— О! — выдохнула я.
— А еще ходят слухи, — склонился к моему уху блондин, — что именно Одноглазый является батюшкой твоего поклонника, который готов сопровождать нас в нашем путешествии.
— А! — удивилась я и поглядела на ир Янсиша. Он кивком подтвердил слова ведьмака.
Я перевела взор на Рыбацкий залив. Схватка подходила к своему завершению. Одноглазый явно выходил победителем.
— Но он же давным-давно умер? — заволновалась я, глядя, как один пиратский капитан с легкостью отрубает голову другому.
— А ты думаешь, что твой поклонник двадцатилетний мальчишка? — ехидно поинтересовался Андер.
Я мысленно прикинула, сколько лет может быть Каю. Ясно было одно: больше сотни. Но оно и понятно, Кайрэн человеком никогда не был, а демоны и эльфы живут очень долго.
Красноречиво поглядела на своих собеседников, но парни бросали на меня скептические взгляды.
— Кай не причинит нам вреда, — поспешно заверила их.
И блондин, и брюнет мне не поверили, лишь обменялись между собой снисходительными взглядами. Я насупилась — за кого они меня принимают? Хотела возмутиться вслух, но в этот самый миг оба призрачных корабля рассыпались на миллиарды сверкающих брызг и столбом поднялись к темным небесам. Столб воды ударил во тьму, и она отступила, открывая нашим взорам сияющие голубые небеса и ослепительно яркое солнце.
И вот долгожданный момент настал — в залив стали заходить корабли. Я, позабыв обо всем, вновь приникла к перилам. Незабываемое, нереальное зрелище предстало моему взору.
Сияя в солнечных лучах, отражаясь в бликующих морских водах, в Рыбацкий залив входило множество парусников с белоснежными, нежно-голубыми, ярко-алыми, золотыми, изумрудно-зелеными парусами.
Впереди скользили легкие прогулочные шхуны, кечи и шлюпы, красуясь изящно вырезанной кормой, резными бортами и вычурно украшенными деревянными фигурами на высоко поднятых носах.
За ним шли торговые фрегаты, каравеллы и морские ладьи. Гордые, независимые, маневренные. В них гармонично сочеталась утонченная красота и практическая польза.
Последними вошли в залив и проплыли мимо нас грозные, строгие военные барки, бриги, фрегаты. Их борта были оснащены металлическими пушками, да и команды не размахивали руками перед зрителями, не улыбались нам, а, вытянувшись в струнку, строем стояли на палубах, зорко оглядывая приближающийся берег.
Андер присвистнул, а Дарин, не сдерживая эмоций, завопил:
— Глядите-ка, это же главный сторожевой корабль «Неустрашимый»!
— И что в нем особенного? — сухо осведомилась Нелика.
— Как это что? — Ир Бальт посмотрел на свою девушку, как на скудоумную. — Это же «Неустрашимый»!
Ристон усмехнулся и пояснил:
— Это не совсем обычный корабль. Для его создания потребовалось целых шесть лет, а на один только корпус мастера-корабелы употребили больше двух тысяч стволов лучших эльфийских сосен. «Неустрашимый» считается самым мощным военным кораблем и имеет три палубы, на которых установлено сто пушек. В команде этого корабля состоит больше восьми сотен человек.
— А-а-а, — протянула полуэльфийка, а наши ведьмаки провожали «Неустрашимого» жадными взорами.
Мы с Неликой переглянулись, не разделяя восторгов парней, и Лисса сказала:
— Это лучший рейдовый сторожевик Омура. Даже эльфы не остались равнодушными и признали, что лучше «Неустрашимого» нет корабля. На этот парусник стремятся попасть все уважающие себя моряки и ведьмаки, состоящие на службе у государя.
— Тогда все ясно, — отозвалась я.
Когда все корабли вошли в залив, мы покинули смотровую площадку и отправились гулять по городу в развлекательных целях.
Парни оставили нас на попечение Ремиза и Леорвиля, а сами дружно сбежали осматривать военные корабли, в том числе и «Неустрашимый».
Мы с девчонками перво-наперво пошли в сторону гавани, по пути посмотрели представления иллюзионистов, заглянули в ярмарочные ряды, после почти бегом бросились осматривать корабли. Раон и Леорвиль, усмехаясь, следовали за нами. Жемчужный дракон был в благодушном настроении, ибо сегодня он попросил руки Виры, а ее папенька был настолько занят городскими заботами, что опрометчиво заявил:
— Если дочь согласна, то и я не против!
Вира обещала подумать.
Пробираясь сквозь толпу, я услышала чарующие звуки музыки. Остановилась, прислушалась и, словно околдованная, направилась туда, откуда доносился красивый мужской голос. Он пел:
Свети, далекая звезда,
И путь мне укажи,
В борьбе с судьбой лишь ты одна
мне помогаешь жить.
Стремлюсь я тайною тропой
Свою мечту найти,
И хмарный бор, и холод гор —
Я все готов пройти.
Я богом был и княжил я.
Во мне горел огонь.
Все знали, пламень — это я,
Обожжешься, только тронь!
А боги видели с небес
И прокляли меня,
Однажды утром, на заре,
Стал серым камнем я…[1]
С каждой последующей строчкой я все шире и шире открывала глаза. Музыка, слова песни, мелодичный и трагический голос менестреля все сильнее и сильнее тревожили и волновали меня. Я оцепенело слушала рассказ о том, что пережила когда-то сама: восторг от увиденной статуи в саду градоначальника столицы, ожидание встречи, удивление, когда дракон ожил, волнение при встречах в академии, всепоглощающую страсть и безграничную любовь, горечь разлуки и безмерное отчаяние при расставании. Только все эти чувства были переданы от лица Шайна. В конце менестрель пропел:
Свети, далекая звезда,
И путь мне укажи —
Туда, где прячется она,
Ведь в ней вся моя жизнь!
— Нравится? — раздался прямо над ухом вкрадчивый шепот.
Я быстро оглянулась и увидела стоящего рядом Ремиза.
— Вам понравилась песня, шерра? — пристально глядя на меня, переспросил мир Шеррервиль.
Я нашла в себе силы, чтобы просто кивнуть, а после решительно произнесла:
— Мне нужно найти девчонок!
— А чего их искать? — невозмутимо отозвался рубиновый дракон. — Вот они, все здесь стоят.
Я огляделась и увидела чуть в стороне от себя подруг и сестер, почти все они рыдали. Подошла к ним, опустила глаза и тихо сказала:
— Пойдемте куда-нибудь.
— Очень грустная песня, — всплакнула Иванна, и Лисса, которая была единственной, кто просто хмурилась, а не рыдала, постановила:
— Пойдемте выпьем чего-нибудь и отдохнем!
Мы дружной гурьбой отправились искать таверну или ресторанчик на побережье. По пути ко мне подошла Вира и шепнула:
— Если бы я тебя не знала, то решила бы, что эта песня была про несчастного князя и его скудоумную возлюбленную.
— А теперь ты что думаешь?
— Знаешь, теперь мне тоже хочется куда-нибудь сбежать! — Черноволосая выразительно поглядела на идущего позади мир Шиаллесса.
— Он тебе совсем не нравится? — обеспокоилась я.
— Нравится, и даже больше, чем нравится, — заверила Вира, — но он слишком настойчив, а это слегка настораживает и пугает, да и раздражает одновременно. Так что я тебя понимаю!
Я печально усмехнулась в ответ. Ремиз внимательно наблюдал за мной, а я все еще находилась под впечатлением от песни, и в моей душе поселилось гнетущее настроение. Рубиновый дракон подошел ближе и осведомился:
— Совсем неинтересно узнать, кто написал стихи к этой песне?
— Я уже догадалась, кто мог это сделать, — тихо откликнулась я.
— А хотите знать, как стихи попали к этому менестрелю? Эти строки Шайн написал, будучи в Торравилле, ночью, когда вернулся из Снежной империи…
— Можно не напоминать об этом!
— Вы же сами пожелали узнать, как стихи, сочиненные моим другом, стали так известны, что к ним придумали музыку…
— Я не спрашивала, когда именно он это сочинил! — неласково прервала я дракона.
Раон ничуть не смутился.
— Допустим. Ладно, тогда скажу только, что листы со стихами случайно нашел Вирт. Он передал их небезызвестной вам Левалике, а уж дуайгара постаралась и отдала эти стихи знаменитому менестрелю.
— Ясно все. Но что вы теперь ждете от меня?
— Шерра, одумайтесь и вернитесь к своему жениху, потому что это нужно прежде всего вам.
— Вы все сказали? — сухо полюбопытствовала я.
— В общем, да.
— Тогда давайте помолчим! — раздраженно предложила я.
Мир Шеррервиль недобро сверкнул зелеными очами, но спорить со мной не стал. Я обогнала его и подошла к Тинаре. Сестрица внимательно посмотрела на меня, но ни о чем спрашивать не стала.
Летние деньки светлы и долги. Солнышко не думало покидать небосклон, а лениво клонилось в сторону горизонта. Мы, обмахиваясь веерами, удобно расположились в плетеных креслах за резным столиком в уютном ресторанчике. В высоких хрустальных бокалах был налит прохладный ягодный взвар, а посередине стола красовалось блюдо с фруктами.
Я отрешенным взором смотрела на море и парусники, бороздящие сверкающие воды. Мир Шеррервиль не сводил с меня задумчивого взгляда, хотя Ольяна старательно щебетала у него над ухом. Лисса уже несколько раз шепотом сетовала на то, что рубиновый дракон ни в какую не желает оставлять меня без присмотра. Я вяло отмахивалась от нее: мол, все равно еще рано.
Вира о чем-то пошепталась с Иванной, а затем предложила еще раз все обойти и посмотреть на странствующих артистов. Мы разделились, я осталась с Иванной, Ольяной и Ремизом, а остальные девчонки ушли с Леорвилем. Наши парни так и не отыскали нас, но это было не страшно, потому что Кай назначил всем встречу в «Хромом кракене».
Зила, сославшись на усталость, решила вернуться в аптеку, а Осмус отправился ее провожать.
Иванна и Ольяна потащили меня в шатер, где расположился цирк. Ремиз быстро отыскал для нас свободные места и весьма вежливо попросил зрителей подвинуться, а попросту распугал всех хищной улыбкой и необычными глазами. В суматохе Иванна шепнула мне: