Топор со свистом рассек воздух. Он успел уклониться и, не пытаясь ударить в ответ, просто толкнул глита своим щитом. Ему пришлось опустить голову, чтобы не встречаться взглядом с монстром; он знал, что не должен видеть его глаз.
Гипноз! Никакой ментальный барьер не мог защитить от него! Эта тварь была поразительно умной и умелой. Если бы Лучар не крикнула, думал священник, он лежал бы сейчас с разрубленной головой.
Теперь он боролся с чешуйчатым монстром, сдерживая своим щитом нависший над ним топор. Его противник тоже использовал щит, чтобы блокировать удары меча. От глита исходил неприятный мускусный запах, его блестящая кожа была холодной как лед. Со свистом выдыхая зловонный воздух, он вертел головой, стараясь поймать взгляд Иеро. И он был силен, Боже, как он был силен!
Священник напряг мышцы и, толкнув глита щитом, быстро отскочил назад. Снова перед его лицом, рассекая сырой воздух, просвистел топор. Иеро окинул взглядом противника, стараясь не встречаться с ним глазами и внимательно наблюдая за движениями его рук. Затем священник передвинул щит так, чтобы полностью прикрыть тело и опустил вниз руку, в которой держал меч. Смутно он слышал лязг оружия по другую сторону кабины и рев Клоца, бушевавшего в своей загородке и рвавшегося на помощь хозяину.
Монстр пошел в атаку, высоко подняв топор. Теперь он был открыт для удара снизу. Многолетняя привычка ловить удобный момент по выражению глаз противника сейчас только мешала Иеро. Ему приходилось постоянно бороться с этим доведенным почти до автоматизма приемом.
Глит наступал. Его топор ринулся вниз, и Иеро тотчас отскочил назад, готовясь к резкому выпаду, когда оружие врага ударит о палубу. Могучая рука монстра выпрямилась, и сверкающее лезвие топора пронеслось около колен Иеро. Почти инстинктивно он подпрыгнул в воздух, но лемут успел сильно толкнуть его щитом, отбросив к бизань-мачте. С отвратительным хриплым воем монстр ринулся вперед, снова поднимая топор. Он уже торжествовал победу, надвигаясь на скорчившегося у мачты человека.
Этого момента ждал Иеро. Распрямившись подобно стальной пружине, он швырнул свой щит, как метательный снаряд, над самой палубой. Окованный медью край тяжелого щита ударил по мускулистым ногам монстра. Он рухнул ничком на палубу, выбросив вперед руки; его безносое лицо с глухим стуком ударилось о дерево настила. Когда глит попытался подняться, тяжелый короткий меч вошел в его чешуйчатый череп. Хлынул поток крови, и мерзкий слуга Нечистого перестал существовать.
Священник подхватил свой щит и, огибая загородку Клоца, бросился к другому борту суда, где еще раздавался лязг оружия. Всеобщее молчание и напряженные взгляды людей подсказали ему, что дело там обстоит сомнительно.
Так оно и было. На глазах Иеро капитан Гимп отразил удар пиратского меча, но едва не был насажен на длинный кинжал, зажатый в левой руке Рока.
— Я здесь! — крикнул Иеро. — Придержи его на секунду, сейчас я о нем позабочусь!
Это не было нарушением правил. В подобных поединках выживший в одной из схваток мог помочь товарищу, что обычно и решало исход дела.
Голос Иеро, казалось, вдохнул новые силы в маленького капитана. Хотя его волосатый торс был покрыт кровью, сочившейся из дюжины мелких порезов, он сохранил достаточный запас энергии. Моряк отступил назад, уставился на своего противника бешеным взглядом и кинулся к нему, сжимая меч в высоко поднятой правой руке. Почти не защищаясь, Рок двинулся ему навстречу; его глаза были полны ненависти и отчаяния.
Они столкнулись у стенки кабины, и Гимп показал, на что способен его огромный меч. Сверкающий клинок описал полукруг, рассек левое предплечье пирата и пропахал глубокую борозду на его груди. Удар был так силен, что бросил Гимпа вперед, на палубу. Выронив свое оружие и упираясь руками в доски палубного настила, капитан застыл в странной позе, напоминая изготовившегося к прыжку гигантского бульдога.
Левая рука Рока, вооруженная кинжалом, со стуком упала на палубу. Хлынувшие из страшных ран потоки крови залили его камзол, тяжелая ткань которого внезапно потемнела и приобрела багровый оттенок. Опустив меч, он сделал шаг вперед по направлению к Гимпу, все еще стоявшему на четвереньках. Затем его колени подогнулись, остекленевшие глаза закатились, что-то заклокотало в горле, и пират рухнул вниз. Это был конец.
Команда «Морской Девы» издала дружный ликующий вопль и ринулась к победителям. Едва Иеро успел наклониться и поднять капитана на ноги, как дюжина сильных рук подхватила его и с триумфом понесла к кормовой надстройке судна; там стояла Лучар, ее глаза горели восторгом. Священник, залитый кровью Гимпа и лемута, обнял девушку и внезапно расхохотался. Он перехватил раздраженную мысль, поступившую из палубной кабины:
— «Что это за шум? Неужели я не могу спокойно поспать?»
Разленившийся медведь спал все утро и пропустил сражение. Теперь он изъявил желание выяснить, что произошло в мире за это время.
Все еще держа Лучар в объятиях, Иеро посмотрел на море. Две огромные птицы, лоуны, вдруг погрузились в воду и исчезли; их гигантские тела так стремительно и легко заскользили вперед, словно размерами они не превосходили утят. Он увидел, что брат Альдо выглядит очень утомленным. Очевидно, старый эливенер потратил много сил, удерживая огромных птиц покорными своей воле в течение двух часов.
Гимп поспевал всюду. Он лично осмотрел тело Рока, одновременно рявкнув несколько команд своему экипажу. «Морская Дева» направилась к пиратскому кораблю так уверенно, будто тот был мирной баржей, перевозившей скотину все семь дней в неделю.
Капитан, по-видимому, знал, что делает. Кроме споров о ценности груза пиратского судна, никаких конфликтов между командами не возникло. Среди пиратов были мерзавцы и головорезы всех мастей и пород, но даже грязные Ревуны не проявляли видимой враждебности. Некоторые негодяи даже выражали восхищение воинским искусством Иеро или отпускали сомнительные комплименты Лучар. Это не понравилось девушке, и она скрылась в палубной кабине.
Пока Гимп осматривал груз пиратского судна вместе с его новым капитаном, Иеро присел на скамью рядом с братом Альдо. Священник выразил удивление, что люди без совести и чести способны уважать хоть какой-то закон.
— Морское право — освященный временем обычай, — сказал старик. За время моей жизни — а она, поверь, была очень долгой — только однажды пиратское судно нарушило право. В течение полугода его искали все — пираты, вооруженные корабли купцов и работорговцев. Наконец, оно было найдено… С уцелевших после боя членов экипажа живьем содрали кожу. Основной виновник нарушения — капитан — прожил дольше. Поочередно ему отрубали пальцы, а затем — части руки или ноги, и каждый день кормили его собственным мясом. Я уверен, — добавил старик задумчиво, — что если какой-нибудь капитан снова попытается нарушить право, он погибнет от рук собственной команды.
— Но как же Нечистый? Ведь они не уважают ничего! И потом — мы забыли, что на корабле есть еще два человека с защищенным разумом. Но я больше их не чувствую! Неужели они смогли каким-то образом сбежать?
— Это интересно, — сказал брат Альдо, прикрывая глаза. Мгновение он сидел, будто прислушиваясь к чему-то, затем продолжал. — Я могу дать одно из двух объяснений. Возможно, если они стали подбивать команду к нарушению права, их прикончили. Или они просто сняли приборы Нечистого и уничтожили их. Но сбежать эти люди не могли.
— Надо забрать те приборы, что были у Рока и глита, пока их тоже не выбросили, — сказал священник и со стоном поднялся на ноги. На его боку, в том месте, где он ударился о мачту, был огромный болезненный синяк.
Брат Альдо усмехнулся. Он похлопал по кожаной сумке, висевшей у него на плече, и в ней что-то звякнуло.
— Я попросил Гимпа принести эти штуки мне, — сказал эливенер. — Никто из матросов не хотел даже прикоснуться к ним. Мы внимательно осмотрим их на досуге.
Пока старик говорил, что-то шевельнулось в памяти Иеро. Возможно, это воспоминание всплыло бы на поверхность, но другие мысли отвлекали его.
— Смогли бы эти птицы действительно напасть на пиратский корабль? — спросил он.
— Я не люблю делать такие вещи, но думаю, я бы смог их заставить, — темно-коричневая кожа его лица на миг посерела, и Иеро увидел, что брат Альдо очень старый человек. Пока они наблюдали, как обе команды перетаскивали ящики и тюки с большого корабля в трюм «Морской Девы», эливенер продолжал. — Кто знает, чем все могло кончиться. Лоун, будучи птицей мирной и даже робкой, весит около шести тонн и обладает огромной силой. Они очень редкие, эти лоуны; за всю жизнь я видел их только три или четыре раза.
— Нужно большое искусство, чтобы управлять такими гигантскими созданиями, — с уважением заметил Иеро.
Старик пожал плечами.
— Я учился этому всю жизнь, мой мальчик. И ты сам достиг не меньшего за несколько последних месяцев… Но я чувствую, что тебя еще что-то беспокоит.
— Да, — сказал священник, понизив голос. — Существо, убитое мною, — глит, как назвал его Рок… Ты знаешь, эта тварь оказалась способной к гипнозу… он почти сковал меня. Если бы Лучар не крикнула, все закончилось бы много печальнее. Что это за существо? Матросы выбросили тело за борт, и я не успел осмотреть его. Очевидно, он принадлежит Нечистому.
— До нас доходили слухи о появлении не только новых мутантов, которых вы называете лемутами, но и еще более опасных для человека созданий. Их появление уже не связано с генетическими изменениями, наступившими под влиянием событий пятитысячелетней давности. Эти новые создания выведены в лабораториях Нечистого и обучены в его крепостях. Глит, вероятно, из породы таких существ. Раньше я подобного не встречал.
— Он был похож на отвратительную рептилию, преобразованную в еще более отвратительного человека, — сказал Иеро.
— Ты не находишь, что такие действия очень типичны для Нечистого? — спросил брат Альдо. Он, казалось, не ждал ответа на свой вопрос: его взгляд блуждал по серой и беспокойной поверхности моря.