Уже тогда, изучая обстановку на Кавказе, Путин остро осознал, что Чечня будет способна своим примером объединить все кавказские республики. Но для этого мало победить, надо сделать так, чтобы народ стал ощущать защиту государства, чтобы в нем было безопасно жить.
После Беслана Путин откровенно заговорил о поддержке некими силами на Западе сепаратистов с целью ослабления России. Обращаясь к россиянам, он сказал: «Мы проявили слабость, а слабых — бьют». И тут же «западники» начали цепляться к этой фразе: «Ах, славяне любят и признают только силу. Ах, это свойство национальной психологии». А он имел в виду другое. Для того чтобы стать сильными, надо осознать свои слабости, работать на восстановление российской экономики, обороноспособности страны, а не ныть и ходить по миру с протянутой рукой, в надежде на чужую помощь. Он верил в свое отечество, говоря: «Россия может подняться с колен и как следует огреть», а «кто нас обидит, тому в течение трех дней мало не покажется».
Сегодня, после горбачевской и гайдаровской инфантильности, вновь стал очевидным тот факт, что силу любят США и Западная Европа. Об этом можно судить по Югославии, Афганистану, Ираку, Ливии, Сирии, где лилась и льется кровь в результате явных и неявных вторжений военного блока НАТО.
Владимир Путин провел детство, молодость и часть зрелых лет в мирной стране, когда страшная война была уже позади, когда росло благосостояние народа, когда СССР имел колоссальный авторитет на международной арене. Он привык гордиться своей страной, народом-победителем. И когда это ощущение в одночасье было отнято, он, как и весь народ, был уязвлен.
Понимая, что на чужой роток не накинешь платок, он иронично относился к подковыркам по поводу того, что служил разведчиком: «Я не очень был взволнован тем, что ночевал на ранчо у Буша. Он должен был сам думать, что будет, если он пустил к себе бывшего сотрудника разведки. Но и сам Буш — сын бывшего главы ЦРУ. Так что мы были в семейном кругу и чувствовали себя неплохо».
Популярность нового премьера росла. Интриганы из кремлевской камарильи пытались внушить Ельцину, что Путина надо опасаться, ведь он, чего доброго, может неожиданно отнять власть у главы государства.
В журнале «Профиль» была тогда опубликована характерная статья, в которой говорилось, что нынешний премьер — фигура, по замыслу, абсолютно протокольная, — вопреки ожиданиям Кремля, оказался профессиональным политиком. «… Этим он напрягает Ельцина и его окружение. Путин не снял и не назначил ни одного министра, а потому не ввязался в войну олигархов. Он выполняет все просьбы администрации. И хотя Путин для президента, как для бывшего члена Политбюро, почти небожителя, никто, потому как снять его можно росчерком пера, но этот «никто» очень умный. Ельцина не может не раздражать, что Путин чрезмерно все правильно делает. Раз так, значит, бережется, значит, какие-то глубинные мысли есть. Вообще Путин не ельцинского духа человек».
Верное было, кстати, замечание: «не ельцинского духа человек»!
Между тем Ельцин, не реагируя на прессу, расширял полномочия Владимира Путина и помалкивал. У него уже не было другого выбора. Окружение президента чувствовало, что близятся последние дни правления Ельцина. Сам он понимал: нужно вовремя уйти, чтобы не пострадать, оставив на посту президента России человека, который сможет сдержать данное ему слово не преследовать по-человечески дорогую ему «семью». Примаков, Зюганов, Лужков были чужими, опасными для ельцинской «семьи» людьми. Путин же был, хотя и не совсем «своим», но неангажированным и предсказуемым человеком.
Первый разговор Ельцина с Путиным о возможном президентстве состоялся 14 декабря 1999 года, еще до выборов в Государственную думу. Ельцин сказал, что хочет уйти с поста Президента РФ и оставить вместо себя и.о. президента Путина. Он добавил, что хочет уйти до Нового года.
— Думаю, я не готов к этому решению, Борис Николаевич, — сказал Путин. — Понимаете, это довольно трудная судьба.
— Я тоже когда-то хотел совсем иначе прожить свою жизнь, — ответил Ельцин. — Не знал, что так получится. Но пришлось… Пришлось выбирать. Теперь вам надо выбирать».
Владимир Путин обещал гарантии семье Ельцина. Однако никаких обещаний на предмет того, каким образом он будет управлять страной, Путин не давал.
Политолог А. Пионтковский так отреагировал на появление и.о. президента РФ: «Путин несколько месяцев назад был никем. Он был создан ельцинской «семьей» и олигархами, близкими к ней. Олигархи предвидят возможность ущемления их возможностей и имеют сценарий для обеспечения лояльности Путина».
Его наблюдения основывались на том, что Путин, приняв власть из рук Ельцина, подписал первый свой указ о пожизненной неприкосновенности как самого Бориса Ельцина, так и членов его семьи. Чутье Бориса Ельцина не подвело его. Путин действительно оказался человеком слова.
Но Пионтковский, говоря о «сценарии для обеспечения лояльности Путина», в сущности, участвовал в создании мифа, который долгое время вредил Владимиру Путину, отпечатавшись в массовом сознании россиян.
В их глазах Путин выступил заступником человека, который развалил советское государство и, оказавшись при этом чрезмерно сытым и богатым, получил гарантии безопасности от преемника.
Принимая власть из рук Бориса Ельцина, Владимир Путин чувствовал, что в действительности не может воспринимать себя стопроцентным «преемником» экс-президента. Быть преемником, означает быть продолжателем его политики, ориентироваться на Запад. Быть, по сути, марионеткой в руках окружения прежнего президента. Для Путина это было невозможно.
По мере того как он погружался в комплекс существующих в России проблем, в глубинах его души вызревал естественный протест, отторжение многих прежних подходов.
Олигархи, вложившие деньги в его избирательную кампанию, заранее потирали руки, предвкушая, что будущий президент России также будет защищать их интересы. В этом заключалась трагическая для некоторых из них ошибка.
Они не учли того, что Путин был подлинным государственником и патриотом России. Как метко сказал Александр Зиновьев, «Путин был выдвинут «семьей» на роль главы правительства, а затем на роль главы «Кремля» как высшего органа власти, но не на роль главы «семьи». И именно это его новое положение, а не эгоистические интересы «семьи» вынудило его играть роль выразителя национальных интересов России, а в сложившихся условиях — оказывать сопротивление Западу».
Путин, наверное, в эту пору был единственным человеком, который точно знал, что в действительности вовсе не является «преемником» Ельцина. В этом случае нужно было быть продолжателем его политики, а он вовсе не ощущал себя одним из тех, кто был доволен ходом российской истории, и поэтому вовсе не был готов двигаться и дальше в этом направлении.
Позже, когда весь мир заговорил о преемничестве, он, внутренне раздражаясь при слове «преемник», испытывал внутреннее сопротивление тому содержанию, что навязывали ему со всех сторон. Видимо, только сам Путин понимал в те дни, насколько он был независим от «семьи».
Во время своего премьерства Путин ощутил силу реальной власти. Его уже не пугала перспектива стать во главе страны, поскольку появлялась возможность реализовать себя наиболее полно. Он мало говорил, но быстро и решительно действовал, тогда как его политические конкуренты много говорили, но при этом не были способны на поступки. Все известные имена, стремящиеся к высшей власти, померкли по сравнению с Путиным.
Все больше россиян стало осознавать, что Путин руководствуется иными принципами, нежели Ельцин, что у него другое понимание жизни, человеческих взаимоотношений. По натуре своей Путин был человеком властным, но сама власть не была для него предметом мечтаний в отличие от экс-президента.
На вершине власти
31 декабря 1999 года Борис Ельцин подал в отставку.
Владимир Путин в соответствии с Конституцией стал исполняющим обязанности президента до 27 марта 2000 года, то есть до выборов нового главы государства.
Ведущий журналист оппозиционных СМИ Александр Проханов дал образную зарисовку ухода экс-президента России: «Ельцин ушел жалко и отвратительно. Сбежал от власти. Ненавидимый, сгнивший, был отторгнут страной, которая всеми своими сословиями молила о его скорейшей смерти, всеми слезами и проклятиями приближала его крах. Страшась расплаты, он просил не прощения, а умолял о пощаде. Как наваждение ада, он захватил великое государство. Самодур, невежда, бражник, бессмысленный и злой истукан оживлялся на мгновение лишь тогда, когда уничтожался очередной ломоть жизни — погибал Советский Союз, или истреблялся Черноморский флот, или горел под пушками Парламент, или погибал под бомбами Грозный. Он — уродство истории, ее вывих и опухоль. Он — извращение человечества, погубил свою Родину-мать, казнил свой народ, который в каждый год ельцинского ига уменьшался на миллион человек. Пишется Черная книга его преступлений, куда занесут каждую пядь земли, отторгнутую им от России, каждый военный секрет, переданный ЦРУ, каждый алмаз или рубль, отданные бандиту и вору. Самый худший из всех, кого породила гнилая верхушка партии, он окружал себя негодяями, плутами, придурками, которые чавкали у золотой кормушки, безобразничали у святынь, дергали его за фалды, парили в бане, учили играть на деревянных ложках, наливали стакан».
Назначение Путина и.о. главы государства российского сначала вызвало шквал негодования у многих представителей политической и интеллектуальной элиты.
Тот же Проханов тут же повесил на нового главу государства все грехи прежнего: «Теперь, прикоснувшись к прокаженным страницам ельцинского свода, Путин ответственен за Беловежский сговор и разгром СССР, за расстрел Парламента и кровь убиенных мучеников, за предательство Югославии и геноцид народа, за убиение русской промышленности и культуры, за превращение некогда мощной красной державы в бумажную салфетку Березовского».