каково назначение самоактуализации, почему она представляет для нас ценность? Оба – Скиннер и Роджерс – прибегают в полемике к примеру государства, описанного Олдосом Хаксли в «Дивном новом мире». Заметим, что Скиннер предлагает решение проблемы диктатуры, т. е. злоупотребления властью: следует установить контроль над контролерами. Роджерс парирует: кто будет контролировать контролеров? Ответ Скиннера: контролеров будут контролировать контрконтролеры.
Проблема этического аспекта «контроля за поведением» занимала писателя всю жизнь. Подыскивая в своем последнем романе наилучшую систему воспитания и обучения детей на острове Пала, он не обошел вниманием и скиннеровские методы. Надо заметить, что в критике этот источник философии романа полностью игнорируется. Под влиянием написанного в 1948 г. «Уолдена Два» (Walden Two), знаменитой практической утопии (романизированного трактата) Скиннера, Хаксли использует и в собственной утопии контроль над внешней средой и положительное подкрепление для формирования совершенно «добровольного» поведения – такого, которое приемлемо для общества в целом и не противоречит интересам индивидуума. Между тем, достижения рефлексологии и бихевиоризма непосредственно постулируются в тексте «Острова» в описании кормления младенца в окружении диких зверей:
Поглаживайте ребенка, когда вы его кормите: это доставит ему двойное удовольствие. Потом, пока он сосет и его ласкают, познакомьте его с животным или человеком, к которому вам бы хотелось расположить его. Пусть и они прикоснутся к ребенку, пусть он почувствует их физическое тепло. В это же время повторяйте: «добрый», «хороший». <…> Пища плюс ласка плюс тепло плюс слово «хороший» равняется любовь. <…> Чистейший Павлов. – Павлов – во имя целей, дружбы, доверия, сочувствия. А у вас Павлов используется для промывки мозгов, для распространения водки, сигарет и патриотизма (Остров, 242–243).
Скиннер, и в самом деле, создал очень стройную, непротиворечивую и во многом привлекательную концепцию. Думается, что «Уолден Два» был написан в качестве протеста против пост-фрейдистской и, в частности, экзистенциальной психологии. В самом деле, разве приведенные ниже слова Скиннера не выражают недовольство этими мировоззренческими системами? «Я вообще отрицаю существование свободы. Я должен отрицать свободу – в противном случае моя программа становится абсурдной. Нельзя создать науку о предмете, который столь капризно ускользает от вас»[367]. Действительно, свободный, ничем не обусловленный выбор и стремление противопоставить самореализацию личности давлению социума, по скиннеровской логике, либо вовсе не стоят внимания, так как выпадают из необихевиористской парадигмы, либо должны получить удовлетворительное объяснение в терминах «стимул – реакция».
Уникальность скиннеровской утопии состоит в том, что она написана не профессиональным литератором, а всемирно известным ученым. Его научная утопия целиком вписана в проект Просвещения. В самом деле, описанная им коммуна построена на рациональных началах, на упрощенном, несколько механистическом понимании человеческой природы и на убеждении, что построение разумного общества возможно на основе научных представлений о поведении. Роман Скиннера, помноженный на колоссальный авторитет этого ученого, создает иллюзию практической осуществляемости всего, что в нем описано, ибо предлагает подробную программу создания идеальной среды для воспитания нормальных людей и для успешной поведенческой терапии любого «сбоя в программе». Лишь эффективное манипулирование стимулами и реакциями приведет к совершенному, управляемому, бесконфликтному миру, в котором попросту не останется места для поведенческих нарушений: «Дайте мне инструкции по обращению с человеком, и я дам вам человека»[368].
Неврозы, психические расстройства, болезни и связанное с ними асоциальное поведение, согласно Скиннеру, порождены не природой человека как таковой, а пороками среды и, в частности, воспитания. Коммуна Уолден Два построена так, чтобы каждый чувствовал себя удовлетворенным собой и жизнью.
Фундамент этого общества – рациональная организация. Руководители (менеджеры) несут ответственность за то, чтобы любой работник получал необходимые позитивные подкрепления за исполнение нужных для общества работ. Эти подкрепления могут быть условно-материальными (credit hours)[369] или психологическими. Группа планирования (Planners) разрабатывает распорядок жизни, не вызывающий раздражение, тревогу и прочие негативные эмоции. Группа менеджеров (Managers) следит за расписанием обеденных смен, за количеством необходимой техники и за своевременным выполнением работ, избавляя, таким образом, всех остальных от любых стрессовых ситуаций. Ученые (Scientists) исследуют тенденции общественного развития и разрабатывают прогрессивные модели благоустройства. Очевидно, что акцент в этой специфической цивилизации сделан не на развитии личности, а на приспособлении к идеальной жизни социума.
Предполагается, что жители Уолдена Два не нуждаются в психотерапии (ее место занято адаптивным воспитанием). Скиннер, в сущности, справедливо отмечает, что превентивные меры гораздо эффективней борьбы с последствиями. Невроз в таком свете трактуется как закрепившийся механизм неверной адаптации.
Нельзя не обратить внимание на то, что в «Дивном новом мире», «Уолдене Два» и «Острове» отсутствует семья в ее привычном варианте. Новый мир в романе Хаксли множит детей в пробирках, а затем помещает в Младопитомник для последующего формирования обусловленных рефлексов. Уолденские дети практически с самого рождения живут без родителей. Их помещают в общественные ясли, где содержат в специально сконструированных удобных кондиционированных контейнерах (baby boxes)[370]. По замыслу автора, эти устройства должны ограждать ребенка от возможного негативного влияния, обеспечивая всем необходимым. Материнская нежность и забота замещены вниманием специально обученного персонала. Аргументом в пользу такого воспитания служит следующий довод: вместо невротической, порой безумной, разрушительной любви родителей ребенок получает любовь всей общины. Что касается родителей, то подобное взращивание, разумеется, обеспечивает им значительную свободу, а также – что немаловажно – предохраняет от раздражения, неизменно испытываемого по отношению к ребенку, чье поведение зачастую не соответствует завышенному уровню их ожиданий. Эти устройства, прозванные heir conditioners по созвучию с hair conditioners, к счастью, не получили распространения.
Что касается «Острова», то семья на Пале не упразднена, но расширена до «групп взаимного усыновления». Замечательно, что причины такого усовершенствования, по существу, те же самые, что у Скиннера. Однако, и это очевидное сходство «Уолдена Два» и «Острова» оставлено критиками без внимания.
Отдавая должное теории Скиннера, О. Хаксли неизменно критиковал его трактовку человеческой природы и указывал на то, что последняя не сводится к совокупности поведенческих тактик. Отмечая полное безразличие Скиннера к тому, что Уильям Джеймс называл «физиологическими силами», и к генетическим факторам, Хаксли указывал и на отсутствие в трудах необихевиориста даже намека на открытия конституциональной психологии:
…Изучение поведения не может объяснить нам почти ничего об отдельном психофизическом индивиде, который претворяет это поведение в жизнь. <…> Из наблюдений и собственного опыта мы знаем, что различия между индивидами велики и некоторые индивиды могут оказывать – и оказывают – существенное влияние на свое социальное окружение[371].
В одном Хаксли безусловно соглашается со Скиннером: предотвращение асоциального поведения путем превентивного воздействия на психику человека оказывается не только гуманнее, но и результативнее, чем наказание за проступки. Однако Хаксли никогда не согласился бы с тем, что ради блага человека всю ответственность следует переложить на среду, ведь отсутствие ответственности будет означать и отсутствие свободы. У Скиннера вся система «целей и средств» смещена не в сторону самоактуализации, на непреложной ценности которой настаивала, в частности, экзистенциальная психотерапия, а в сторону биоэтической адаптации.
Но вернемся к «Острову» Хаксли. Как и в «Уолдене Два», на Пале нет места наказанию. Жизнь на острове организована так, чтобы у человека не возникало ни возможности, ни – главное – необходимости поступать плохо. Заметим, что это в целом справедливо и для «Дивного нового мира». В самом деле, единственное «наказание», упомянутое в романе, – это ссылка Гельмгольца Уотсона на дальний остров, судя по всему, в прекрасную компанию столь же творческих индивидуумов со сбоями в поведенческой программе.
Но вот что любопытно: основная перипетия в «Острове» построена тоже на «сбое в поведенческой программе». Примером подобного сбоя является Муруган, юный наследный принц Палы, не поддавшийся паланезийскому воспитанию. Он оказал стойкое сопротивление любым положительным воздействиям. Думается, что и финал «Острова» является в той или иной мере сознательным откликом на «Уолден Два». Мирный демократический строй Палы свергнут в результате взаимодействия двух факторов. Первый фактор очевиден: это наличие по соседству с Палой милитаристского государства с деспотической формой правления, жаждущего политической и экономической власти над богатой нефтяными залежами Палой. Второй фактор не менее интересен и, возможно, более важен. Речь идет об очевидной педагогической и психотерапевтической неудаче паланезийских воспитателей принца, играющего роль политической марионетки при диктаторе соседней державы. Характер и семейная история Муругана оказались неразрешимыми проблемами для паланезийских психологов, применивших, вероятно, почти весь спектр воспитательно-терапевтических методик, но, скорее всего, недооценивших действенность разработанных Скиннером приемов и потому не прибегнувших к ним в воспитании принца.