Священнику захотелось сладкого, и он закончил свою трапезу куском пеммикана. Затем он встал, потянулся и глубоко вздохнул.
— Ты не представляешь, девочка, как хорошо на свободе после подземной темноты, — сказал он, подставляя лицо прохладному ночному ветру. — Манун — это неописуемый ужас. Там даже воздух пропах смертью. На этом острове ничего не растет — ни травы, ни кустарников, ни кактусов.
Она содрогнулась, и Иеро внимательно взглянул на нее. Она выглядела безупречно тонкая, изящная, с темными кудрями, на которых играли блики лунного света. Что-то в его глазах заставило ее поднести руку к голове и нервно погладить волосы.
— Я скучал по тебе, ты знаешь, — сказал он просто и, облокотившись на руку, прилег на землю.
Лучар отвернулась от него; казалось, она внимательно изучает залитые лунным светом дюны.
— Вот как, — заметила она дрогнувшим голосом. — Это хорошо, потому что мы тоже скучали без тебя.
— Я сказал, что скучал по тебе, — повторил Иеро. — Я много думал о тебе. Удивительно, но я больше беспокоился о тебе, чем о собственных делах.
Она повернулась, и он увидел блеск ее больших темных глаз. Несколько мгновений длилось молчание, затем она заговорила.
— Иеро, я вовсе не сбежавшая от злого хозяина девчонка-рабыня.
— Ну что же, — сказал он с досадой, — я догадывался об этом. И будь я проклят, если это обстоятельство меня хотя бы немного волнует — даже если оно кажется очень важным тебе. Девушка, которую я полюблю, всегда будет мне дорога, чтобы с ней ни случалось в жизни раньше. И меня не интересует, кем ты была в своей варварской стране!
— О-о-о! — воскликнула она сквозь слезы. — Ты ужасный человек! Что ты подумал обо мне! Я хотела сказать тебе что-то важное, но ты даже не хочешь выслушать меня! Можешь отправляться обратно на свой остров Смерти или куда угодно! Ты сам полумертвый и выглядишь, как выкопанный из земли труп и пахнешь похоже! — разгневанная, она вскочила на ноги и умчалась в темноту, покинув священника.
Но его раздражение скоро прошло. Он уныло почесал в затылке, с удивлением подумав: «Почему я так разозлился? Пожалуй, я вел себя не слишком умно!»
— «Что нового?» — спросил он у Горма, который внезапно появился из темноты и лизнул его грязное, заросшее лицо.
— «Никакого движения вокруг, — пришел немедленно ответ. — Кроме запаха мелких ночных животных, я ничего не почувствовал. Враги, вероятно, ушли обратно на свой остров».
— «Жди здесь и наблюдай, — передал священник. — Я пойду к воде, мне надо умыться».
Он медленно поднялся на дюну. Внутреннее море было пустынным; лунный свет серебрил его воды, тихие и спокойные в эту ночь. Мысли Иеро были далеко от этого прекрасного зрелища: он внимательно искал следы врага. Вверх и вниз по побережью пронеслись его мысли. Но он не обнаружил никого, кроме зверей и птиц.
Затем он собрал в тугой комок свою новую силу и бросил ее вдаль, над многомильным пространством воды — туда, где находился остров Смерти. Священник пытался обнаружить направленные против него злые мысли, но не нашел ничего.
Удивленный, он повторил поиск. Но это не принесло успеха. Там, в далекой крепости, Нечистый оградил ментальным барьером свои владения. Иеро ощущал, что над островом витают некие мысли, но не мог понять ничего. Он находился в положении человека, пытающегося разглядеть сквозь мутное стекло внутренность аквариума. Он чувствовал движение за барьером, но природа движения оставалась для него тайной.
«Быстро сделано!» — неохотно признал он, спускаясь с песчаного холма на пляж и сбрасывая одежду. Позади он слышал фырканье Клоца, который последовал за ним на берег. Лорс боялся снова потерять своего хозяина и решил, по-видимому, нести постоянную охрану.
Священник вымылся и сбрил жесткую щетину, не переставая обдумывать действия врагов. Очевидно, они не представляли себе его возможностей. Но С’дана и вся его свора почувствовали, что существуют какие-то новые каналы связи, и сумели быстро нейтрализовать их. Враги по-прежнему не сумели бы помешать Иеро обнаружить их присутствие — в любом месте, где они могли бы находиться. Однако они полностью лишили его возможности проникнуть в их мысли.
Священник приободрился, сменил одежду и выстирал ту, что была на нем все время плена. При ярком свете луны он даже смог нанести на лицо знаки своего сана. Иеро чувствовал себя вполне отдохнувшим, и только отсутствие привычной тяжести медальона на груди напоминало ему о событиях последних дней. Кусок оплавленного металла, в который превратился его серебряный значок, утонул в море. Затем он пошел обратно к дюнам. Клоц следовал за ним по пятам.
Перевалив гребень песчаного холма, Иеро увидел, что девушка и медведь карабкаются по склону ему навстречу. Взглянув на Лучар, он ощутил удар крови в висках. «Боже милостивый, — подумал он с удивлением, — что со мной творится?»
Подняв голову, она холодно взглянула на него, затем неожиданно улыбнулась. Иеро испытал почти непреодолимое ощущение зондировать ее разум. «Во имя девяти кругов ада, что она думает обо мне? Кто она? Почему я полюбил ее?» — эти вечные вопросы звучали в его сознании, лишая привычного равновесия.
— Извини, я, кажется, был невежлив, — сказал он натянуто. — Забудь о моих словах, — его тон звучал искусственно, он понимал это и в душе проклинал свою неуклюжесть.
— Не стоит вспоминать об этом, Пер Иеро, — ответила девушка. — Я была слишком глупой. Прости меня.
Однако они холодно поглядывали друг на друга, пока Иеро привязывал к седлу выстиранную и еще мокрую одежду. Затем он вскочил на лорса, протянул руку девушке и посадил ее впереди. Они снова двинулись в путь по побережью.
Напряжение владело обоими путешественниками. Они не разговаривали о недавних событиях и тяжелом испытании, пережитом ими. Они хотели бы обсудить другие вещи, но никто не решался начать первым.
Тем временем миля за милей пролетали под копытами Клоца, и Иеро принялся объяснять девушке план дальнейших действий.
— Они довольно хорошо представляют, где мы находимся, — сказал он. — Сейчас они сильно напуганы, но это не продлится долго. Мы должны обогнуть Внутреннее море с востока или пересечь его, чтобы попасть примерно в район Нианы — города, о котором ты мне рассказывала. Нечистый объявит тревогу среди своих слуг и союзников по всему нашему пути — в этом можно быть уверенным. Там, впереди, — он указал рукой на юго-восток, — нет ничего, кроме нескольких мертвых городов. Они меня не интересуют, они сильно разрушены и полузатоплены; вряд ли в них сохранились устройства, которые я ищу. Карта колдуна Нечистого, убитого мной на севере, показывает, что около этих городов южная оконечность Пайлуда подходит вплотную к морю, образуя широкий полуостров. Я хотел отойти от побережья и пересечь полуостров севернее: это сильно сократило бы наш путь. Но тогда нам придется идти по болоту, а без метателя это будет слишком опасной затеей. Мне нечем сражаться с огромными животными, населяющими Пайлуд.
Они ехали под луной до самого рассвета по северной стороне дюн. Дюны закрывали их от наблюдения с моря, но замедляли продвижение вперед. Граница между болотом и песчаным взморьем густо заросла кустарником, пальмами и колючими кактусами. Клоц должен был внимательно выбирать путь и не мог двигаться здесь с такой же скоростью, как на ровном пляже. Иеро, однако, не рисковал идти по открытому пространству: С’дана и его милая компания в любой момент могли появиться на побережье. Он все время проверял каналы связи, пытаясь обнаружить хотя бы следы сигналов: поле ощущалось, но ментальные волны молчали. Видимо, у слуг Нечистого зародились некоторые подозрения о его возможностях, и всякая ментальная связь была прекращена. Это становилось все более опасным.
Шло время, миля за милей тянулись под копытами Клоца. Наконец, Иеро перестал ощущать ментальное поле врага. Это означало, что они удалились на большое расстояние от острова Смерти, и настроение священника несколько улучшилось. Если его мысль не могла достигнуть логова Нечистого, то, очевидно, и враги были не в состоянии обнаружить его. Кроме того, он полагал, что ментальный барьер непосредственно связан с крепостью, с самим Мануном. Вероятно, барьер поддерживался с помощью какого-то аппарата, подобного усилителю ментальной энергии, использованному для контроля за его сознанием. Вряд ли такое устройство можно было передвигать с места на место. Значит, он должен только избегать крепостей и городов Нечистого. Если бы знать, где они находятся!
К рассвету путники разбили лагерь под непроницаемой кроной огромной пальмы. Иеро внимательно осмотрел окрестности и безоблачное небо. Хотя он не видел вражеского пилота с тех пор, как вышел из болот, он не рискнул двигаться днем. Иеро не отважился также осмотреть окружающую местность, воспользовавшись глазами какой-нибудь птицы. Любая неосторожность могла навести противника на след.
Они быстро поели и проспали все утро в тени пальмы. Затем Иеро принялся изучать соседние деревья и кустарники, пока не нашел невысокое дерево с узловатым стволом, покрытым блестящей черной корой. Вскоре ствол зазвенел под ударом меча. Священник срубил его и трудился над неподатливой древесиной весь день, многократно затачивая меч и нож. Наконец, к исходу дня, он вырезал несколько деталей.
— Это для арбалета, — объяснил он Лучар. — Любой Киллмен, опытный воин, умеет сам делать оружие. У меня нет больше метателя, и надежный арбалет — лучшее, что я могу придумать. Еще мне понадобятся прочные рога какого-нибудь животного, а также металл и перья для стрел. Все это требует времени, но метательное оружие мне необходимо.
— Ты научишь меня стрелять?
— Почему бы нет? Здесь достаточно дерева, чтобы сделать два арбалета. Чем лучше мы будем вооружены, тем больше шансов благополучно достигнуть цели. Арбалет устроен так…
Объяснить это было довольно сложно, пока они ехали верхом. Но на следующее утро он нарисовал чертеж на песке и весь день они дружно строгали деревяшки, по обыкновению болтая о чем придется. Паузы в разговоре возникали только тогда, когда кто-либо из людей обращался к Горму, лежавшему напротив и внимательно наблюдавшему за их работой. Иеро изложил свои соображения относительно дальнейшего пути и предупредил медведя, что маршрут будет пролегать по очень опасной области, в которой расположено несколько Городов Смерти. Горм, однако, не был ни удивлен, ни встревожен.