Но вот икра прошла все три стадии: покой яйца, развитие эмбриона, покой эмбриона. Как же теперь «разбудить» эмбрион, заставить его выйти из икринки?
В природе это происходит так. Идут дожди, мягкая свежая вода заливает дно лужи. Просачиваясь в торф, она приобретает чуть кислую реакцию. Проходят день, два, три — в воде появились мириады бактерий и инфузорий. Все! Условия созданы, и все икринки разом переходят в последнюю стадию своего развития: выклев молоди. Это происходит очень быстро — молодь словно торопится родиться именно в этих условиях. Весь процесс вылупления из икры — сколько бы ее ни было и в какие бы сроки ни откладывали ее родители — протекает всего за 1-5 часов. И вот уже в луже кишат юркие пестрые мальки.
Но это в луже. А в аквариуме? Тут уж приходится мудрить. Применяют усиленную аэрацию, иногда в воду добавляют трипафлавин. Но мальки могут упорствовать, «не желая» рождаться. Тогда бросают на поверхность воды сухой корм, который быстро разлагается, и в воде образуются тучи бактерий. Вот когда «пробуждаются» эмбрионы!
Однако ко всем этим ухищрениям прибегают редко. Достаточно подлить в аквариум с икрой мягкой воды с чуть кисловатой или нейтральной реакцией и поднять температуру до 24-26 °С, как начнется массовый выклев.
Афиоземионы, цинолебиасы, птеролебиасы и другие рыбы этого семейства пользуются все большей популярностью у любителей аквариума как благодаря своей окраске, так и интереснейшему образу жизни. В подходящих условиях эти однолетние рыбки живут не один год, а несколько. Аквариумисты научились пересылать их икру в обычных почтовых конвертах. В маленький полиэтиленовый пакет помещают икру вместе с подсушенной торфяной крошкой и отправляют в простом авиаконверте.
Живучесть этих «авиапассажиров» поразительна. В 1963 году я получил из Дрездена конверт с икринками. Расписываясь за заказное письмо, проставил время — 10 часов утра. Отпустив почтальона, налил в банку отстоявшуюся мягкую воду температурой 22 °С и высыпал туда торфяную труху. Это была не первая посылка с икрой, которую мне прислали таким путем, поэтому я подумал:
«Завтра должны вылупиться мальки». Каково же было мое изумление, когда в половине двенадцатого в воде уже плавали восемь крохотных цинолебиасов! И это после восьми дней пути в конверте!
Икромечущие карпозубые очень интересны и для различных научных исследований. Наблюдения за икрой в состоянии покоя помогают выявить ряд общих закономерностей анабиоза. Легкость перевозки икры и несложное выкармливание мальков позволяют наблюдать за поведением живого организма в самых необычных ситуациях, например в условиях невесомости на орбитальных космических станциях.
Научная ценность афиоземионов и их собратьев в наши дни все более возрастает. В связи с исследованиями пресноводных водоемов Африки в аквариумы попадают новые виды этого семейства, в том числе неизвестные раньше ярко окрашенные виды афиоземионов, ролоффии и др.
За рубежом существуют общества любителей икромечущих карпозубых. Члены этих обществ связаны между собой и постоянно обмениваются письмами с пакетиками «сухой» икры… Вот написал эти слова и в страхе остановился. А дело вот в чем.
Много лет назад опубликовал я в журнале «Наука и жизнь» статью об однолетних рыбах. Боже, что тут началось, редакцию завалили письмами, а вскоре и мне переправили два огромных мешка. Я не поленился, но не на ответы, а на подсчет — только в этих мешках (потом дослали еще) оказалось 426 писем с просьбой прислать икру и лишь восемь с вопросами о биологии этих рыб. Вот на эти восемь я и ответил. А что было отвечать остальным четырем сотням? Даже если бы я превратил свои аквариумы в фабрику производства сухой икры, удовлетворить всех было бы невозможно.
Понятно желание любителя аквариума заполучить интересующих его рыб. Но не лучше ли самому проявить инициативу и попытаться создать общество? И когда вы сможете предложить что-то своим товарищам по увлечению, тогда и они будут предлагать вам.
И еще вот о чем я хотел бы сказать. Вот держу в руках толстую книгу «Ривулусы Старого Света» — это только об однолетних рыбах из Азии и Африки. А написал ее большой знаток этих рыб Иорген Шеель, между прочим, генерал датской армии. Не постеснялся на весь мир (книга издана в США) признаться, что свое свободное время посвящает аквариумам. Как жаль, что у нас иные «большие» люди до сих пор стесняются публично объявить о подобных увлечениях. Прежде всего это относится к ученым. А как они могли бы обогатить и нашу, и мировую аквариумную литературу!
Пустяки, о которых стоит поговорить
Седые головы склоняются к маленькому аквариуму, под сводами одного из залов Британского музея раздаются возгласы удивления:
— Обратите внимание, джентльмены, нет ни одной рыбки, повторяющей окраску других.
— Эти рыбки могли бы стать королевами рыбьего мира, будь они покрупнее.
— А самки совершенно невзрачные, серые, намного крупнее самцов. Как вы думаете, господа, чем объяснить такую разницу размеров?
— Мистер Гуппи, так вы полагаете, что эти рыбки избавили население острова Тринидад от тропической лихорадки?
— Да, я полагаю, что это так, — говорит мистер Гуппи, ботаник, который только на днях вернулся с далекого острова Тринидад и вместе с великолепной коллекцией тропических растений привез в Лондон живых крохотных рыбок.
— Джентльмены, — продолжает он, когда почтенные члены Королевского общества снова располагаются в креслах, — я должен обратить ваше просвещенное внимание не только на отмеченные уже вами удивительные особенности этих рыбок. Я хотел бы сказать, что крохотные жители тринидадских рек ехали в Европу в очень тесной банке. В пути корабль три раза испытывал страшную качку, причем один раз мы перенесли прямо-таки ужасающий шторм. И вот, несмотря на дорожные неприятности, рыбки здесь, в Лондоне. Из этого можно заключить, что тропические гостьи могли бы жить и в аквариумах Британского музея. И не только жить, джентльмены. Местные жители утверждают, что эти рыбешки не мечут икру, а рожают живых детенышей, которые тут же начинают плавать.
В зале раздался смех. Солидные седовласые ученые смеются от души. Живых детенышей! Мистер Гуппи — ботаник, ему простительно не знать многие подробности из жизни рыб, но все же нельзя допускать таких ляпсусов. Живых детенышей рыбы рожают, об этом знали еще древние греки. Но живородящие рыбы — это акула, скат, а не тропические малявки. Нельзя же так простодушно верить туземцам и обещать живорождение мальков в аквариуме.
Но простодушными оказались как раз заслуженные академики. Маленькая рыбка с острова Тринидад и в самом деле оказалась живородящей. Вскоре в аквариумах Британского музея плавало уже не шесть пар рыбок с далекого острова, а сотни гуппи — так назвали этих рыбок в честь ученого, который привез их в Европу в 1866 году.
Гуппи — это распространенное название рыбки, а научное звучит иначе — Poecilia (Lebistes) reticulata. Родовое название значит «изменчивая», видовое — «сетчатая».
Гуппи принадлежат к отряду Карпозубообразные (Суprinodontiformes), большинство живородящих входит в семейство Пецилиевые (Poeciliidae).
Живорождение в аквариуме! Разве это неудивительно? Кто не хочет наблюдать у себя дома это явление? И европейские аквариумисты бросились на поиски новых представителей интересного семейства.
Гуппи широко распространены в водоемах Гвианы, Венесуэлы, островов Барбадос и Тринидад. Из Южной и Центральной Америки переселились в аквариумы любителей и родственники гуппи: из окрестностей Рио-де-Жанейро такая же маленькая рыбка с черными брызгами на сером фоне тела гирардинус Phalloceros caudimaculatus (названа так в честь естествоиспытателя Жирарда), из Гватемалы и с острова Куба желто-серая, иногда с черными крапинками гамбузия — Gambusia affinis affinis (на местном наречии «гамбузино» — пустяк, о котором не стоит и говорить).
В 1907 году из Южной Мексики переселились в любительские аквариумы плятипецилии. Они оказались очень изменчивы. В короткий срок в Европу попали серые рыбки с пятнами разного цвета: основная форма — pulchra (красивая), а также целая вереница естественных вариантов окраски — rubra (красная), nigra (черная), зеленая, черная с желтыми и красными пятнами, красная с черными пятнами и многие другие.
Вот где было широкое поле деятельности для скрещивания и выведения новых форм. Одна за другой стали появляться в аквариумах цветовые вариации, каких не создала сама природа. Скрещивать плятипецилии было очень просто: они не требовали таких огромных аквариумов, как золотые рыбки, росли гораздо быстрее и, наконец, давали совсем сформировавшихся мальков, которых легко выращивать. Одно только удручало селекционеров: форма у плятипецилии была самая обычная.
А между тем дотошные исследователи тропических рыб уже искали оригинальную по форме рыбку. Еще в 1848 году появилось описание меченосца — живородящей рыбки с длинным мечевидным отростком от нижней части хвостового плавника. Известно было, что меченосцев нашли в реках Атлантического побережья Мексики. Но сколько ни кружили в этом районе агенты аквариумных фирм, никак не могли найти эту рыбку. Правда, удалось завезти в Европу самок, к сожалению, неоплодотворенных, а вот самцы как в воду канули.
В начале 1909 года правительство Мексики открыло новый порт Пуэрто-Мехико. И вот в окрестностях этого порта моряки европейских судов летом того же года поймали наконец меченосцев. Это были яркие стройные рыбки изумрудно-зеленой окраски с вишневой линией вдоль боков тела и великолепным черным мечом. Они были чудесны сами по себе, но какова же была радость аквариумистов, когда выяснилось, что рыбки этого рода легко скрещиваются с плятипецилиями. С тех пор в аквариумах появились невиданные в природе меченосцы — красные, белые, желтые, черные и сочетающие все эти цвета в разном порядке и с разными оттенками. Сейчас меченосец (Xiphophorus helleri) — одна из самых популярных аквариумных рыб. Кстати, полагают, что в европейских аквариумах этих рыб ныне больше, чем на их родине, где они встречаются довольно редко.