Решительно поднявшись на ноги, направилась к столику, расположенному у окна. Едва я подошла, как мальчишки перестали шептаться, дружно выпучили глаза и сглотнули — узнали!
— Так! — Я уселась на свободный стул, а Ремиз, пришедший следом со своей кружкой, примостился рядом и невозмутимо продолжал завтракать.
— Давайте сообщим обо всем родителям, а потом все вместе отправимся к ущелью, — предложила я. — Тебе же туда надо, Латта?
Младшая кузина виновато потупилась и тихо поведала:
— Да. Только не сегодня. Мне еще два-три дня нужно здесь отсидеться…
— А Эльлинир за эти дни не умрет? — Я перевела обеспокоенный взор на Раона.
Он равнодушно пожал плечами в ответ, подумал и произнес:
— Если вспомнить легенду, то ир Вурон-младший беспробудно спал около четырех лет, пока его родитель и женушка отношения между собой выясняли.
— Здесь еще и Эльлинир присутствует? — возмутилась Тинара.
— Ну не Лардан же, — безразлично отозвалась я. — К тому же эльф все равно спит, так что давайте побеседуем наедине.
Мы расположились в одной из двух снятых Ремизом комнат. Дракон на время оставил меня наедине с сестрами, предупредив, что, ежели мы отважимся бежать, он отыщет нас и лично выпорет. Я закатила глаза, вспомнив, кто и сколько раз грозился наказать меня, а сестрицы презрительно фыркнули. Мир Шеррервиль широко ухмыльнулся и вышел в коридор. Едва за ним закрылась дверь, я сказала:
— А теперь рассказывайте, когда вы узнали о втором даре Латты!
Младшие, переглянувшись между собой, дружно вздохнули, и Тинара молвила:
— Это произошло еще тем летом, когда мы Смотрящих искали…
— Помнишь? — Латта посмотрела на меня.
— Да, — задумчиво подтвердила я, а она продолжала:
— Перед второй ночью «й» мне приснился сон, что мы найдем два свитка. Я знала, что первый из них окажется пустым, но мне намекнули, что именно его я и должна буду взять.
— Мм… теперь мне стали понятны твои действия той ночью, — кивнула я.
— Вот после этого я и поняла, что у меня открылся дар предвидения.
— А я посоветовала ей оставить это все в тайне на некоторое время, — добавила Тинара.
— Ну а как ты узнала, что именно ты та самая пифия? — спросила я Латту.
— Мне госпожа Оракул поведала это тогда на ярмарке в Лимани.
— Ясно. А как ты узнаёшь, кого избрали боги, и как сообщаешь избранным об их предназначении?
— Помнишь ту шкатулку из эльфийского леса? В ней были старинные карты, а избранные узнают о своем предназначении через сны, которые я посылаю им с помощью Камня Снов, — сказала кузина.
— А мне Доран показал, что тебе ни о чем нельзя говорить, иначе все погибнут, ибо вокруг тебя крутились черные, — вклинилась Тинара.
— Слышала я уже об этом, — устало махнула рукой. — Ладно, ждем еще три дня, а потом пойдем к Дайнову ущелью. Тебе нужно за эти дни оповестить оставшихся избранных?
— Да. — Латта отчего-то покраснела и, видя мое удивление, проговорила: — Я не сразу научилась пользоваться Камнем Снов, поэтому Йену и Андера мучили по ночам кошмары.
— А кроме них, кто еще попал в «десятку»? — заинтересовалась я, убедившись в предназначении друга.
Кузина со вздохом поведала:
— Лериан ир Стоквелл, Этель, Ксимерлион и… — она чуть помедлила, — Нелика, для которой я начаровала сон прошлой ночью.
— А Шайна там, случайно, нет? — изумленно возопила я.
— Пока не знаю. Сегодня вытащу карту и пойму.
— В каком смысле — поймешь? — окончательно одурела от новостей я.
— Я вытаскиваю карту, а потом мне нужно догадаться, кто из тех, кого я знаю, соответствует ее описанию. Нас всех боги свели не просто так, а чтобы мне было проще собрать избранных.
— Поясни!
— Ну, с Йеной все было просто. Во-первых, я уже знала о ее клятве дайнам, а во-вторых, карта, выпавшая той ночью, указала мне на «чувствующего» участника «десятки». А Йена обладает даром находить и чувствовать артефакты. Андер — «отказывающийся», так как он отказывается от своего наследия. Лериан — «ускользающий», с ним сразу сомнений не возникало. «Противоречащий» — это Этель, ведь что может быть противоречивее светлого некроманта? «Сильнейший»? Здесь я поначалу задумалась, так как первым пришел на ум Арриен, но после я вспомнила о смесках и об измененном Ксимере. Теперь он стал самым сильным существом на Омуре! «Прекраснейший»? С ним я тоже было засомневалась, но Тинара напомнила мне, что именно так называл Нелику карлик на той лиманской ярмарке. Это пока все. Сегодня я узнаю о следующем участнике «десятки», — на одном дыхании поведала мне Латта, а я радостно вскинулась:
— Выходит, что Этель жива?
— Этель? Жива? — удивилась кузина, а родная моя сестрица подозрительно прищурилась и потребовала:
— А теперь давай-ка сама рассказывай нам о том, почему ты очутилась на Сизой Заставе вместе с беспробудно спящим эльфом и прилипчивым рыжим драконом!
И я начала рассказывать свою душещипательную историю, начавшуюся с того, что ко мне в аптеку заглянул один знакомый эльф.
Все три дня мы провели на Сизой Заставе, где единственными нашими развлечениями стали Камень Снов и карты Латты. В гарнизоне было неспокойно; весь люд — и служивый, и простой — находился в постоянном напряжении, ожидая нападения со стороны заколдованного леса. Два отряда, отправленные на разведку за последние два дня, так и не вернулись обратно. Теперь все гадали, что с ними стало — либо разведчики погибли, либо их околдовали, и значит, войско черных пополнилось новыми бойцами.
В первый же вечер Латта вытянула очередную карту, поглядела на нас и объявила:
— «Видящий»!
Мы с Тинарой призадумались, а сама пифия сразу догадалась, кого еще боги определили в «десятку» спасителей Омура, и тихо сказала:
— Это Корин мир Ль’Кель.
Я вздрогнула и воспротивилась:
— Наверняка это Орин! Он старший из братьев!
— Нет, — кузина сочувственно поглядела на меня, — глаза воина на карте зеленые, а не черные.
— Можно прикрыть их мороком, — пробубнила я, понимая, что сморозила очевидную глупость.
Теперь мне стало понятно, о чем когда-то говорила мне Шалуна. Это Имарт избрал Корина и предрек ему смерть в этом походе.
Ночью, пока Латта занималась Камнем Снов и оповещала Корина о том, куда ему нужно явиться, я напряженно размышляла. Единственной моей мыслью была одна: «Как спасти рыжика от смерти?» Ничего путного придумать не смогла.
А уже следующим вечером я вынуждена была ненадолго забыть о Корине. Латта вновь взяла колоду карт, покрытую изящными эльфийскими рунами, перетасовала ее и вытянула на свет картинку. Мы с Тинарой буквально впились глазами в изображение, но постичь его смысла не смогли. На бумажном прямоугольнике был изображен воин, выходящий из темной пещеры на свет.
— «Вернувшийся», — вздохнула наша пифия и снова бросила на меня сочувственный взгляд.
Я моргнула и отчаянно помотала головой:
— Нет! Только не Шайн!
— Это он, — уверенно отозвалась Латта.
— Может, здесь указан тот, кого воскресили после смерти? Вернувшийся в мир живых, — не сдавалась я.
— Нилия, другое толкование этой карты — «проснувшийся», — будто неразумному ребенку попыталась объяснить мне кузина.
— А может, это Эльлинир? Йена его поцелует, и эльф проснется!
— Нилия, «вернувшийся» участник «десятки» — это твой супруг, Арриен Шайнер мир Эсморранд, а не кто-либо другой, — отрезала Латта таким тоном, каким еще ни разу со мной не разговаривала.
Я сникла и прорыдала весь остаток ночи, зная, что снится Арриену сегодня. Переживала я теперь не только за рыжика, но и за супруга. Неужели боги отнимут у меня их обоих? Или Создатели заберут их всех — Латту, Андера, Йену, Лериана, Этель, Ксимера, Нелику, Корина и Шайна? Горькие слезы лились из моих глаз безудержным потоком. Интересно, а кто будет последним? Тинара? Лисса? Кто-то из родителей? Проплакав всю ночь, к утру ощутила волну тепла, идущую от Шайнера.
«Ты уже знаешь?» — выдохнул он где-то там, в Рудничных горах.
«Знаю», — всхлипнула я.
«Любимая, я вернусь», — заверил он.
«Не смей умирать, — пригрозила я. — Из Нави достану! Позову Агнэю и Рига в помощники, а они самые сильные существа во всех известных мирах, и достану тебя даже из Нави!»
«Ну если так… — Мне показалось, что на губах супруга возникла улыбка, а потом послышался шепот: — Я не посмею, не покину тебя, ма-шерра…»
И тут ожил мой амулет связи, через который Йена сообщила мне, что они с Лейсом добрались к дайнам и уже гостят в их царстве под землей. Кузина сказала, что утром они встретились с Этель и Гронаном. Старшая кузина передавала нам свои наилучшие пожелания и извинения за то, что раньше не смогла сообщить о себе. Причина этого оказалась проста — во время перемещения через черный портал и последующей битвы с колдуном Этель потеряла амулет связи.
Я порадовалась хотя бы этой новости, потому что не ведала о том, где находятся остальные ребята из «десятки». Но мне хотелось верить, что все они доберутся до Дайнова ущелья.
И вот наступил наш последний вечер на Сизой Заставе, и ее окутали короткие сумерки самого начала лета. На улицах было очень светло, маги гарнизона создали множество светлячков. Наиболее крупные из них освещали небо, чтобы летающая нежить не напала, пользуясь ночной мглой.
Мы с сестрами тихо прошли в нашу комнату, зажгли несколько свечей, и Латта запела эльфийскую песню. Сегодня пифия должна была раскрыть последнюю карту. Быстрое движение, и Латта уже тянет из колоды очередное изображение; рядом прерывисто дышиг Тинара. Все молчат, только бешено стучат наши сердца. И вот долгожданный момент настал — провидица переворачивает карту и сообщает:
— «Изменяющий»!
Я глубоко вдыхаю, в душе разные чувства быстро сменяют друг друга — удивление, испуг, смятение и облегчение. Я радостно улыбнулась:
— Хвала богам! Я буду вместе со всеми!
Тинара разочарованно поджала губы, а Латта повелела мне: