– Ты, наверно, из Скоттии? – спросил Мартин.
– Да, – подтвердил Патрик, с некоторым удивлением посмотрев на главаря струтеров.
– Не слишком строгие нравы на твоем острове.
– Это правда. Раньше монахам у нас можно было даже жениться.
– Правда что ли? – заинтересовался Накам.
– Это было давно. Во времена Патрика-крестителя, имя которого я недостойно ношу. По прошествии лет Святой Престол запретил у нас браки в среде монахов, хотя, говорят, в некоторых монастырях эта традиция еще какое-то время сохранялась. Но я этого уже не застал.
– Жаль. Я бы тогда поехал доживать свою жизнь на твой остров, – сказал Накам.
– Тебе-то зачем? – спросил Кудар. – Хочешь стать монахом?
– Нет, – вмешался в разговор Конрад, – просто тогда он смог бы задирать подолы монашкам.
– Я и так могу! – отозвался Накам.
Витинги рассмеялись.
– Мне кажется, это неправильно, – сказал раздумчиво Мартин, – если у человека есть жена и дети, он должен трудиться ради них. Тогда он не может посвятить себя в полной мере Богу. Уж лучше пусть он будет хорошим отцом и мужем.
– Думаю, наместники Святого Престола руководствовались схожими соображениями, – ответил Патрик, – хотя, когда я был молод, этот запрет казался мне слишком жестким. Но теперь я, пожалуй, готов с тобой согласиться. Ты странный человек, Мартин из Голина. Большинство тех, кого я встречал до сих пор на этом краю Европы, даже не знали, что за Англией есть еще какой-то остров. А ты знаешь о далеких землях, говоришь на разных языках и даже рассуждаешь о монашестве. Мне кажется, ты выбрал не ту дорогу.
– У меня не было выбора, – сказал Мартин.
– Кстати, про дорогу, – заговорил Кудар, – Мартин, долго ты еще собираешься вести нас на восток?
– Ты знаешь, зачем я это делаю.
– Я не вижу погони. Если мы продолжим идти, как идем, то скоро войдем во владения Тройденя. Неразумно, уходя от волков, нарваться на медведя.
– Мы поменяем направление, как только я буду в этом уверен, – спокойно ответил Мартин.
Разговор оборвался с появлением голого Стегинта. Витинги переглянулись. Накам издал какой-то поросячий звук. Патрик нахмурился. Тит скрестил руки на груди. Ятвяг подошел к поклаже и стал рыться в ней.
– Эй-эй! Побережнее! – прикрикнул Кудар. – Что ты ищешь?
– Мне нужна одежда ромовского стража.
– Я выкинул ее.
– Андай!
– Не ругайся, как язычник, черт тебя возьми! Конь и так едва тянет свою ношу.
Появилась Судислава, и всем стало ясно, что произошло. Недоумение сменилось весельем, и только Стегинту было не до смеха.
– Если до завтра останемся здесь, я сделаю тебе одежду из оленьей шкуры, – сказала Судислава.
– Но это моя шкура! – возразил Накам.
– Прекрати, – сказал Мартин.
– Я подстрелил этого оленя! – настаивал струтер, показывая на него рукой, словно призывая товарищей в свидетели.
– Тебе не на чем вести шкуры убитых животных. Ты все равно бросишь ее здесь.
– Ладно. Только пусть не ходит у меня перед глазами. А то я издали приму его за оленя.
В тот день обед перешел в ужин. Путники досыта напились крови и наелись жареной дичины.
Через день пути по запустелым землям Меруниски странники увидели поселение на пологом холме, далеко врезавшемся в озерную гладь. Кудар сходил на разведку и, вернувшись, сказал, что не встретил ни души. Витинги вышли из леса и приблизились. Внешняя оборонительная ограда на невысоком валу была частично обвалена, но высокие ворота стояли невредимые. Их вершину венчал олений череп. Один из рогов был обломан.
Путники вошли внутрь селения и очутились на площади с идолом. Истукан, закованный в старые доспехи, казался человеком. Чтобы убедиться, что это не так, Кудар поддел палкой личину. Из-под нее показалась безликая деревянная башка. Ржавый шлем брякнулся на утоптанную землю.
Около дюжины дворов расположились полукругом между площадью и берегом озера. Избы из толстых бревен выглядели так, словно хозяева покинули их только вчера. Лишь кровля на некоторых постройках просела. Иные двери были приоткрыты.
– Благодарение тевтонским братьям, – сказал Конрад, – в эту ночь дождь нам не страшен.
Вдвоем со Стовемелом они закрыли ворота, подняли и вложили в петли лежавший на земле засов. Стовемел негромко вскрикнул, загнав в ладонь занозу.
– Видел рога над воротами? – спросил Накам у Стегинта, отдавая ему поводья коня и осторожно присаживаясь на порог крайней избы. – Тебе не хватает их к твоему наряду.
– Твоей голове тоже чего-то не хватает, – отозвался ятвяг.
– Не сердись на него, Накам, – бросил Мартин, проходя мимо, – он имел в виду волосы.
– Конечно, волосы! А что же еще?
Конрад расхохотался.
– Сожри вас геенна огненная! – проговорил Накам.
Обойдя дворы и убедившись, что в поселении нет ни души, гости рассредоточились. Кудар спустился по склону осмотреть лежавшие у воды лодки. Судислава извлекала занозу из руки Стовемела. Патрик и Накам отошли в сторону – монах исповедовал струтера. Оставив коней у берега, Мартин и Тит носили седла, оружие и поклажу в большой дом, стоявший на самом высоком месте.
Видимо, прежде этот дом принадлежал главе поселения. Кровля поднималась высоко над земляным полом. Кроме стен ее поддерживали два столба. Вокруг очага было много свободного пространства. Рядом с троном стояла пряжа. Свет косыми лучами проникал внутрь через несколько узких окон, проемы которых были устланы плауном. Сбросив ношу, Мартин подошел к одному из них и посмотрел на двор.
– Что-то неладно? – спросил Тит.
– Я рассчитывал, что мы встретим в пути разоренные селения, – не сразу ответил Мартин, – и сможем подкрепить в них силы, но это селение никто не разорял. Крестоносцы забирают в плен детей и женщин, а мужчин почти всегда убивают. Дома поджигают. Если бы я увидел здесь хоть один труп, мне было бы спокойнее, – Мартин протянул руку и взял пальцами с окна пучок плауна – его собрали недавно.
Стегинт спустился к реке вслед за Кударом.
– Днища лодок пробиты, – сказал струтер.
Стегинт заметил, что Кудар не спускает глаз с воды. Две тростинки в воде наклонились и двигались не так, как остальные. Кудар достал нож и неспешно вошел в воду, обхватил стебель ладонью и резко ткнул вниз. Из воды пошли пузырьки, потом на поверхности обозначилось красное пятно. Кудар приблизился ко второму стеблю и обхватил его, но в этот раз дернул вверх. На поверхность вынырнул человек. Кудар схватил его за волосы и приставил нож к горлу. Пленник взревел с досады. Тело его товарища уже всплыло на поверхность.
– Кто ты такой?
– Я служу Скуманду.
– Давно следите за нами?
– Два дня.
– Зачем?
– Мы хотели взять вас этой ночью.
– Продолжай.
– Даже если вы спасетесь сегодня, вам не уйти далеко. Скуманд знает о вас. Все вожди уже знают, что вы сделали и откуда пришли. Дороги перекрыты. Еще несколько дней – и соберется войско четырех вождей. Будет великая охота на вас. Лучше бы вам было повеситься на дереве.
Кудар перерезал ятвягу горло и отпустил голову.
– Он не сильно дорожил своей жизнью, – сказал убийца, вытирая окровавленное лезвие, и добавил, обернувшись к Стегинту, – беги, скажи всем. Я иду следом.
Витинги собрались в большом доме.
– Надо было привести его живым, – посетовал Накам, – я бы еще поговорил с ним.
– Они наверняка следят за поселением, – сказал Кудар, – они нападут в середине ночи. Нам нельзя оставаться.
– Уйдем в начале ночи, как стемнеет, – сказал Мартин.
– И куда мы пойдем дальше? – спросил Накам.
– У нас одна дорога, – заговорил Стовемел, – на полдень через окраины Руси и Польши.
– Ну, нет, – сказал Конрад, – мы так будем идти еще три месяца.
Мартин скрестил руки на груди.
– Стовемел прав. На полночи нас ждут. На западе – Ятвягия. На востоке – Литва. У нас нет другого пути.
– Есть, – возразил Конрад, – мы уже не раз ходили через Литву.
– Князь Литвы – непримиримый язычник. Когда он узнает, что случилось в Ромове, он распустит разведчиков по всей своей земле, лишь бы не пропустить нас. Когда он нас схватит, он сдерет с нас кожу, а ромовское серебро и золото станет ему наградой. Мы идем на полдень.
– Не решай за всех, Мартин из Голина. Я, Конрад по прозвищу Диавол, говорю тебе – я вольный витинг и пойду тем путем, который сам выберу.
– Да, но если ты не безумец, ты пойдешь с нами, – посмотрел на него Мартин и добавил, – коня я тебе не дам.
Лицо Конрада покривилось. Пальцы перебирали древко секиры. Мартин ждал. Конрад обвел взглядом товарищей. Никто не был готов поддержать его. Большой витинг посопел и отошел. Мартин посмотрел на Тита:
– Ты поведешь нас через русские земли. Назовешь друзьями, если наткнемся на заставу, дружину или самого князя. И скажешь, что мы для вас сделали.
– Я давно предлагал тебе этот путь, – ответил Тит.
Когда сумерки сгустились, разбойники тихо покинули селение. Пройдя полпоприща по берегу озера, они свернули на полдень и благополучно достигли леса. Здесь они спрятались, а с приближением утренних сумерек продолжили путь.
Опять потянулись трудные дни с длинными переходами и короткими передышками. Край озер остался позади, но обширные болота и многие ручьи замедляли движение.
– Мне нужно переговорить с тобой без послухов[120], – сказал Тит, помогая Судиславе перейти ручей.
– Я подойду к тебе, – ответила Судислава.
Ночью, когда все уснули, но костер еще горел, потрескивая сырыми поленьями, Судислава подошла к Титу и положила руку ему на грудь. Тит поднялся, подкинул дровину в огонь, и вдвоем они отошли от стана в глубь чащи. Вокруг засветились россыпи бледно-синих огоньков.
– Что это? – спросила она.
– Такое бывает в лесу в начале осени, – сказал Тит.
– Это ведьмины огни?
– Они не опасны.
– Красивые…
Она присела на корточки и попыталась прикоснуться к источнику загадочного свечения.