Одним словом, вывалился я из этого два-ноль-восемь в совершенном раздрае.
Глава 49Не все коту масленица
Снова мне выпало лететь в группе «Твердь». Самая собачья работенка, скажу я вам. Того и гляди, в океан нырнешь, и с концами. Со мной шли Дыня и Файвел, и Милан старшим группы. А Борислава с Гербом назначили в группу прикрытия.
Поначалу все шло нормально. Разведка не подкачала: в районе было чисто. И погода как на заказ. Хотя как по мне — пускай уж лучше шторм. Бодаться с ветром легче, чем с истребителями. Полковник, как всегда, не то чтобы недоговорил, а, скажем, неверно расставил акценты. Потому что, хоть техника у землян и уступала нашей, но все же оказалась не такой уж и примитивной. Если мы и вылезали из драки целыми, то исключительно за счет превосходства в скорости. Да еще средства постановки помех и наблюдения у нас были покруче. В этом мы землян делали, факт.
Конечно, звено современных истребителей могло бы решить проблему на раз-два. Но «Криэйшн» экономила как на новых самолетах, так и на дорогих боеприпасах. Одна новая противокорабельная ракета со всеми хитрыми примочками стоит как пара наших собранных из металлолома «Москито». И вовсе не факт, что она долетит до цели, потому что охранялись эти авианосцы — мама дорогая! Пилоты же, мы то есть, покупались по бросовым ценам. Так что компании ни к чему были заморочки с подавлением ПВО. Заводы — с ними все ясно. Заводы атмосферу загрязняют. Метан и углекислота — тоже. А истребители и стационарные средства ПВО — нет. Их подавление влетит в огромные деньги, сравнимые с бюджетом войны планетарного масштаба. Хорошо хоть, большую часть земных военных спутников мои предшественники под орех разделали. Иначе нас встречали бы сразу на границе атмосферы. А так нам частенько удавалось сделать работу и смыться еще до подхода земных «птичек».
Так вот, в этот раз не обошлось. Минут через пятнадцать после того, как мы начали сброс «опарышей», высотный разведчик сообщил о незваных гостях.
Даже в таком дерьмище, как эта изгаженная планетка, земляне воевать не разучились. И явно решили бороться за свое болото до конца. И вот уже «Зонтики» насмерть сцепились с четверкой «Миражей-XF», как у землян звались эти палубные птички. Шустрые такие атмосферные машинки со стреловидными крыльями и характерными изогнутыми клювами. А мы, чтобы повторный вылет не делать, поджали задницы и тянули над самыми волнами, изо всех сил изображая из себя морских птиц. Уж больно неохота было за бесплатно сюда возвращаться. И скорость тоже не увеличить — личинки эти нежные — страсть. Нечего сказать, задница, а не работа.
В общем, тянем мы вдоль побережья, да молимся, чтобы пронесло. Тут оно и началось. До сих пор я только с их истребителями сталкивался. Хотя и знал, что в таких условиях землянам больше за выживание приходится бороться, чем воевать, но все же соображал, что какие-никакие наземные силы ПВО у них тоже имеются. Но думал про них, как про что-то далекое. Мол, это возможно, но не со мной.
А в этот раз по нам с берега как дали! Целая серия пусков. Когда бортовые системы засекли радары наведения, ракеты уже на курс вышли. Должно быть, мобильный ЗРК по нам отработал. А мы висим над самой водой и скорость у нас — тьфу. Только и успели сбросить контейнеры да рвануть, кто куда. Триста двадцатый одну ракету лазерами разделал. Еще одна с курса сошла — спасибо помехам.
В воздухе такое творилось! От генераторов, что на полную мощность визжали, голова раскалывалась, или что там у самолета вместо нее. Милана достали первым. Один подарок ему основной двигатель повредил, и пришлось ему тянуть к берегу, чтобы хоть какой — то шанс на эвакуацию остался. Ведь над морем кого эвакуировать — гиблое дело. У нас и техники-то такой на борту нет. Потому над водой катапультироваться — билет в один конец.
С базы пришла команда на срочное возвращение, и все дружно рванули вверх. Файвел за старшего, как заместитель командира группы. «Зонтики» все еще крутили карусель со своими «Миражами». Герб одного даже ссадить умудрился. И тут Милан катапультировался. Над самым берегом. За пяток секунд до того, как движок окончательно пошел вразнос. Капсула его штатно вышла, маяк сработал, ложемент отстрелился. В общем, все, как надо. Ну, я и подумал: какого черта ждать, пока за ним кого-нибудь вышлют? Пока вернемся, пока команду прикрытия подготовят. И подготовят ли вообще. И еще — что земляне не упустят шанса с пилотом нашим познакомиться. А у меня спарка, место еще для одного есть. В общем, крикнул я: «Красный волк», прошу прикрыть, обеспечиваю эвакуацию «Сурка», и рванул на сигнал маяка.
Что тут началось! Диспетчер орет, требует немедленно возвращаться. Триста двадцатый сообщает о захвате системами наведения и вероятности успешного выполнения миссии в двадцать два процента. Файвел требует занять место в строю. Герб матерится, рычит от перегрузок и называет Файвела «вонючкой». А Дыня сообщил, что на борту нет необходимого вооружения. Но, тем не менее, из строя вывалился и за мной спикировал. Сказал, что ПВО отвлечет.
На Триста двадцатого я рыкнул. Что-то типа того, если помереть боится — хрена было в меня влезать? Базе тоже ответил. На тему прошлого их мамы. И что, мол, «Сурка» не брошу. Дыне приказал обработать батарею лазерами. Толку от них в атмосфере немного, тем более, на таких скоростях и у самой земли. Однако пару кабелей пережжет — и то дело. Ну а Файвела я просто послал. В семье не без урода.
Потом вмешался сам Крамер. Приказал прервать миссию и возвращаться. Всем. Немедленно. Под угрозой перехвата управления и физического наказания. И Триста двадцатый тут же сообщил, что обнаружена попытка захвата управления. Попытка пресечена, внешние каналы блокированы. Я даже не подумал — на думание времени не было: земляне новый залп сделали, — а, как бы сказать, в подкорке, что ли, мелькнуло: что бы я без своего напарника делал?
Две ракеты мы сбили. Пара в море ушла. Пару за собой Дыня уволок. А я, весь мокрый от страха, врубил гравы и завис над пляжем. Так уж я устроен, наверное. Боюсь до дрожи в коленях, и толку от меня в такие моменты — чуть. А все равно делаю по-своему.
Завис я в паре метров, словно мишень. Секунды считаю, не обращая внимания на все, что мне орут в десять голосов. А Милан ко мне по мокрой гальке ковыляет, не жив, ни мертв. От шока после катапультирования не отошел. Где идет, а где и на четвереньках ползет. Совсем худо ему. Я просто шаги его считаю, под гулкие замедленные комментарии Триста двадцатого.
Время будто остановилось.
«Обнаружена новая групповая цель, две единицы, пеленг шестьдесят, скорость 4М… тип не определен… предположительно — атмосферные истребители… расчетное время выхода на дистанцию атаки — две минуты… цель ставит помехи… „Дыня“ получил повреждения, уходит… попытка перехвата управления… блокировано…»
Я, словно огромный слон, боясь сделать неверный шаг, чтобы не раздавить крохотную козявку, шевелю двигателями ориентации. Они явно не рассчитаны на работу у земли, я никак не могу выдать микроимпульс, так необходимый мне для скачка в десяток метров в горизонтальной плоскости. Меня уносит на сотню метров к югу, едва не воткнув носом в гальку. Милан сворачивает на новый курс и упорно тащится в мою сторону.
Вторая попытка. На этот раз получше. Я — начинающий нейрохирург, что учит свои конечности двигаться по миллиметру в минуту. Есть ближе пятьдесят. Немного снесло к западу. Милан останавливается, качается в тяжелых раздумьях, и вновь корректирует свой вихляющий шаг. Импульс. Плюс пятнадцать метров. Как же мне не хватает «Гепарда»! С ним бы я подполз куда нужно в пару секунд.
Импульс. Одиннадцать метров. Поднимаю фонарь и только сейчас пугаюсь — а есть ли в комплекте моего старикана аварийный трап? Запросто за ненадобностью могли не укомплектовать. И тут же с облегчением чувствую — есть выход трапа с правого борта. Резиновая колбаса шлепается о камни и мгновенно принимает форму. Милан цепляется за трап едва ли не зубами. Втягиваю его на борт. Ощущаю глухой стук тела о ложемент. Отстреливаю трап. Приподнимаюсь на два десятка метров и ползу над самой волной. Давай же, парень! Пристегивайся! Пока я над водой, я почти невидим. Но вот потом нас сожрут и не подавятся. Давай, черт тебя дери!
«Групповая цель на дистанции атаки, разделяется… обнаружен захват поисковым радаром…»
«Принял…»
— «Шакал» — «Красному волку». Отвлекаю гостей. Уходи.
Это Борислав. Не ушел, шельма. Пикирует сверху на моих гостей. Герб тоже здесь. Крутит карусель один против троих. Ну, парни, умеете вы удивить!
— «Красный волк». Уйти не могу, груз поврежден. Иду курсом восемьдесят.
Облачко конфетти на тактическом дисплее. Молодчина, Борислав.
«Обнаружен пуск ракет, две единицы, пеленг сто двадцать».
— «Шакал», пуск с земли!
— Принял.
Укол где — то внутри. Биение чужого пульса. Милан подключился. Бортовой доктор накачивает ему в кровь стимуляторы. Тело по-прежнему лежит неудобно. Сам не повернется уже. Потому как едва не труп. Не пристегнуться ему. Тут и здоровый вряд ли развернется, в такой тесноте.
Решение пришло неожиданно — наполняю кабину оператора аварийным гелем. Тот еще вариант, но за неимением лучшего… Теперь вперед. Не подведи, старик!
Движки вибрируют так, словно внутри пара тонн той самой гальки с пляжа. Ветер, гад, норовит прижать к воде неожиданным порывом. Тряска усиливается. Сто миль от берега. Уйти дальше. Хрен его знает, что за дальность у их ЗРК. Сто тридцать. Облачко конфетти. Второй гость кувыркается в море. Сто шестьдесят. Пора.
Нос задирается в зенит. Указатели тяги в красном секторе. Горячо плечам. Не настоящим, конечно. Плечам меня-самолета. Растет температура обшивки. Проходим слой густых, набитых скомканной ватой, облаков. Тяжелые кувалды молотят меня со всех сторон. Отбойные молотки норовят проделать дыру в сердце. Боль в боку, спине. Резкий укол и тупое, с оттяжкой, ощущение больного зуба. Отказ системы управления правого маневрового.