Как и всегда перед встречей с опасностью, Иеро ощутил легкую нервную дрожь; привычным усилием воли он подавил страх. Тщательно, не торопясь и не обращая внимания на порожденную Домом мерзкую растительность, он искал на почве любые следы древней деятельности человека. Одновременно он поддерживал постоянную ментальную связь со своим мохнатым спутником. Прошло полчаса, и они уже вплотную придвинулись к границе территории Дома.
— «Стой!» — команда медведя заставила вздрогнуть Иеро. Он увидел, что Горм стоит, напряженно вытянув тело вперед, а его маленькие глазки смотрят вдаль. Медведь несколько раз фыркнул, он явно ловил какой-то слабый запах.
— «Где-то поблизости есть металл, — сообщил он. — Запах очень слабый. Не двигайся, я попытаюсь найти это место»
Медведь медленно пошел вперед. В этой части песчаной, поросшей низким колючим кустарником равнины располагалось несколько невысоких холмов. Горм остановился перед одним из них, округлым образованием высотой не более пяти футов. Кусты терна и пучки бурой травы окружали холм со всех сторон и торчали на его вершине. Горм тщательно принюхивался к чему-то, расположенному у основания холма, затем медленно пошел вокруг него. На некотором расстоянии за медведем следовал Иеро, внимательно наблюдая за ним и стараясь не мешать мохнатому следопыту.
Восточная сторона холма, обращенная в сторону владений Дома, была менее округлой, чем западная и казалась как бы стесанной. Заросли огромных поганок находились не более чем в двухстах ярдах от холма, и когда Иеро подумал об этом, то снова ощутил нервную дрожь. Он с усилием направил свои мысли на главную задачу — поиски города.
Медведь остановился у ноздреватого серого камня, лежавшего в основании холма. Затем, по-прежнему ничего не сообщая, он направился дальше и оказался в неглубокой, промытой, вероятно, последним ливнем ложбине. Боковая поверхность холма круто вздымалась над впадиной. Горм поднял лапу и, осторожно действуя когтями, стал расчищать склон. Струйки песка, земли и мелких камней потекли на дно ложбины, открывая в глубине блестящую поверхность.
— «Смотри, — пришла мысль медведя, — здесь металл, очень, очень старая работа людей».
Горм опустил лапу, и священник увидел нечто гладкое и сверкающее. Ровная металлическая поверхность, отполированная, словно зеркало; возможно, это была стена, но скорее всего — дверь. Дверь!
Человек задумчиво посмотрел на склон холма. Зверь сел рядом и стал наблюдать; он выполнил свою задачу. Иеро еще раз оценил фантастическое обоняние своего четвероногого спутника. Обнаружить древний, почти не имеющий запаха металл под слоем земли и камней! Это казалось невозможным.
Затем священник послал сообщение брату Альдо. Теперь, когда он находился у порога исчезнувшей цивилизации, ему была необходима помощь. Если им с Гормом удастся найти путь вниз, в неведомые глубины древнего города, они будут надолго отрезаны от мира. В связи с близостью территории Дома это представлялось рискованным.
Иеро начал копать землю своим длинным кинжалом. Под его осторожными ударами медленно открывалась блестящая металлическая поверхность, лишь слегка тронутая пролетевшими тысячелетиями. Когда брат Альдо и Лучар, покачиваясь на спине Клоца, обогнули холм, работа была закончена. Полностью очищенная от земли дверь была границей между разделенными бездной времени двумя мирами.
— Итак, нам удалось найти вход, — Альдо постучал по гладкой поверхности двери. — Но кто знает, что там дальше? — он повернулся к Иеро. — Пока мы здесь одни, стоит обсудить план дальнейших действий. Гимп и его люди идут за нами пешком и скоро будут здесь. Что ты предлагаешь, Иеро?
К моменту, когда возглавляемый маленьким капитаном отряд показался вдали, главный вопрос был решен. Моряки останутся у холма вместе с Клоцем; они будут наблюдать за окрестностями и, в случае необходимости, придут на помощь тем, кто спустится вниз. Но вторая проблема оказалась более трудной. Все четверо — Иеро, Альдо, Лучар и медведь отправятся в подземный город. Кто же будет передавать оставшимся на поверхности их ментальные сообщения и команды? Как вызвать помощь, если она вдруг понадобится?
Решение предложила Лучар. Ее идея была простой — обучить капитана Гимпа мысленной речи.
Когда маленького шкипера посвятили в этот план, его лицо побледнело. Он испытывал мистический ужас перед колдовскими чарами, позволяющими волшебникам и мудрецам общаться, не произнося ни слова. Но Гимп был смелым человеком. Когда Иеро поклялся капитану, что чары мысленной речи не принесут ему вреда, тот заметно успокоился и объявил, что готов выполнять все указания священника.
И все же он вздрогнул и отпрянул назад, когда мысль Иеро, простое «добрый день», достигла его сознания. Вскоре он нашел, что в беззвучных словах, возникающих в его голове, нет ничего страшного. Тогда, следуя советам всех четверых, капитан попробовал передать собственное сообщение. Сначала из этой попытки ничего не вышло; гримасы, которые строил Гимп, стараясь послать ментальный сигнал, лишь веселили Лучар. Однако за очень короткое время капитан обучился «слышать» каждого из четырех путешественников, включая медведя.
Покончив с проблемой связи, они начали исследовать дверь. Она была сделана из серебристого металла, достаточно твердого и не поддающегося коррозии. Железо или сталь, несомненно, покрылись бы ржавчиной за прошедшие тысячелетия, а этот металл выглядел как новый и казался Иеро совершенно незнакомым. Возможно, где-то в тайных архивах Аббатств имелись сведения об алюминиевых сплавах, но Иеро не был специалистом в этой области.
Дверь, полностью очищенная от земли, блестела в лучах солнца. На ее гладкой поверхности не было ни ручки, ни замочной скважины; очевидно, обычным ключом она не открывалась — если вообще открывалась снаружи. Попытки отжать дверь снизу или сбоку с помощью копий не привели к успеху; два наконечника были сломаны, но дверь даже не шелохнулась. Ее металлическая поверхность также не поддавалась усилиям людей. Наконец, Гимп, встав на колени, просунул в щель между дверью и косяком тонкое лезвие ножа и медленно повел его вверх. Ему удалось нащупать засов на высоте трех футов от порога. Затем в щель был вставлен топор, по обуху которого капитан нанес мощный удар тяжелой секирой.
Иеро потянул створку двери. Медленно, с жалобным, протестующим скрипом, она распахнулась. Люди застыли в молчании перед темным входом; оттуда подуло холодом. За дверью находилась рифленая металлическая плита, переходящая в широкую, слегка изгибающуюся лестницу. Один из моряков радостно закричал, но товарищи зашикали на него. Кто знал, что они открыли? Что могло через эту дверь войти в их мир? Люди чувствовали, что момент был слишком неподходящим для восторженных криков.
— Как быть с освещением? — спросила Лучар.
Никто из мужчин не подумал об этом, и сейчас возникло замешательство. Но выход вскоре был найден. Пожертвовав двумя глиняными кувшинами и частью запасов волокна и горючего масла, заготовленных на случай схватки с Домом, моряки соорудили светильники. Они давали не слишком много света, но это было лучшее, что люди могли сделать.
Горм пошел первым; его маленькие глазки блестели от возбуждения. За ним последовал старый эливенер, сжимавший в руках свой тяжелый посох и глиняную лампу. Иеро, с мечом наготове и еще одним светильником, шел третьим; Лучар замыкала группу. Дневной свет позади них становился все более тусклым и вскоре исчез совсем. Теперь они полагались только на неяркий огонек ламп. Лучар несла маленький мех с запасом масла, которого хватило бы, чтобы заправить светильники пару раз; но никто из них не знал, как долго будут продолжаться поиски.
Лестница, бесконечно извиваясь, вела вниз. Обоняние Горма и мысленное прощупывание пространства, регулярно производимое священником, не выявляли ничего живого. Изредка путники останавливались, чтобы проверить связь с Гимпом и его людьми.
Когда лестница, наконец, закончилась, им показалось, что прошло уже несколько часов. Гулкое эхо шагов подсказало, что они находятся в каком-то обширном пространстве. Спустя некоторое время, Горм и Иеро почти одновременно ощутили движение вверху, потом слуха путешественников достигли слабые шорохи.
— Летучие мыши! — Сказал брат Альдо. — Очевидно, это место как-то связано с поверхностью.
Это утверждение было бесспорным. Но где находится другой вход в этот подземный мир? И кто имеет доступ к нему?
Пока мужчины обменивались впечатлениями, Лучар бродила в полумраке. Внезапно она вскрикнула и позвала их к себе. Слабый свет поднятой лампы озарил закрепленную на стене панель со множеством переключателей, пронумерованных древними символами.
— Откровенно говоря, я боюсь прикоснуться к ним, — заявил священник.
— Я тоже, — сказал эливенер после некоторого раздумья. — Но у нас нет другого выхода. Масла надолго не хватит, даже если мы будем экономить его. Здесь может быть какое-то освещение, и оно нам просто необходимо. Я полагаю, что мы должны попытаться. Все наше предприятие является крайне опасным, и это не первый случай, когда мы вынуждены рисковать.
Иеро, отбросив сомнения, надавил на первый переключатель. Сначала ничего не произошло. Затем, к их изумлению, возник слабый тусклый свет. Он становился все сильнее и сильнее, все ярче и ярче, пока почти не сравнялся со светом солнечного дня, царившего на поверхности.
Путешественники огляделись. Они находились на платформе, прилепившейся, словно ласточкино гнездо к стене огромной, невероятной величины пещеры.
12. КОНЕЦ И НАЧАЛО
Размеры этой подземной полости были невообразимы. Путники не могли представить, насколько далеко они находились от поверхности земли, но, очевидно, это расстояние было значительным. Пещера выглядела явно искусственной. Источавшие бледный свет длинные стержни, похожие на светильники Мануна, прикрепленные к ее потолку, позволяли рассмотреть гигантское пространство.
Открывшиеся их взгляду стены имели форму огромных пятиугольников, вырубленных в твердой породе. Наверху их поверхность была грубой и необработанной, но ниже, футах в тридцати над полом, можно было различить гладкий полированный камень. Кое-где на стенах поблескивали металлические панели. Широкое кольцо свободного пространства отделяло расположенные в центре машины от стен.