Когда совсем стемнело, они остановились на ночлег под невысокой скалой, надежно прикрывшей их лагерь со стороны моря. Воспользовавшись этим, Иеро развел небольшой костер из сухого плавника. Девушку удивила осторожность, с которой он пользовался огнем.
— В море могут быть корабли, — напомнил ей священник. — И вряд ли их экипажи будут дружественно настроены к одиноким путникам. Ты должна это знать: ведь ты была на таком корабле.
Они поужинали, и Иеро продолжил занятия.
— Я хочу, чтобы ты поняла еще кое-что, — сказал он. — Я могу значительно ускорить твое обучение. Но для этого я должен проникнуть в твой мозг и передать ему все необходимые навыки. Я не желаю этого делать.
— Но почему? — спросила девушка. — Я ничего не имею против, и если таким путем можно быстрее усвоить искусство мысленной речи, то…
— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — прервал ее Иеро. — Для такого обучения я должен полностью овладеть твоим мозгом. Ты хочешь, чтобы я знал все, абсолютно все о тебе: твои мысли, мечты, чувства, надежды и желания, все, что скрывается в твоем подсознании?
Ее лицо стало задумчивым и серьезным.
— Я понимаю, что ты хочешь сказать… — прошептала она. — Спасибо тебе за твою деликатность… Очень тяжело отказаться от возможности быстро все понять и изучить… Ведь это — огромный новый мир для меня. Но я понимаю, что ты прав. Никто не захочет, чтобы о нем знали все.
— Тогда не будем терять времени, девочка. Вспомни все, что я тебе уже рассказывал, и попытайся использовать эту технику практически. Ты должна…
Утром, проснувшись, Иеро ощутил себя несколько утомленным, но Лучар была свежа, как обычно. Она захотела заниматься весь день, и Иеро решил продолжить путешествие не раньше, чем следующим утром. До полудня девушка упорно тренировалась; наконец, он предложил ей мысленно позвать Горма. К ее неописуемому восторгу, медведь услышал телепатический сигнал девушки. Иеро показалось, что и Горм испытал не меньшее удовольствие, чем Лучар.
День был солнечный и яркий; ни лорс, ни медведь не ощущали привычной дрожи, охватывающей их тела при предстоящей смене погоды. Это немного раздражало Иеро, но он старался ничем не выдавать своего настроения. Молния была одним из самых непогрешимых символов, и он понимал, что рано или поздно случится нечто, связанное с этим знаком. Священник считал себя весьма посредственным специалистом в предвидении будущего, однако в данном случае ошибки быть не могло. Возможно, грядущие неприятности все-таки связаны с погодой, и необходимо просто ждать. Он снова заставил себя подавить раздражение и обратился к насущным делам.
Ночь прошла спокойно, и утром они двинулись в путь по нескончаемому пляжу побережья. Однажды путники заметили стаю огромных, стремительно бегущих птиц — очевидно, нелетающих. Птицы мчались по песку далеко впереди, и единственное, что бросилось в глаза Иеро — необычный зеленый цвет их оперения. Он отметил про себя, что эти существа имеют отличное зрение и крайне осторожны.
Следующей ночью, при ярком свете полной луны, Иеро поймал большую рыбу, весом, как ему показалось, не менее сотни фунтов. Рыба едва не порвала леску, но в самый ответственный момент Горм залез в воду и с редкостной сноровкой оглушил ее ударом лапы, после чего Иеро без труда вытянул рыбу на песок. Клоц, возбужденный всеобщей суматохой, сначала гарцевал вокруг, но когда Лучар начала чистить рыбу, фыркнул и ушел в заросли. Вскоре оттуда донесся звучный хруст веток.
Наступивший день был облачным. Пока они собирались в путь, пошел небольшой дождь, и Иеро набросил на плечи девушки свою запасную кожаную куртку. Погода, однако, оставалась теплой и почти безветренной.
Мелкий дождь продолжался всю ночь и весь следующий день. Море оставалось спокойным, но легкая дымка тумана окутала окрестности. Иеро ощущал смутное беспокойство: мысль о Молнии снова пришла ему в голову. Слабый дождь и туман трудно было считать плохой погодой — во всяком случае, в том смысле, который связывался с этим символом.
Лучар усердно тренировалась и последние два дня стала необычайно молчаливой. Она уже хорошо освоила простые сигналы; девушка и Горм часами развлекались, подавая друг другу и выполняя простые команды «стой», «иди», «ложись», доступные вообще любой дворняжке. После полудня тревога Иеро необъяснимым образом стала возрастать, и он запретил своим спутникам использовать мысленную речь. Пока он еще не понимал, что его беспокоит, но привык доверять своим инстинктивным ощущениям. Однако его чуткие животные — лорс и медведь, казалось, ничего не замечали.
Тем не менее, когда беда грянула, священник осознал, что основная вина лежит на нем: он не был подготовлен к подобному повороту событий. Действительно, Враги расставили ловушку с большой тщательностью.
Если бы Горм по-прежнему шел следом за Клоцем, если бы девушка не послала мысленный сигнал, сообщая, что медведь учуял кучу дохлой рыбы, если бы Иеро не расхохотался… Если бы — если бы — если бы!
А на первый взгляд эта маленькая бухта выглядела совершенно пустой. За смутной пеленой тумана неподалеку от побережья виднелись маленькие островки. На берегу находилось несколько невысоких пригорков, заросших кустарником и оливково-зелеными пальмами. Только тихий шорох прибоя нарушал тишину раннего вечера. Иеро придержал лорса, какое-то неясное предчувствие промелькнуло в его голове.
Затем он послал Клоца вперед; но неожиданно медведь обогнал их, высоко задрав нос и нюхая воздух, как будто почуял какой-то пугающий его запах. Лучар, не подозревая об опасности, рассмеялась: поза медведя показалась ей забавной.
Внезапно расселины скал и заросли кустарника извергли множество странных фигур. Орда покрытых шерстью лемутов, похожих на огромных отвратительных обезьян, бросилась к путникам, собираясь обойти их с тыла. Уши Иеро заполнил дикий вибрирующий вой, хорошо знакомый ему по стычкам в северных лесах. В руках Волосатые Ревуны держали дубины, длинные копья и угрожающе потрясали большими ножами.
Однако, как оказалось, не это было главной опасностью. Из-за маленького скалистого островка, расположенного в сотне ярдов от берега, бесшумно выскользнуло длинное черное судно без мачты. Несколько фигур в капюшонах на его палубе что-то делали около блестящего металлического механизма, ствол которого был нацелен в сторону лорса и его всадников.
Священник реагировал инстинктивно, с невероятной и почти бессознательной быстротой тренированного Киллмена. Даже рефлексы животных, медведя и большого лорса, не могли сравниться с ним в скорости.
— «Назад!» — последовал его приказ Клоцу и Горму; сжимая в руках метатель, он скатился с седла. Застывшая от неожиданности девушка сидела где обычно, крепко стиснув коленями шею лорса. Клоц, присел на задние ноги, резко развернулся и сделал гигантский скачок. Он был уже в пятидесяти ярдах, когда его хозяин упал на песок.
Иеро успел прицелиться, его палец уже лежал на спусковом крючке, когда оружие Нечистого выстрелило. Блеснул голубой огонь, резкий запах озона наполнил воздух. Иеро ощутил страшный удар в грудь, и мгновенно возникший холод затопил его сознание.
Проваливаясь в темноту, он подумал.
«Так вот что означала молния!»
Затем наступило небытие.
6. МЕРТВЫЙ ОСТРОВ
Сначала он почувствовал боль, чуть позже возникло ощущение движения. Иеро попытался приподняться, но что-то мешало ему сделать это. Постепенно он осознал, что лежит на спине на твердой поверхности, которая ритмически вздымается вверх и вниз.
Страшная боль, импульсы которой пронизывали все тело, гнездилась в груди. Его правая рука была свободна и Иеро инстинктивно положил ее на грудь, пытаясь определить источник боли. Пальцы натолкнулись на какой-то тяжелый предмет странной формы, ощупали его… «Что-то не так, — подумал он с неосознанной тревогой, — здесь должен быть медальон — мой медальон с крестом и мечом!»
Внезапно он понял, что его глаза открыты, но вокруг полная — или почти полная — темнота. Когда он усилием воли попытался блокировать боль, память вернулась к нему.
Молния! Против него использовали какое-то оружие, похожее на искусственную молнию. Это означало, что символ правильно предостерегал: он действительно был поражен ударом молнии, посланной с корабля Нечистого. И сейчас он, очевидно, находился на этом корабле, покачивающемся на волнах. Ему не раз случалось бывать на судах Республики и на купеческих кораблях — ощущение было сходным.
Боль в груди все еще мучила его, но она уменьшилась — стала, по крайней мере, терпимой, и сознание работало нормально. Что за странный предмет лежит на его груди? Его руки осторожно ощупывали эту вещь, пока не наткнулись на прикрепленный к ней кожаный ремень. И тогда, поняв, что произошло, Иеро вознес молчаливую благодарственную молитву. Вражеское оружие, электрическая стрела или нечто подобное, ударила прямо (или была направлена — кому ведом промысел Божий?) в серебряный медальон, который являлся знаком его сана. Результат: оплавленная, искореженная пластина серебра и человек, оставшийся в живых!
Его руки скользнули ниже, к животу, и нащупали широкую полосу гладкого металла, крепко прижимавшую его к узкой койке, на которой он лежал. По мерному плеску воды за стеной он понял, что находится в трюме стоящего на якоре корабля.
Глаза постепенно привыкли к темноте, и он смог рассмотреть помещение, ставшее его тюрьмой. Тонкие линии света очерчивали небольшую дверь или люк. Металлическая скоба, приковавшая его к жесткому ложу, замыкалась с одной стороны на массивный замок. Комната (или каюта) была маленькой, менее десяти футов в длину, и не имела никакой мебели. Стены, пол и потолок — все, что он мог разглядеть — были металлическими, голыми, без заклепок или каких-либо швов. До этого священник знал лишь деревянные корабли и сейчас невольно восхитился искусством неведомых судостроителей. Нехотя он был вынужден признать, что Нечистый оставил позади многие достижения Аббатств — в том числе и в области мореходства. Он вспомнил также, что этот корабль не имел ни мачт, ни трубы, и, следовательно, его приводила в движение иная сила, нежели паруса или паровая машина. Суда с примитивными паровыми двигателями были последним достижением судостроительных верфей Республики.