..
Услышав такие слова, ребята стали просить Анатолия, чтобы он согласился остаться здесь до ночи. Уж раз он сделал хорошее дело, так пусть доведет его до конца… Они так неотвязно просили, что тот не выдержал и согласился.
Летний день долог, до темноты оставалось еще часа четыре. Щукарь предложил пойти купаться на озеро; там пробыли дотемна.
Вернувшись на строительство, ребята с волнением ждали, когда зажгутся огни. Все опять поднялись на портал крана.
В вечерней мгле уже ничего не было видно, когда вдруг, должно быть по сигналу, повсюду вспыхнули тысячи огней. Ребята ахнули от восторга. Да, такое зрелище стоило посмотреть!.. Повсюду огни, огни, бесчисленные огни… Ровными цепочками шли линии электрических фонарей, и, так как столбов не было видно, казалось, что фонари просто висят в воздухе. Цепочки фонарей шли вдоль плотины, вдоль каналов и дорог. Они сталкивались, перекрещивались, как золотые пунктиры, прочерчивали всю равнину. Светились окна мастерских и контор, светились стрелы экскаваторов и подъемных кранов. Чем дальше к горизонту, тем гуще и мельче становились огни в непроглядной мгле ночи, и казалось, будто небо со своими звездами упало на землю…
А тут еще вдоль плотины зажглись прожектора и бросили яркие снопы лучей, освещая десятки и сотни машин, работавших ночью с таким же напряжением, как днем.
Усталые от множества впечатлений, экскурсанты заснули почти сразу, как влезли в машину.
Глава двадцатая. Про разные дела (из дневника Гриши Челнокова)
13 августа, понедельник. Встретил на улице Ахмета Галиева. Иван Фомич уехал отдыхать на юг и обязанности председателя археологического кружка передал Ахмету.
Ахмет сказал мне, что наш почин подхвачен, да еще как здорово! Раскопки ведут десятки школ, старшие воспитанники детских домов, ремесленники. Уже сделали много ценных находок. Об этом пишет наша комсомольская газета.
Здо́рово! А все это началось после нашей статьи.
17 августа. Вчера вернулся Иван Фомич. Я был у него, и он просил меня передать Алику Марголину, чтобы тот пришел завтра в школу в 11 часов отвечать по истории.
Иван Фомич после курорта чувствует себя хорошо. Спросил про Арсения. Очень одобрил, что он работает на земснаряде.
А теперь Арся говорит, что не поступит в вуз, пока канал не построят. Он уже освоил специальность лебедчика, готовится на моториста и надеется поступить на «Большой шагающий»…
— Молодец ваш Арсений, настоящий молодец, — сказал Иван Фомич. — Дельным инженером будет, не белоручкой. Передай ему от меня большой привет.
От Ивана Фомича я пошел к Алику Марголину передать поручение.
Аликова бабушка возилась с обедом на кухне, а сам Алик сидел перед большим столом, заваленным грудой номеров «Огонька», и решал кроссворд. Он задумчиво бормотал:
— Тридцать три по горизонтали — горная система в Азии, семь букв, вторая буква «и», пятая «л». Что бы это такое могло быть?
— Гималаи! — крикнул я ему в ухо, и он вздрогнул, так как не заметил моего прихода: настолько он был погружен в свое занятие.
— А ведь верно, — сказал Алик и тут же вписал слово в клетки. — Как это ты сразу догадался?
— Географию надо учить! — наставительно заметил я и добавил: — И историю тоже, и прочие науки.
Теперь Алик с шахмат переключился на кроссворды.
— Детское увлечение! — говорит он про шахматы. — Знаешь, разочаровался я в них после того, как прочитал, что Капабланка пророчит шахматам ничейную смерть.
Я не знал, кто такой Капабланка и что такое «ничейная смерть». Алик объяснил.
Оказывается, Капабланка — чемпион мира по шахматам с 1921 по 1927 год. Вот он-то и сказал, что в наше время, когда каждый шахматист может в совершенстве изучить шахматную теорию, ни один игрок не сможет обыграть другого: все время будут кончать вничью. А какой интерес играть, когда заранее знаешь, что получится ничья? Поэтому Алик и решил бросить шахматы.
— Скучно, — сказал он, — всю жизнь быть прикованным к шестидесяти четырем клеткам. То ли дело кроссворды: от них какое развитие получаешь! Тут всякие слова надо знать: и математические, и исторические, и географические… Да, кстати, ты не знаешь, какое это слово: народ в Европе, семь букв, вторая «о», четвертая «г». Целый час ломаю голову, ничего не выходит.
— Болгары, наверное, — неуверенно сказал я.
— Слушай, Челнок, ты прирожденный кроссвордист, давай решать кроссворды на пару.
Я сказал, что не буду заниматься ерундой, что пришел по делу. И передал ему, что сказал Иван Фомич. Но Алик продолжал разгадывать кроссворд. Я рассердился и решил его проверить по истории. Он немножко путал, но, в общем, отвечал неплохо. По арифметике с ним занималась Анка Зенкова. Алик жаловался, что она ему все лето отравила.
— Только и отдохнул, когда вы на раскопках были, — жаловался он. — Назадает полтора десятка задач, и попробуй не решить! Да еще уведет в свою комнату и посадит под присмотр больной бабки. «Бабушка, скажет, вот этому мальчику надо задачи решать, потому что у него переэкзаменовка по арифметике. Поглядите за ним!»
— А здо́рово Анка это придумала! — сказал я.
Тут Алик усмехнулся:
— Здо́рово, да только я ее все равно обдурил. Я наловчился к бабке не попадать: нарочно все задания дома делал! Ну, в общем, будь спокоен: арифметику я тоже сдам!
Когда я уходил, Алик уже склонился над страницей «Огонька» и сосредоточенно шептал:
— Двадцать пять по вертикали: ровная земная поверхность из семи букв, первая буква «р», четвертая «н».
Я понял, что новое увлечение так захватило Алика, что разубеждать его бесполезно, и, махнув рукой, ушел.
Когда я уходил, Алик сказал:
— Не беспокойся, Челнок, сдам я и арифметику, — и опять склонился над кроссвордом.
Ну что с ним будешь делать?
18 августа все события сразу: Алик Марголин сдал переэкзаменовки, а Васька Таратута уехал на областную спартакиаду.
Расскажу сначала про Алика. Я из любопытства пошел в школу. Как я и предполагал, Алик по истории ответил Ивану Фомичу довольно прилично; тот был доволен и сказал, что если бы Алик и в году так занимался, то не имел бы летних неприятностей.
И арифметику он сдал в этот же день. Валентина Ивановна его даже похвалила.
На все устные вопросы Алик отвечал так бойко и уверенно, что Валентина Ивановна поставила ему пятерку.
— Надеюсь, будешь у меня теперь хорошим учеником, — сказала учительница.
— Я тоже надеюсь, — ответил Алик и поспешил домой решать кроссворды.
Чудной какой-то этот Алик! Как профессор.
Васька Таратута поехал на областную олимпиаду. Он будет выступать по юношеской категории. Правда, ему еще нет шестнадцати лет, но для него сделали исключение за его рост и силу, тем более что в районе он метнул молот на 29 метров 13 сантиметров.
Уезжая, Васька хвалился, что обязательно займет первое место по молоту на спартакиаде, и подмигнул мне, показывая своим залихватским видом, что без победы не вернется. Я пожелал ему успеха.
19 августа. Жара, пыль, слоняюсь, как сонная муха. На улицу идти не хочется. Читаю роман английского писателя Диккенса «Оливер Твист». Эта книга очень увлекла меня. Как жаль бедного сиротку Оливера, которым завладели воры и разбойники! Удастся ли ему вырваться от них?..
Нетерпеливо жду Ваську Таратуту. С какими успехами вернется наш спортсмен?..
22 августа. Васька Таратута вернулся из Ростова с ошеломляющим достижением: он занял на областной спартакиаде второе место по молоту среди юношей-легкоатлетов и его посылают в Москву, на спартакиаду народов РСФСР! Вот это номер!..
Даже Кирилл Семенович посмотрел на сына с невольным уважением и сказал: