Лучар уставилась на него, открыв рот:
— Откуда ты узнал все это? Может быть, ты шпион моего отца или Эфраима, посланный, чтобы вернуть меня обратно?
В свою очередь Иеро в недоумении уставился на нее, после чего расхохотался самым неприличным образом.
— Мой Бог, — воскликнул он сквозь смех, — эти фантазии можно извлечь из головы любой девчонки, наслушавшейся легенд древнего времени! Давай прекратим бесполезно растрачивать время на эти бредни, ладно? Я хочу получить ответы на свои вопросы. И должен предупредить тебя, что у меня есть разные способы для получения правдивых ответов, если тонкое воспитание и манеры, которыми ты хвастаешь, плюс некоторая благодарность ко мне не доставят этих ответов добровольно. Теперь рассказывай. Из какого места известного нам мира ты пришла? Если ты действительно не знаешь, где лежит твоя страна, то скажи мне по крайней мере, как она называется? Каким образом ты очутилась здесь?
Девушка мрачно смотрела на него, ее глаза сузились, как будто в задумчивости. Затем ее лицо прояснилось, она приняла решение и заговорила мягко и смущенно.
— Прости меня, Пер Иеро (правильно?), я не хотела грубить тебе. Очевидно, я так долго была важной персоной, что мне очень трудно снова стать обычным человеком. Я пришла из страны, которая, как я полагаю, лежит где-то на юге; только, видишь ли, теперь я не знаю, где юг Я действительно жила в городе, и этот дикий берег, скалы и болота — совсем не то, к чему я привыкла. О да, моя страна называется Д’Алви и лежит на побережье соленого моря Лантик. Что еще ты хочешь знать?
— Ну, — сказал Иеро весело, — это уже значительно лучше. Должен заметить, что я вовсе не такой дрянной человек, как тебе могло показаться. Только запомни, девочка, что я люблю правдивую речь. Так что оставь фантастические истории для детишек, и мы будем друзьями. Расскажи теперь, каким образом ты оказалась в том несколько затруднительном положении, в котором я тебя нашел.
Пока крошечное пламя костра плясало на тонких ветках, Лучар поведала ему о своих приключениях. Хотя Иеро поверил ей не более, чем наполовину, но и этого было достаточно, чтобы полностью поглотить его внимание.
Судя по ее рассказу, она действительно пришла с далекого юго-востока — оттуда, куда направлялся он сам. Это вставило его с особым вниманием ловить каждое ее слово.
Ее страна была землей каменных городов и тропических лесов, гигантские деревья которых достигали небес; землей постоянных сражений, крови и смерти; землей огромных зверей и воинственных людей. Церковь и духовенство, насколько он понял, как и Аббатства, проповедовали мир, терпимость и сотрудничество. Но священники не имели возможности прекратить постоянные войны между различными городами и государствами. Государства состояли из нескольких социальных слоев — каст благородных нобилей, купцов, ремесленников, крепостных крестьян и управлялись самодержавными властителями. Государства имели свои армии — такие, какие могла содержать их экономика, основанная на взыскиваемых с крестьян и торговцев налогах.
Иеро засыпал ее градом вопросов:
— Умеют ли ваши люди читать и писать? Есть ли у вас старые книги о прошлом? Знаешь ли ты о Смерти?
Лучар ответила, что они, конечно, умеют читать и писать. По крайней мере — духовенство и многие из сословия нобилей. Бедняки были заняты тяжелым трудом и, за исключением некоторых, посещавших церковные школы, не учились ничему. Купцы были знакомы с простейшими арифметическими действиями. Что еще его интересует? О Смерти, разумеется, знали все. Но книги древних лет были запретными для населения, кроме, может быть, духовенства. Она сама никогда ни одной не видела, но слышала об их существовании. Каждый, кто находил такую книгу, должен был сдать ее властям под угрозой смерти.
— Великий Бог! — воскликнул пораженный метс. — Если все, что ты говоришь, — правда, то ваш народ собрал весь социальный хлам прошлого в его наихудшем виде. Я знаю, что некоторые племена, живущие здесь, у Внутреннего моря, имеют рабов и занимаются разбоем, и я думал, что они, вероятно, наиболее отсталый народ из всех нам известных. Но ни в Республике, ни в Атви ничего не слышали о вашей стране. Королевства, крепостные крестьяне, беспрерывные войны, армии и почти поголовная неграмотность! Если твоя страна в чем и нуждается, так это в хорошей приборке!
Его непритворное негодование было встречено молчанием девушки. В гневе она прикусила полную нижнюю губку, кровь прилила к ее темным щекам. Однако глупое упрямство не было свойственно Лучар; она уже понимала, что ее странный спаситель — человек умный и, главное, образованный. Она почувствовала, возможно впервые в жизни, что ее далекая родина отнюдь не является совершенством.
— Извини меня, — отрывисто произнес Иеро, — я резко отозвался о твоей стране. Я никогда не слышал о чем-либо подобном. Возможно, Д’Алви — очень приятное место или, во всяком случае, интересное. Давай перейдем к твоей собственной истории. Мне хотелось бы услышать, как ты очутилась здесь, столь далеко от Лантического моря. Я знаю, какой длинный путь ведет туда; ведь мой путь с севера был не меньшим.
— Ну, — начала она несколько неуверенно, — я убежала… убежала от моего хозяина… Я была его рабыней, и он жестоко относился ко мне… Я говорю правду, — прошептала она, и ее темные глаза наполнились слезами.
— Хорошо, девочка, я верю тебе. Продолжай. Когда это случилось?
Лучар бежала больше года назад. Первое время жила она очень тяжело: воровала жалкую пищу из крестьянских лачуг, почти все время оставаясь полуголодной. Были у нее и опасные приключения с дикими зверями; везение и огромная жизненная стойкость не раз помогли ей избежать гибели. Затем она раздобыла оружие, украв копье и нож. Так она прожила несколько месяцев на границе между обитаемыми землями и великими джунглями, пока однажды, упав с дерева, не сломала лодыжку. Лучар ждала неминуемой смерти от какого-либо хищника, но, к счастью, первым нашел ее эливенер.
— Как, ты тоже знаешь о них? — с изумлением спросил Иеро. — Я не представляю, как они могли забраться в такую даль. Что делают эти люди в вашей стране? Доверяет ли им ваш народ? — он был очень возбужден: здесь, несомненно, была связующая нить между их странами, разделенными огромными пространствами и несходством жизненного уклада.
Эливенеры, последователи так называемой «Одиннадцатой Заповеди», были братством странников, образовавшимся, возможно, еще до Смерти. Они носили простую одежду коричневого цвета, были строгими вегетарианцами, не имели никакого оружия, кроме деревянного посоха да небольшого ножа, и обычно странствовали в одиночестве. Эливенеры переходили с места на место, никому не доставляя беспокойства и не причиняя вреда. Иногда они выполняли за пропитание какую-нибудь работу: обучали детей или пасли стада. Они были хорошими врачами, всегда готовыми оказать помощь больному или раненому. Они ненавидели Нечистого, но не предпринимали никаких активных действий против него, если только не подвергались непосредственной угрозе. Еще они обладали странной властью над животными, и даже лемуты обычно сторонились их. Никто не знал, где расположены их центры и имеются ли центры вообще и каким образом пополняется их братство. Они казались далекими от политики, но многие руководители Республики, члены Ассамблеи и даже Совета Аббатств не любили их и не питали к ним доверия. Когда же таких людей спрашивали о причинах их неприязни к эливенерам, ответ бывал очень неопределенным: наверное, они что-нибудь высматривают или замышляют. Очевидно, они не были христианами, а если и были, то умели хорошо это скрывать. Эливенеры признавали пантеизм, жили и действовали в соответствии с древней заповедью (апокрифической, добавил бы ученый Аббатства), ставшей их законом: «Да не уничтожишь ты ни Земли, ни всякой жизни на ней».
Иеро нравились эти вечные скитальцы. Члены братства, которых он не раз встречал, казались ему порядочными, здравомыслящими людьми, во многих отношениях гораздо более достойными, чем некоторые самозванные лидеры его собственной страны. И он знал, что Аббат Демеро тоже любил их и, главное, доверял им.
Иеро слегка откинулся назад, распрямляя затекшую спину и намереваясь продолжать свои расспросы. Вдруг Лучар с криком бросилась через затухающий костер к стволу дерева, возле которого лежало оружие, но споткнулась и упала прямо на грудь священнику, повалив его навзничь.
5. НА ВОСТОК
— Смотри! — пронзительно закричала она, — позади тебя чудовище! Я вижу его! Черное, с длинными клыками! Вставай и защищайся, быстро!
«Прошло уже три недели с тех пор, как я последний раз говорил с женщиной», — размышлял Иеро, крепко сжимая ее горячее сильное тело и не делая никаких попыток двинуться с места. От девушки шел пряный, свежий аромат и еще какой-то едва уловимый запах, ассоциировавшийся с чем-то диким, свободным, непокорным.
— Это мой медведь, глупышка, — нежно сказал он. — Не бойся, он не причинит тебе вреда.
Пока он говорил, его губы, прижимавшиеся к ее густым душистым волосам, осторожно скользнули к нежной шее. Иеро заметил Горма уже минут десять назад и передал ему мысленный приказ оставаться снаружи их убежища под густой кроной дерева. Очевидно, любопытному и общительному молодому медведю захотелось поглядеть на гостя.
Девушка резко оттолкнула Иеро, вскочила на ноги и гневно уставилась в его смеющиеся глаза.
— Эй, значит, правда то, что все говорят о священниках? Компания трусливых бездельников, любителей задирать женские юбки! Брось свои лукавые мысли, священник! Я могу защитить себя, и я это сделаю!
Иеро сел и стряхнул чешуйки коры и сухие листья со своей куртки. Затем он подбросил несколько веточек в костер; огонь вспыхнул и осветил его лицо — цвета меди с высокими скулами.
— Послушай, юная леди, — сказал он спокойно, — давай обсудим все прямо. Я не любитель ходить вокруг да около. Возможно, в вашей стране на юге другие обычаи, но священники Аббатства Канды не дают обета безбрачия. Я — здоровый, нормальный человек, и в моем возрасте большинство священников женаты, а кое-кто — даже дважды. Однако у нас очень строгие законы, карающие насилие над женщиной и любые подобные преступления. Я также не имею привычки заниматься любовью с детьми, а тебе, я полагаю, не больше пятнадцати? Не так ли? — читая ей эту нотацию, он поглаживал Горма, который положил голову на его колени, всматриваясь маленькими, насмешливо блестевшими глазками в стоящую напротив девушку.