И сердитый мужчина замолчал и ругаться перестал. И начал ходить по комнате, и лоб хмурить. И все головы вслед за ним поворачивались. Как куклы, ей-ей! И кто-то произнес: «Сэр, объект нас слышит». И мужчина подошел и надо мной склонился. И стал внимательно на меня смотреть. А я взял и улыбнулся. Просто так. Наверное, оттого, что мне больше не было больно. И хмурый мужчина неожиданно на мою улыбку ответил. И я увидел, как его напряжение покинуло. И легко ему стало, будто он лет сто сбросил.
— Как себя чувствует наш герой? — так он спросил.
— Немного кружится голова. Где я?
Мужчину мои слова немного озадачили. Наверное, он не ожидал, что я так складно говорить могу. Уж больно он уверился, что я просто ходячий поедатель гамбургеров, который больше ни на что не способен. Но все равно, он с собой справился, и ответил:
— Вы в безопасности, мистер Уэллс. Но мне бы хотелось знать, что за биочип вживлен в ваше тело?
Если меня чем и можно было озадачить, то это самое то. Внутри меня? Какой-то «чип»? Это он о голосе, что ли? И тут я решил, что чип этот самый, может, и не самая лучшая штука, что в тебя могут воткнуть, но я к нему уже как-то привык. Частью себя его ощутил. И так ответил:
— Это закрытая информация.
Очень уж значительно это у меня вышло. Я не совсем понял, что это означает, но знаю откуда-то, что когда тебя спрашивают о том, чего ты не знаешь, лучше так отвечать. И тогда все вопросы отпадают, а тебя начинают сильно уважать.
Так и вышло. Человек этот улыбку с лица согнал и сказал:
— Ну да, ну да. Я так и подумал… капитан.
И на своих людей, что позади «смирно» стояли, значительно так посмотрел.
— Вы пока отдохните, капитан. Сейчас наши медики вами займутся. Мы ведь не можем допустить, чтобы человек, который исполнил свой гражданский долг, потерял здоровье. Скоро будете лучше прежнего. А потом мы пообщаемся подробнее.
И еще что-то добавил. Про то, что мои усилия, конечно же, будут должным образом оценены, а издержки «компенсированы материально». И «весьма щедро». И еще сказал что-то про «славные традиции организации, уходящие корнями во времена рыцарей плаща и кинжала». Важно так сказал. Я видел, ему самому от этих слов стало внутри возвышенно, что ли. А уж у тех, что позади стояли, и вовсе чуть припадок от нахлынувшей преданности не случился.
Тьфу ты, пропасть! Всюду у них какие-то традиции. Куда не плюнь. И как я без них на Джорджии жил, не пойму.
Потом я закрыл глаза и уснул. И во сне снова летел над морем. И еще — я был непобедим. Я рассекал пространство, что твоя стрела, и воздух вокруг моего тела был спрессован в сталь. И мое оружие — мои кулаки — летело в цель, и я вздрагивал от удовольствия, когда мои ракеты взрывались. И чувствовал укол радости, когда бортовая лазерная батарея выдавала боевой импульс. Во сне я был «Красным волком». А потом пришла Мишель и поцеловала меня в губы. Такой вот замечательный сон.
Глава 32Герой и его слава
К утру мне стало совсем хорошо. Только кулаки еще саднили и дышать было немного больно. Но строгая холодная женщина в белой одежде и такой же смешной высокой шапочке мне сказала, что это скоро пройдет. И меня одели во все новое, дали черные блестящие ботинки и даже повязали на шею галстук.
А потом я стоял в каком-то большом зале, где было много людей, и важный человек в форме громко произнес:
— Дамы и господа, представляю вам образец имперского гражданина, капитана Юджина Уэллса.
И все вокруг встали и начали хлопать. Словно я певица какая-нибудь.
Но просто так стоять в ярко освещенном месте, когда все вокруг тебе рукоплещут и вообще — улыбаются почем зря, было как-то неловко. И тогда кивнул. Совсем как тогда, на лайнере. И вокруг меня стали кружиться какие-то жужжащие штуки, и я все щурился от яркого света, что в глаза мне бил. Но голос про эти штуки не сказал ничего, и я решил, что бояться их нечего.
И потом ко мне все время подходили какие-то люди и рассказывали, как они горды оттого, что им чего-то там выпало, и жали мне руку, и долго ее трясли, и все время улыбались куда-то в сторону зала. А жужжащие штуки так вокруг и порхали. А мужчина громко живописал, как блестяще завершилась тщательно спланированная операция, и хотя жертв среди сотрудников избежать не удалось, преступности Плима был нанесен «сокрушительный удар», чему в огромной степени поспособствовал капитан Уэллс, то есть я. И над головами людей крутились большущие цветные голоролики, где я, совсем как в кино, прыгал и вертелся, раскидывая каких-то небритых глыбообразных типов. И все люди задирали головы и смотрели на них, а потом снова на меня, а потом снова мне хлопали.
Потом вперед вышел какой-то очень важный мужчина, и все сразу притихли. А мужчина подошел ко мне и встал рядом. И сказал проникновенно, что такие граждане, как я — гордость и опора Империи. А потом повернулся и повесил мне на шею цветную ленточку с блестящей штукой. И сказал, что для него это незабываемый день. И руку мне осторожно пожал, словно я из фарфора был. И долго так ее держал, и при этом к залу повернулся. Наверное, это чтобы его летучие штуки лучше видели. Голос мне сказал, что они нас «снимают». И еще сообщил, что меня, оказывается, «наградили».
Так они меня довольно долго мучили. Но уйти было неловко, ведь столько людей тут ради меня собралось, и я терпел.
Еще у меня что-то спрашивали из зала. И мужчины и женщины. Хотели узнать, надолго ли я посетил их планету, женат ли я, сколько у меня детей, и как я отношусь к проблеме равенства каких-то полов, а также — что я думаю о конфликте «квакеров» и «белой партии», и какие политические последствия применительно к астероидному кризису, на мой взгляд, это может повлечь. Особенно одну дамочку интересовал «военный и экономический аспекты проблемы». И какой у меня любимый цвет. И как я отношусь к свободной разнополой любви. И правда ли, что я работал под прикрытием под видом разносчика пиццы. И еще много всего.
Трудно мне было, вы не поверите как. Я ответил, что жены у меня нет, и детей тоже. И что к проблеме полов я отношусь с уважением. Там, где я не знал, что сказать, я отвечал, что это «закрытая информация», и улыбался. И все с понимающим видом кивали. Такая уж это волшебная фраза. А про любовь я сказал, что давно ее ищу, но пока мне не удается понять, что это такое. И что рано или поздно я это узнаю. И женщины из зала начали мне бурно аплодировать, а мужчины натянуто улыбаться. И оглядываться вокруг, словно не поняли, куда это их занесло.
И когда меня провожали из этого гостеприимного дома, то дали маленькую платежную карточку, вроде моего жетона, и сказали, что это «скромная компенсация». Еще добавили, что рассчитывают на мою порядочность и благоразумие. Правда, тот, кто это говорил, неловко себя чувствовал. Будто с обезьяной какой разговаривал. А напоследок мне вернули мой подарок. Не именно мой, но точь-в-точь такой же. И заверили, что это абсолютная копия моего пенала, с полностью идентичным содержимым. И еще он теперь не горит, не боится воды, и выдерживает какое-то там «давление». Я подумал, что Анупаму ведь все равно, какой пенал я его сестре привезу, этот, новый, или старый, испачканный и помятый. И согласился. И все были очень довольны. Мне пожали руку, посадили в большую машину и отвезли домой к Васу. А вокруг ехало несколько мотоциклистов с оружием. И народ мне смотрел вслед, раскрыв рты.
Васу, меня когда увидел, чуть в обморок не упал. Сильно он напуган был. Сказал, что нипочем не верил, что «отмажусь», так я много народу покрошил. Рассказал, как его шарахнуло из парализатора. И как он под кучей мусора спрятался, а потом уполз через мусоропровод на другой этаж. Так вот и спасся. И еще он сказал, что я чисто «киборг-убийца». Киборг — это такой искусственный организм, так мне голос перевел. А я в ответ, что никакой я не киборг. И что я самый, что ни на есть, настоящий. Хотя у меня теперь и новые ботинки. «И еще галстук» — сказал Васу. И мы с ним обнялись, как братья. Ведь это мой «компаньон». И даже «кореш».
Глава 33Неожиданные последствия, или хорошо ли быть знаменитым
С этого дня работать нам стало значительно легче. После того, как меня показали по визору, заказы мистеру Рико так и сыпались. И все просили, чтобы пиццу непременно мы с Васу привезли. Точнее, чтобы именно я ее принес. И даже были готовы за это платить больше. Мистер Рико — толстый мужчина с большими волосатыми руками, сказал мне, что будет теперь мне платить десять процентов с каждого кредита. А Васу — вдвойне от прежней суммы. Потому что Васу ему объявил, что он — мой «менеджер и компаньон».
Еще мистер Рико сказал, что мы можем съедать столько пиццы, сколько влезет. Он очень озабочен стал в последнее время, потому что не успевал теперь выпекать столько, сколько ему заказывали. Но все равно, как видел меня, все время улыбался и говорил, что сначала думал, будто я простой придурок. А на самом деле я оказался таким важным человеком. И еще всегда добавляет, что для него это большая честь, когда я его пиццу развожу.
И заказы мы теперь развозили не по окраинам, а по всяким особнякам да офисам. Для этого мистер Рико и коробки новые заказал — цветные и красивые. И еще он сказал, что «количество переходит в качество», и что «конъюнктура меняется», и что мы теперь в другой «ценовой нише». Наверное, он оттого это говорит, что наша пицца подорожала втрое.
Когда мы приезжаем по адресу, я беру коробку и иду к клиенту. И какой-нибудь важный мужчина встречает меня, жмет мне руку и просит «автограф». А женщины, что в этих домах встречаются, мне радостно улыбаются, словно я их давно пропавший и внезапно обретенный брат. А мою пиццу они небрежно отдают какому-нибудь слуге. И все расспрашивают меня о каких-то глупостях. Вроде того, что если я снова вожу пиццу, то продолжаю ли я выполнять очередное секретное задание, или что я думаю о тенденциях перевода транспорта с водородных на метаново — электрические двигатели. И еще меня приглашают на всякие «вечеринки». А дамы хихикают и норовят потрогать меня за руку. Только я от приглашений отказываюсь. Я не очень ловко себя чувствую, когда вокруг много людей и все на меня смотрят. Я-то знаю, кто я на самом деле. И не люблю выглядеть глупее, чем есть.