Элис К. съела ложку салата и посмотрела на Рут Е.
— Мистер Опасный виноват во всех проблемах с Эллиотом М. Если бы я не была такой дурой, ценила бы Эллиота М. и не гонялась бы за другим...
Рут Е. прервала ее:
— Тогда, вероятно, ты гонялась бы за кем-то еще.
Элис К. сидела в заведении «У Пита», ждала свое пиво и вспоминала эту перебранку, когда неожиданно услышала прямо у себя за спиной смех двоих — мужчины и женщины. И мужчина был Эллиотом М.! Она была уверена!
Элис К. замерла. Она толкнула под столом своих подруг, заставила их прислушаться, а потом стала выяснять с их помощью:
— Это Эллиот М.? Посмотрите быстрее. Нет! Не вставайте! Боже! Не так открыто! Это он? О боже, с кем он?
Элис К. лежит в постели, вспоминая, что произошло дальше. Первые отчеты наблюдателей показали, что Эллиот М. был с блондинкой. Хрупкая блондинка лет двадцати пяти. На ней — черная бархатная кофта с глубоким овальным вырезом.
Эллиот М. поднялся и направился в туалет, и тогда Элис К. смогла сама украдкой посмотреть в ту сторону, осторожно выглянув из своей кабинки. То, что она увидела, заставило ее сердце забиться быстрее и переполниться страхом и негодованием: эта хрупкая блондинка двадцати пяти лет в черной бархатной кофте выглядела как инструктор по аэробике, и для Элис К. это была совсем не радостная новость.
«Как Эллиот М. мог так со мной поступить?» Конечно, тот вечер казался ей бесконечным: Элис К. страшно боялась, что Эллиот М. обнаружит ее в соседней кабинке и еще больше унизит, представив своей спутнице, поэтому в течение двух с половиной часов ей пришлось прятаться, дожидаясь, пока он уйдет.
А они все не уходили. Они говорили о работе Эллиота М., и, хотя Элис К. не могла расслышать всего (в ресторане было шумно), она уловила, как девица, похожая на инструктора по аэробике, сказала Эллиоту М.:
— Надо же, ты так много знаешь о компьютерах!
Было слышно, как несколько раз они громко смеялись (блондинка хихикала). Когда они уже собрались уходить, Элис К. услышала, как Эллиот М. напомнил, что шоу Леттермана[28] начинается через двадцать минут. Не было полной уверенности, что они собираются вместе смотреть передачу, но тем не менее следующие два часа Элис К. преследовало болезненное видение: Эллиот М. хихикает на диване с неизвестной блондинкой.
Когда Элис К. приехала домой, она сразу позвонила Рут Е. и рассказала все, что произошло. Рут Е. вздохнула и посоветовала не кипятиться.
— Элис К., — заявила она, — ты же не знаешь, кто эта женщина, может, какая-нибудь идиотка с работы. Или кузина из провинции. В общем, ничего серьезного.
И вообще. Даже если это было и свидание, почему Эллиот М. не может встречаться с другими? Ты же это делала.
Очевидно, Рут Е. чего-то не понимает. Теперь Элис К. лежит в постели, уставившись в потолок, и тоже пытается определить, почему поведение Эллиота М. так ее расстраивает. Она это понимает как естественное проявление независимости. Как вызов. Заявление, что он больше не нуждается в Элис К. и способен сам о себе позаботиться.
Но у Элис К. совсем другое отношение к Эллиоту М., по крайней мере теперь! Он ей нужен, особенно после того, как она распрощалась с мистером Опасным; он ей необходим, чтобы ее жизнь приобрела ясность и определенность. Кстати, когда Элис К. последний раз была на приеме у доктора И., она провела целый час в слезах, рассказывая, что без Эллиота М. у нее ощущение пустоты и как она боится, что он совсем ее бросил.
Доктор И. взглянул на Элис К. и заявил, что ему не ясно, почему она считает свою жизнь неполноценной.
— Почему обязательно должен быть мужчина? — спросил он. — Чего вы боитесь?
Элис К. не знала, что ответить на этот вопрос, и теперь, лежа в постели, она по прежнему этого не знает.
Образы Эллиота М. и хрупкой блондинки вертятся у нее в голове, и ей страшно хочется позвонить ему и поговорить, чтобы он ее успокоил.
Она смотрит на часы: полпервого ночи. Проходит еще пять минут. Наконец она больше не в силах это выносить: она зажигает свет, берет телефон и набирает номер.
Раздаются гудки. У Эллиота М. есть автоответчик, но сейчас он не подключен.
Элис К. в ужасе застывает на кровати, а телефон продолжает звонить.
Проходит еще неделя.
Элис К. лежит в постели, чувствуя себя преданной и сбитой с толку.
«Что за ночь? — думает она. — Просто сплошной кошмар!» В таких случаях Элис К. хочется, чтобы скорее миновало три года и можно было, оглянувшись, отстраненно покачать головой. Но трехгодичный срок еще не истек, а Элис К. лежит и страдает, потому что это не прошлое, а настоящее.
Вот что случилось.
На следующий день после того, как Элис К. видела Эллиота М. в заведении «У Пита» с хрупкой блондинкой, тщетно пыталась поговорить с ним по телефону и провела целую ночь без сна, представляя, что он отключил автоответчик, чтобы им никто не мешал, ей наконец удалось дозвониться ему на работу. Она заявила, что им нужно кое-что обсудить, и попросила о встрече; и он согласился.
И тогда Элис К. сделала первую из тактических ошибок: она провела следующие несколько дней, мучаясь навязчивой идеей об Эллиоте М. и хрупкой блондинке, и, когда в пятницу вечером прибыла в его квартиру, просто кипела от гнева.
Рут Е. предупреждала ее:
— Не веди себя как оскорбленная невинность. Эллиот М. имеет право встречаться с другой женщиной. Он прямо сообщил тебе об этом. Он был честен, чего нельзя сказать о тебе с твоим увлечением мистером Опасным.
Элис К. знала, что Рут Е. права, но ничего не могла поделать. Она вошла в гостиную Эллиота М., еле сдерживая ярость. Не сняла пальто и не села. Эллиот М. спросил: «В чем дело?», и (тактическая ошибка номер два) на ее лице появилось заносчивое выражение:
— Ни в чем, — ответила Элис К. — А что могло случиться?
Несколько минут Эллиот М. пытался вести непринужденную беседу, но потом, вопреки собственному желанию, Элис К. не выдержала. Она просто взорвалась:
— Не притворяйся, что ничего не происходит! Я видела тебя в ресторане «У Пита» с той... той блондинкой...
Она замолчала. Эллиот М. смотрел на нее. Сердце Элис К. сильно колотилось, руки тряслись, и, хотя она понимала, что предательский тон ее выдает, а права его обвинять она не имеет, уже было слишком поздно переключать скорости, успокаиваться и вести рациональный разговор. Она продолжала, все больше распаляясь.
Элис К. произнесла длинную тираду (тактическая ошибка номер три). Она снова требовала, чтобы ей объяснили, что происходит. И утверждала, что «не понимает» его поведения.
— Две недели назад у нас все было хорошо, а потом ты вдруг объявил, что желаешь встречаться с другими женщинами и что наши отношения полны проблем, и даже не дал возможности во всем разобраться.
Произнося эту речь, Элис К. знала, что переписывает историю в свою пользу. Она отдавала себе отчет в том, что две недели назад у них не было «все хорошо». В глубине души она сознавала, что пытается переложить собственную вину на Эллиота М. и сделать его ответственным за все проблемы. Хотя именно Элис К. испортила с ним отношения, не ценила его и спала с мистером Опасным.
Но она не могла остановиться. И продолжала: — И потом я вижу тебя в ресторане «У Пита» с блондинкой, пытаюсь дозвониться по твоему номеру в полпервого ночи, но никто не отвечает. Что, по-твоему, я должна чувствовать? Лежа сейчас в постели и безуспешно стараясь уснуть, Элис К. вспоминает, что, выкрикивая тогда все это, она рассчитывала на нелюбовь Эллиота М. к конфликтам. Надеялась, что, если у нее будет достаточно сердитый и обиженный вид, он смягчится, бросится к ней и сделает так, что у них снова будет все хорошо.
Это была тактическая ошибка номер четыре.
Эллиот М. не шевелился, а в его глазах была боль. Когда Элис К. наконец замолчала, он покачал головой.
— Хватит, Элис К. Я не собираюсь участвовать в перебранке.
Он объяснил, что она не имеет права спрашивать об особе, с которой он был в ресторане. Напомнил, что откровенно сообщил о планируемых встречах с другими женщинами. И добавил:
— Как ты себя ведешь? Мне такого не нужно.
А потом заявил, что, по его мнению, ей лучше уйти:
— Я не желаю разговаривать с тобой, пока ты в таком состоянии, Элис К.
С этими словами развернулся и вышел из комнаты.
Элис К. была потрясена. И унижена. «Мне такого не нужно». Слова звучали так жестоко.
Элис К. не двигалась с места. Она не знала, что делать вообще и как поступить сейчас: побежать за ним? Попытаться спокойно поговорить? Извиниться? Ее сердце по-прежнему сильно колотилось. Она была слишком растеряна, чтобы рассуждать. В итоге, чувствуя, что ей не удастся сейчас сменить тон, она просто развернулась и вышла, хлопнув дверью. Села в машину и помчалась домой.
Было девять часов, когда Элис К. оказалась у себя. Она бросилась к телефону и позвонила Рут Е. Телефон не отвечал. Она походила по квартире. Спросила себя, не позвонить ли Эллиоту М., но признала, что это уж — тактическая ошибка исторического масштаба.
Она еще немного побродила. Налила себе большой бокал вина и села на диван.
Элис К. чувствовала себя ужасно виноватой и глупой. И сознавала, что Эллиот М. был абсолютно прав: ему не нужна вся эта злоба, он ее не заслуживал. И она уважала его за такую реакцию, но как обидно, что нельзя вернуться на несколько часов назад и исправить ситуацию, вместо того чтобы все испортить!
Элис К. налила себе еще один бокал вина. И еще один. Несколько раз пыталась дозвониться до Рут Е. По-прежнему никто не отвечал. «Где ее носит, черт возьми?» — подумала она.
Элис К. была зла на Рут Е. — за то, что ее не было дома, и на Эллиота М. — за то, что не остановил ее, прежде чем она потеряла над собой контроль, и на себя — за все, что совершила. А в результате — напилась и пришла в лихорадочно-агрессивное состояние.
Через час она сидела на диване, сжимая кулаки. «Пошел он, этот Эллиот М., — думала она, — черт с ним». Вспомнила его слова: «Я не желаю разговаривать с тобой, пока ты в таком состоянии, Элис К.». Подумаешь, какое высокомерие! Она заставила себя вспомнить, что ей в Эллиоте М. не нравилось. Ей было с ним скучно, ей казалось, что она задыхается, и именно по этой причине она заинтересовалась мистером Опасным. «Не ему, а мне это не нужно, — подумала Элис К. — Пошел он!..»