Сказал он тогда странную вещь, которую я долго не мог понять, да и сейчас только очень приблизительно постигаю – вселенское отнимание человека с синим лицом, сила желания, удача и способность блуждания по Вселенным неразрывно связаны и по сути представляют собой одно и то же.
Я сказал ему, что вообще-то у меня совершенно нет желания становиться каким-либо из соседей Бога. Ни Правым, ни Левым. У меня одна, я сказал сдуру, мечта – вернуть Свету, пусть даже она меня потом бросит, но главное, чтоб вернуть. Дебелый изобразил на лице иронию, головой повел издевательски и помолчал, прежде, чем отказать. Потом отказал.
- Дело настолько серьезное, - сказал он, - что тебя никто и спрашивать-то не будет. Правда, никто и не отказывался никогда. Насколько я знаю. Так что, вперед!
Главное сейчас, сказал он, сдать твоего Сашу Ендобу. Забыл сказать – по версии Дебелого, Саши Ендобы в моей жизни не существовало. Был Саша Оснач. Но они не смогли найти мира с Сашей Осначом и без Светы, просто поленились и выбрали мир, где я помню Сашу Ендобу, а Сашу Оснача совершенно не помню. Я, честно говоря, оскорбился.
Главное сейчас, сказал он, сдать твоего Сашу Ендобу.
Я спросил, зачем?
Дебелый ответил в том смысле, что необходимо перевести на него стрелки, что ОНИ не должны терять Сашу Ендобу (а я подумал, что это ведь не Саша Оснач), иначе ОНИ активизируют поиски и, не дай Бог, наткнутся на что-нибудь не то.
Я сказал, но ведь это предательство, разве можно?
Да, сказал Дебелый, это именно что предательство, это о-о-очень нехорошо – с точки зрения человеков. Но я уже выше, чем человек, поэтому мне просто необходимо пойти и сдать Сашу Ендобу (я опять повторил себе, что это ведь не Саша Оснач, а не пойми кто, я бы что-нибудь придумал, если бы это был Саша Оснач).
Я сказал, ладно.
И пошел к Адамову, благо адрес у меня был.
Я пришел туда, и там был Адамов, один только Адамов, никого больше, он терялся в огромном зале, я его не узнал по Сашиным описаниям. То есть коническая лысина и величественный вид присутствовали, остальное не соответствовало. Что-то в нем было игрушечное. С каменным лицом спросил Адамов меня, что мне нужно. Я немножечко оказался потерявшись.
- Я… вот тут… это… Словом, в ученики… То есть не совсем в ученики, а, если так разобраться…
Адамов внимательно присмотрелся. И спросил, с нажимом:
- Вы насчет Саши Ендобы?
Я истово закивал.
- Вон оно что, - задумчиво сказал Адамов. – А я-то думал, он умер.
- Я вообще-то не говорил, что он жив, - тонко подметил я.
- Ну, конечно, конечно… Так чего он хочет?
Тут я впился в Адамова своим пристальным взглядом и сообщил ему, что вообще-то проблемы Ендобы мне до лампочки, а от него мне нужно, чтобы он мне сказал, где, на какой странице путипучеристских Бумаг находится то заветное слово, которое надо прочитать Человеку Будующему, чтобы в полной мере… ну, и так далее.
Вы не поверите – он в ответ разулыбался самым наидобродушнейшим образом. Это надо видеть эту рожу, чтобы понять, насколько к ней не приклеивается добродушная улыбка.
- То есть вы тоже, - сказал он, вдоволь наулыбавшись и даже помахав перед собою рукой, вроде как бы извиняясь за свою избыточную улыбчивость. – Что ж так всех тянет туда?
И далее объяснил мне, что Бумаги, украденные Сашей Ендобой, представляют собой нечто вроде протобиблии Пути-Пучи, что это набор неких разрозненных документов, из которых потом, когда-нибудь, можно будет создать великую Книгу, но пока что это просто бумаги, кем-то исчерканные, и ничего скрижального не несущие. Что да, правда, имеется легенда о том, что будто бы в этих Бумагах, в самом, причем, неожиданном их месте, содержится слово или совокупность оных, которые даже в русском переводе способны воздействовать на потенциального Человека Будующего и разбудить в нем дремлющие силы, позволяющие вступить в схватку с Левым Соседом Бога, но это только легенда, ничем реальным не подтвержденная. Причем для каждого из потенциальных Человеков Будующих, сказал Адамов, это слово или совокупность оных свое, поэтому при всем желании помочь он мне помочь не в состоянии – я, хочу - не хочу, должен прочесть все подряд. А лучше чтобы вернуть, иначе возможны некоторые неприятности.
С тем мы расстались, а на выходе я встретил Дебелого, который очень многозначительно потребовал от меня: "Отксерь Бумаги, причем немедленно".
Так я предал Сашу Ендобу.
Endoba.txt8
Я пришел домой, Саши не было. Залез в его заначку - он особенно не прятался, держал у меня в шкафу, - взял оттуда несколько стодолларовых бумажек, почувствовал себя вдохновенно и помчался покупать ксерокс, благо недалеко. Копировальные центры тогда только-только начали появляться, и я о них просто не догадался, хотя почти рядом с моим домом, в гостинице, был один, я даже рекламу видел. Продавец в магазине начал было объяснять мне насчет пикселов, надежности и возможности найти детали в случае поломки, но я сказал, что мне нужно самое лучшее, и он заткнулся. Денег, правда, едва хватило, обменка рядом была.
Вихрем вернулся, и оказалось, что вовремя, даже чуть-чуть опоздал – объем Бумаг, по мере того, как я их ксерил, вдруг стал стремительно уменьшаться. А потом они исчезли совсем. Не больше половины успел отксерить, и вдруг гляжу – совсем пустой чемоданчик. Странички словно кто-то выдергивал из стопки по одной, словно карты у фокусника из колоды, случайно. Если бы я умел обращаться с ксероксом и не потратил время на чтение инструкций, вообще бы ничего не забрали.
Но ксероксы не пропали, тут у пути-пучеристов (я на них всегда грешил и грешу, их рук дело) какая-то недоработка случилась – отняли только оригинальные экземпляры. Спрятал я их, а пустой чемоданчик из-под Бумаг оставил разверстым на диване, что в кухне, там обычно Саша сидел. Ксерокс положил под кровать.
Саша вернулся где-то под полночь, взъерошенный и в испуге, и с порога завопил:
- Пожрать чего-нибудь!
Тут же рванулся на кухню, тупо глянул на бесстыдно распахнутый чемоданчик с пустым нутром, но не отреагировал, рванул дверь холодильника и начал жрать, от кассы не отходя.
Вообще-то у меня в холодильнике, как правило, есть запасы, еще Вера приучила. Мне неуютно, когда он полупустой. На деликатесы денег не хватало, покупали от случая к случаю, а вот там насчет масла, сметаны, консервов, мясных заготовок, включая рыбные и куриные, солений, овощей разных и прочих картошек и круп (которые, конечно, не в холодильнике, а в шкафчике наверху или под диваном), так этого добра у нас всегда хватало на две Вторых Мировых войны.
Саша сметал все, причем самым омерзительным образом, торопливо чавкая и невнятно ругаясь. Я изумленно смотрел на него, но, помня об украденных долларах, не говорил ничего – пипплу надо хавать, пусть хавает, но только любопытно, с чего бы?
- Я жутко голоден, - объяснил Саша, случайно подняв на меня глаза. – Кажется, началось. Можно, я картошечки? Пусть даже и не вареной.
И принялся за сырую картошку, не почистив, но хотя бы помыв ее предварительно, слава Богу.
Хрумкал, гад, щедро солил и отдохновенно рычал. И хотел еще.
Я сказал ему:
- Бумаги твои украли.
Он равнодушно кивнул и сказал "ага". Его интересовала только еда.
Человек не может съесть столько, емкость желудка, даже резинового, у него все-таки ограничена. Я ничего не понимал.
- Кранты мне, Вовка, - сказал Саша, невзначай напоровшись на мой изумленный взгляд. – Отследили меня, сволочи. Беги скорей за жратвой.
- А что такое?
- Это Гурман. Это он меня отбирает.
- Но его же убили. Ты сам рассказывал мне, что видел, как его убили и как он упал.
- Я не видел, как он упал. Это Гурман, больше некому, его почерк. Значит, не убили. Или еще что-нибудь.
- Что "что-нибудь"? Какое здесь может быть…
- Ты не знаешь, на что эти ребята способны. Беги скорее, Вовка, пожалуйста!
Весь из себя в чувстве вины, я кинулся в магазин, вернулся нагруженный, он сказал: "Бесполезняк".
Он лежал на диване, вымотанный, испуганный, смертельно голодный, но есть не стал – что ж, и правда, бесполезняк. Он страшно смотрел на меня: "Откуда, ну откуда они узнали?"
С этого момента он и стал мне рассказывать все в подробностях, жадно, повторяясь, в явном страхе, что не успеет.
Он много чего рассказывал мне, я не сразу догадался, что надо бы на диктофон все это записывать, как знал, что потом обо всем этом писать буду. Но, в общем, основное я рассказал.
Я сразу же сказал, что ему надо в больницу, что есть принудительное питание, не через желудок, а через внутривенные вливания – он запретил вызывать врача.
- Бесполезняк, - сказал он. – Гурман, если это Гурман, а это Гурман, наверняка предусмотрел и такой вариант. Это, я слышал, очень болезненная процедура, а в моем случае вдобавок и бесполезная. Да и проблем дополнительных будет много.
Почему я послушался его, я не знаю, подозреваю, что от своей неизбывной лени – мне просто не хотелось возиться с вызовом Скорой помощи, я подсознательно мечтал, чтобы меня уговорили не делать этого, поэтому, услышав отказ Ендобы, я чуть ли не вздохнул облегченно. Человек я стыдливый и поэтому подумал, что, может быть, они и впрямь правильно выбрали меня на роль Правого, а, значит, и Левого совета Бога. Только фиг им.
Словом, остался Саша Ендоба помирать у меня.
Сначала мелькнула было надежда. После того, как Саша отказался от поездки в больницу, я сказал ему:
- Слушай, а, может, мне найти этого твоего Гурмана и уговорить его?
Саша невесело хихикнул. Я, соглашаясь, тоже.
- Или, может… убить?
- Убить, - сказал Саша. – Да как ты его убьешь, если его уже на моих глазах убили?