Я, кажется, уже рассказывал, что само по себе достижение жикуды, даже если она предельно высока, мало что дает. То есть, конечно, удовольствие от этого человек получает небывалое, но для целей Пути-Пучи этого явно недостаточно. К тому же, и это самое главное, наслаждение зависит не только и не столько от уровня жикуды, сколько от перехода к этому состоянию. Переходишь к нему, скажем, от нуля, той самой таинственной точки ройе, - получаешь один кайф удовольствия (удовольствие в Пути-Пучи исчисляется в этих единицах, в кайфах). Переходишь непосредственно от биджны – получаешь величину в два, а то и в три кайфа. Только все это не результат. Здесь получение более высокого удовольствия ограничено самим организмом. Максимальные биджну и жикуду не перепрыгнешь – за ними смерть. Но вот если научиться сжимать время перехода, ускорять вхождение в полное удовольствие из полного омерзения, можно достигать вполне удовлетворительных результатов – в десятки, а то и сотни кайфов. Адамов рассказывал, что самые продвинутые путипучеристы умудрялись сокращать время перехода до десятков микросекунд, получая при этом удовольствие в 3-4 килокайфа.
- И ведь все равно никто из них не стал Правым Соседом Бога? – спросил Саша.
- Пффф! – ответил Адамов и с презрением отвернулся.
У самого Саши с сокращением времени перехода что-то не ладилось, и это жутко раздражало Адамова. То есть какие-то результаты все-таки были, но предела в 10 кайфов (Адамов называл его первым ученическим пределом) преодолеть ему так и не удавалось.
Второй (скорей, какой-нибудь десятой) целью Третьего этапа была модификация организма, позволяющая максимально отдалять как нижний, так и верхний пороги близости к смерти и, следовательно, еще больше наращивать жикуду и биджну. Само по себе это было довольно неэффективное занятие – оно отодвигало упомянутые пороги на 20, максимум 30 процентов и очень напоминало Саше так нелюбимую им йогу: приходилось садиться в какое-то извращенное и ужасно болезненное подобие лотоса и заниматься концентрацией, помноженной на самогипноз. Однако Адамов требовал неукоснительно точного выполнения упражнений, объясняя свою требовательность тем, что не Сашиного ума это дело решать, какие из упражнений важнее, а какие нет.
- Ендоба, – восклицал он, – помни, недомерок, о дуновении ветерка! Ендоба! Разве ты знаешь, что тебе потребуется потом? Один я знаю!
Фамилия Ендоба звучала у него как самое грязное из ругательств.
Третьими по счету были упражнения, которые порадовали Сашу более остальных – их целью было улучшение отбирательных качеств. Каждый из путипучеристов отбирал что-то одно и, как правило, весьма специфическое, я уже имел несколько возможностей перечислить некоторые из них. Среди отбираемых предметов или, лучше сказать, тем, попадались как весьма бытовые, так и очень абстрактные. Поэтому с каждым учеником Адамов вел еще и отдельные занятия, оставаясь с ними подолгу в своем кабинете и что-то с большой секретностью обсуждая.
Саше перед началом этого цикла он сказал следующее:
- То, что ты КРАДЕШЬ доллары, - начал он, и Саша оскорблено поправил:
- Отбираю, а не краду!
- То, что ты КРАДЕШЬ доллары, - упрямо повторил Адамов, - то есть самую крепкую валюту мира (напомню читателю, что описываемые здесь события происходили задолго до появления евро), многие здесь считают великим признаком. Великим в том смысле, что отбирающий деньги может отбирать все. Поэтому на тебя – ты, может, и сам замечал – многие смотрят как на будущего Будующего, хе-хе.
Саша скромно потупился, потому что давно уже и сам причислял себя к числу этих "многих".
- Я не из их числа, - безжалостно продолжил Адамов, сверкнув прыщиками. – Я вообще очень сильно сомневаюсь, что среди нас найдется человек, который хотя бы на километр сможет приблизиться к уровню Правого Соседа.
Тут Адамов улыбнулся особой, потаенной улыбкой, которую редко встретишь среди Адамова и от которой лицо его стало почти приятным.
- И это несколько утешает, жизнь прожита не зря. На самом деле вовсе не деньги являются высшей целью отбирания для мастера Пути-Пучи. Деньги, это, конечно, очень высоко, и я смело могу прочить тебе крайне удачное путипучеристское будущее… Но запомни, Ендоба (теперь эта фамилия прозвучала у него как название чаши с драгоценнейшим из вин), деньги есть вещь, крайне далекая от нашего идеала.
- Ну, конечно, кто бы спорил, - сказал уязвленный Саша. – Деньги – грязь. Что же тогда идеал?
- Идеал? – переспросил Адамов, погруженный в какие-то свои, посторонние теме мысли. – Ах, идеал, да! На первых порах следует научиться отнимать ВСЕ. А потом уже из этого ВСЕГО ты сам себе выберешь идеальную мишень для высшего отбирания. Может быть, это будет перышко, упавшее с птички. А потом уже, только потом, ты сможешь создавать то, что прежде отбирал у других.
И снова задумался о чем-то постороннем и даже вредном.
- Что-то я не понимаю, - поразмыслив, ответил Саша. – Отбирать все означает стать Правым Соседом Бога. Потому что только Правый и Левый Соседи способны на такой подвиг, ты сам учил. Сейчас же ты утверждаешь, что никто из нас и близко не подойдет к их уровню, но одновременно говоришь об их уровне, как о чем-то промежуточном на пути ко вполне достижимой для меня цели. Нет ли здесь противоречия, Адамов?
- Ну, конечно, есть, - пожал тот плечами. – А как же! Еще какое противоречие. Еще бы ему не быть!
Запутавшийся Саша потряс головой.
- Вот уж действительно, истина рождается парадоксом.
- Истина рождается банальностью, - скучно поправил его Адамов. – Парадоксом она кончается. А… впрочем… ну, какое нам с тобой дело до истины?
Саша потряс головой еще раз.
- Ладно, проехали, - сказал он. – Но как же все-таки насчет идеала? Так-таки никто о нем ничего не знает? Неужели птичкины перышки?
Грустный Адамов оторвался от своих посторонних мыслей и посмотрел на него, как на полного идиота, то есть с уважением.
- Считается, что не знает. Считается. Потому и отбирание твердой валюты может, в конечном счете, стать идеальным отбиранием. Почему бы и нет. Но по некоторым признакам судя, полагаю, я полагаю, хоть я и не могу ошибиться, что истинной, идеальной целью для отбирания являются не деньги, а желания.
- Желания? – удивленно и глупо переспросил Саша.
- Именно они и никак иначе, - совсем уже заскучав, ответил Адамов. – Деньги правят миром, а желания – всей Вселенной.
Еле-еле выволочив из себя последнюю максиму, Адамов вдруг вспыхнул, вскочил с места, опрокинул стул и прогрохотал вон в спешке, панике и восторге.
Практически же упражнения по улучшению качества отбирания сводились всего лишь к увеличению расстояния, на котором отбирание возможно. Здесь Саша преуспел и довольно быстро довел свой радиус отбирания долларов до восьмисот метров. Практиковалось также отбирание не всех доступных долларов, а конкретной суммы или конкретных банкнот – специализировались на двадцатках и полусотнях (здесь Сашины успехи были умеренными); пытались фиксировать ветхие банкноты, отбирать фальшивые, это не выходило; пробовали также если не отбирать, то хотя бы регистрировать наличие другой валюты – во всем этом Саша абсолютно не преуспел, вызвав удовлетворенный и утвердительный кивок у Адамова.
Наибольшим же достижением Саши была неожиданно зарегистрированная в кармане Адамова кредитная карточка Visa Classic с рублевым счетом, с которой, впрочем, на некоторых банкоматах можно было снимать и доллары. Саша был в полном восторге, Адамов впал в задумчивость, но больше такого не повторялось. Об эпизоде с карточкой Адамов впоследствии глухо и неприятно молчал.
Не было также и разговора о том, чтобы не только отбирать, но и создавать доллары самому, как случилось в тот первый Сашин визит в секту, пардон, в Угол Адамова. Саша почему-то считал процесс создания долларов очень важным и время от времени делал всякие намеки Адамову, но тот угрюмо отмалчивался, а однажды сказал, ни к селу, ни к городу:
- Не производи впечатления, Ендоба. Ты не умеешь.
Причем слово "производи" старательно подчеркнул.
Еще на этом этапе Саша делал упражнения, усиливающие желания. Я не то чтобы намеренно не говорю о технике, использовавшейся для улучшения качества отбирания или усиления желаний, я просто ничего об этом не знаю – Саша почему-то скрывал.
К усилению желаний он относился очень серьезно, не без основания полагая, что из всего набора целей третьего этапа эта – самая важная. Он не до конца понимал почему, но очень хорошо помнил максиму Адамова "Деньги правят всем миром, а желания – всей Вселенной". Осознавал к тому же, как и все мы, надеюсь, что деньги есть средство для исполнения желаний и, стало быть, играют по отношению к ним подчиненную роль.
Иногда казалось ему, что он отлично понимает, зачем Адамов так много внимания уделяет этой теме – желаниям, а иногда вдруг начинал чувствовать, что на самом деле за адамовским стремлением усиливать желания кроется совершенно другой, загадочный и ужасный смысл, о котором он, Саша Ендоба, абсолютно ничего не знает. Что-то огромное и шокирующее.
Занятия по усилению желаний были редки, однако там у Саши все получалось – почувствовал он, что, подобно существованию биджны и жикуды, на шкале желаний тоже есть две точки – максимальное "хочу" и максимальное "не хочу". Возможно, думал он, где-то и для желаний существуют определенные организмом пределы близости к смерти.
Желание, смерть, любовь. Он все чаще и чаще думал – причем тут, извините, любовь, черт бы ее побрал?
Когда Саша поделился с Адамовым своими подозрениями насчет максимальных "хочу" и "не хочу", тот хмыкнул и сказал так:
- Ты, Ендоба, фантазер, каких мало. А вот давай, попьем-ка мы с тобой водки!
Однако водки с ним не попил и даже в кабинет свой не пригласил, а, напротив того, потоптался неуверенно рядом с Сашей и уполз куда-то по неотложным, скучным делам, со скучной миной невероятно.