Там было пусто. Я остановился около дерева правды и задумался. Не так, как нормальные люди думают, нет. По-своему. Я думал о том, почему я не такой как все. И почему все вокруг начинают смеяться, когда я говорю, что ищу любовь. Разве это так смешно, когда говоришь то, что у тебя на душе? И о том, зачем она мне нужна, эта самая любовь. По-моему, всем вокруг глубоко наплевать, есть она или нет на самом деле. Они просто выбирают себе пару на время и называют это любовью, хотя это и неправда. Все они будто играют, и эта игра им нравится. А вот мне — нет. Потом я подумал, что это глупо — искать то, о чем никто не знает. Наверное, этой штуки и вовсе в природе не существует. И решил, что брошу эти глупые поиски. Отвезу подарок на Кришнагири, как обещал, и буду себе жить в свое удовольствие. Есть мороженое каждый день, смотреть из окна на дождь. Или, если повезет, лежать под пальмой, укрывшись коробкой, и глядеть на звезды. А голос внутри сказал, что решение неверное. А я ему приказал заткнуться. А потом вдруг вспомнил, как Анупам про Кришнагири рассказывал, и решил еще раз попытаться. Вдруг не все люди такие, как на этом лайнере?
Пока я думал о своем, листья на дереве изменили цвет и стали пепельными. Я помню, Мишель говорила, что это цвет тоски. И как только я про Мишель подумал, вдруг некоторые листочки начали светлеть, пока не стали почти прозрачными. Я каждую жилку внутри их видел, честное слово. И верхушка дерева слегка позеленела.
— У вас интересный рисунок эмоций, — раздался вдруг негромкий голос.
Я даже вздрогнул от неожиданности. Это была та самая миниатюрная женщина. Та, которую Жак своей парой выбрал. Оказывается, все это время она стояла на соседней аллее и за мной наблюдала. Там довольно развесистые кусты с приятным запахом, и пассажиры часто там останавливаются. Говорят, этот запах успокаивает нервы.
— Я прихожу сюда по ночам, когда никого нет, — сказала женщина. — Простите, если нарушила ваше одиночество.
И улыбнулась виновато. Она нисколько не рисовалась. Ей правда было неловко, я это чувствовал.
— Ничего, мадам. Я здесь случайно, — сказал я. И тоже улыбнулся. Только не очень весело. Сами понимаете, с таким настроением не до веселья.
Тогда она подошла и остановилась рядом. И листья на дереве стали зеленеть. Помните? Это дерево не лжет. Не зря же его так прозвали. И я понял, что она — хороший человек. Ну, не такой, про каких фильмы делают, а просто она не думает плохого. И еще ей тоже было одиноко. Потому что ближе к корням листва стала серой, с изумрудным оттенком. Наверное, так выглядит женское одиночество.
— Я Лив Зори. Лечу на Сьерру-Вентану.
И протянула мне ладошку. Глаза у нее оказались черные-черные. И я, чтобы она не решила, будто я невоспитанный осел, коробку в другую руку переложил и ей ладошку осторожно пожал. И сказал:
— Меня зовут Юджин Уэллс, — и почему-то не стал продолжать про то, что я капитан, и про планету базирования — тоже. Мне вдруг показалось, что здесь это будет неуместно. — Вы ведь пара Жака?
— Слишком поспешный выбор. Вчера я поняла это, — сказала она и снова улыбнулась. Я даже оторопел — улыбка ее совершенно преобразила. Как будто у нее лицо расцвело. — Мы расстались. Он оказался мужчиной не моего типа. Он… его слишком много. Так что я совершенно свободна.
И она опять широко улыбнулась. И стала смотреть на дерево. А оно вдруг стало покрываться голубым. Этот цвет означает радость. Когда Мишель смеяться начинала, листья тоже становились голубыми.
И когда я об этом подумал, мне отчего-то снова стало не по себе.
— Знаете, Юджин, о вас столько всего рассказывают, — не оборачиваясь, произнесла Лив.
— Обо мне? — растерялся я. И немного испугался. Вот сейчас она возьмет да и скажет, что меня тут прозвали дурачком.
— Ну да. Я тут недавно, но женская половина только про вас и говорит.
— Правда? — Я не знал, что ей сказать, но почему-то не беспокоился. Уж если она со мной тут стоит и разговаривает, то уж точно не думает, что я полоумный. Кому же с дурачком болтать охота. Только такому же, как я сам. А она с виду совершенно нормальная.
— Говорят, что вы отбили у господина Кролла баронессу Радецки. И не побоялись принародно начистить ему физиономию. А потом едва не разорили местное казино и сделали своей даме королевский подарок. Еще говорят, что вы герой войны, очень таинственный и скрытный. Некоторые уверены, что вы перевозите алмазы. Контрабандой. Другие — что вы курьер секретных служб. А одна дама по секрету шепнула, будто слышала, как вы разговариваете со своей коробочкой.
— С коробочкой? — я растерянно посмотрел на свою ношу. — С этой?
— Ну да, — и она тихонько рассмеялась. И меня снова поразили ее глаза. Бездонные. Смотришь в них, словно в пропасть.
— А что думаете вы сами? — неожиданно для себя спросил я. И покраснел.
Она повернулась ко мне и оперлась локтем о прозрачный барьер.
— Я думаю, что вы очень одинокий человек, Юджин. Это дерево никогда не обманывает. Вам разве не говорили?
— Не все, что говорят — правда.
— И еще, вы куда-то пропали на несколько дней. Даже на обед не выходите. Из этого я делаю вывод, что ваша пара вас оставила. Я права?
Я пожал плечами. Что тут скажешь? Я и сам не знал, что думать.
— Простите мою назойливость, Юджин. Я не хотела вам мешать. Мне просто подумалось, что вам сейчас одиноко, как и мне. Если хотите, я вас оставлю.
— Нет, не уходите.
— Знаете, эта атмосфера всеобщей эйфории мне тоже не по душе. Но я рада, что встретила вас здесь, — призналась она. — Если вы не против, мы можем иногда проводить время вместе. Нет-нет! — покачала она головой, не давай мне возразить. — Никаких пар и прочих глупостей. Терпеть не могу эти курортные романы.
А мне стало очень неловко, и я не знал, что ей ответить. Она была очень симпатичной, особенно когда улыбалась. Но меня к ней не тянуло нисколько. Хотя я и видел, что она про меня плохо не думает. Видимо, я сильно изменился, потому что всего месяц назад, если человек не думал обо мне плохо, я был готов пробыть с ним рядом целую вечность. И тогда я взял да и ляпнул напрямую:
— Лив, вам разве не рассказали, что я… — тут я немного замялся, подыскивая нужное слово.
— Не слишком нормальны? — уточнила она спокойно. И посмотрела на меня внимательно, немного склонив голову набок. — Юджин, уверяю вас, все это совершенные глупости. Вы нормальнее многих из летящих на этом корыте. Что не мешает им наслаждаться жизнью. А вы правда военный?
— Бывший, — признался я. — Капитан в отставке.
И зачем-то рассказал ей про то, как я любил свой самолет. И про то, как звал его «Красным волком». И что очень люблю летать. И Лотту. И про Сергея. И как я однажды другим проснулся. И про Мишель. А потом спохватился и замолчал. Мне показалось, что я опять чего-то лишнего наговорил.
Лив помолчала немного, а потом молча подала мне руку и мы отправились бродить по кораблю. И было очень поздно, потому что свет в коридоре стал тусклым, и мы никого по дороге не встретили.
Глава 21Это не любовь, но мы хотя бы попытались
Мы довольно долго гуляли, даже заглянули на нижние палубы. Там тоже многим не спалось, и нам навстречу стали попадаться люди. Еще мы зашли в место, которое называлось «бар», и выпили немного вина. Поболтали о том, о сем. То есть, она болтала, а я кивал. У меня ведь не слишком говорить получается. Она интересно рассказывала. Про то, что у нее своя «клиника». Это место, где людей лечат, я знаю. И про то, что была на какой-то там «конференции». И про свой город. Про синие горы вокруг него. И потом так вышло, случайно, наверное, что мы у каюты Лив оказались и остановились у ее дверей.
Лив сказала, что она провела чудесный вечер. И поблагодарила меня за то, что я ее проводил. А я не знал, что сказать, и просто улыбнулся. И так мы постояли еще немного, а потом услышали, как кто-то идет по коридору. И тогда Лив дверь открыла, и вошла в свою каюту. А потом оглянулась на меня. И сказала:
— Юджин, мое приглашение может выглядеть двусмысленно… — потом смешалась и замолчала. И добавила смущенно: — Если вы не слишком спешите, я могла бы вас чем-нибудь угостить.
И она опять посмотрела на меня снизу вверх своими бездонными глазищами. И что-то в них было такое, отчего я молча кивнул и вошел.
Мы пили вино, и я попросил у Лив разрешения включить музыку. У нее была точь — в — точь такая же каюта, как у меня. И я быстро пролистал меню и нашел нужный альбом. Тот, который мне больше всего нравился. Он называется «Дешевые острые ощущения». Или что-то вроде. Так мне голос перевел. И Лив сильно удивилась, когда услышала эту музыку и сказала, что она очень необычная. Тогда я ей рассказал про Дженис и про то, как она жила давным-давно на планете под названием «Земля», и как она не могла найти любовь, и как сжигала себя, чтобы всем вокруг и ей тоже стало теплее. А может, просто потому, что по-другому жить не умела. А Лив смотрела на меня, не отводя глаз. Точно так же, как давеча в оранжерее. Потом я умолк и мы выпили еще. И еще. И еще раз, пока к меня не начала кружиться голова. Это ее вино, хоть и сладкое, все мои бедные мозги перевернуло.
И мы слушали музыку, и Лив опустила подбородок на сложенные вместе ладони, и прикрыла глаза. И головой в такт покачивала. А потом вдруг открыла глаза и сказала, что я, оказывается, страстная натура. И что я умею это скрывать. И снизу вверх на меня посмотрела. Она сидела в кресле, а я на его широкой мягкой ручке. Потому что больше в каюте сесть было некуда. Был тут еще маленький откидной стул за столом, но довольно далеко от кресла, и Лив предложила мне устроиться тут. И когда она посмотрела на меня, запрокинув голову, я опять от ее необычных глаз оторваться не смог. Они словно горели черным огнем.
Внезапно я наклонился и поцеловал ее. Сам не знаю зачем. А Лив обняла меня за шею и поцеловала меня в ответ. Так сладко, что у меня в голове все окончательно смешалось. Наверное, это от вина. А голос внутри сказал непонятное: «Потеря ориентации. Стабилизировать положение организма?». А я мысленно сказал, чтобы он заткнулся. И голос обиделся. Правда, ненадолго.