Страх комом разрастался в животе. Холодный и липкий!
Нет! Она никогда не делала ничего плохого! По крайней мере, до того, как нашла пузырь. Наоборот, это к ней все лезли с глупостями и бесконечными требованиями. По утрам вставай в несусветную рань. Завтракай обезжиренным молоком. Плавай в бассейне. Пой в хоре! Нашли дурочку! Она же ни от кого ничего не требовала. Была хорошей девочкой! Всегда.
Кине принялась грызть ноготь на большом пальце. Она им докажет. Докажет, что она хороший человек. Еще не поздно. Она исправит недоразумение с диадемой. А пробоина в стене? А лагерь Звездной Радуги и ее друзей на Омвейен, который с каждым днем разрастается? Ну, это они просто друг друга не поняли. Произошла путаница. Потом еще раз. Зато теперь Кине знала, что делать. Она все уладит.
И лучше бы это сделать до того, как снова послышатся удары сердца страхолюдины.
Кине посмотрела на куклу. Что, если вторая пуговица, на месте другого глаза, вовсе не оторвалась и потерялась? Может, куклу просто не дошили? Судя по булавкам, возможно, так оно и было. Огромные, блестящие, сейчас они стали как будто еще больше. Самые настоящие шпаги. Такими ничего не стоит проткнуть человека…
Кине начала ходить кругами по остававшемуся пространству пузыря.
«Думай, Кине! Думай!»
Она должна найти все вещи, которые выбросила. Только как? Кине понятия не имела, что с ними стало. Но если они до сих пор существуют, значит, где-то находятся. Кине подняла крышку рундука и заглянула в черную пустоту. Потом сунула туда руку и стала шарить, но ничего не нашарила. Внизу открывалась бездна.
Вещей нигде не было.
Глупости! Что значит «нигде»? Все на свете где-то находится. Вот для чего нужна… карта!
Кине выпрямилась. Правильно, карта! Она с облегчением вздохнула и пожелала карту, на которой было бы указано, где находятся все выброшенные ею вещи. Снег лениво шевельнулся, но остался лежать под подушками на полу. Только и всего. Вероятно, она недостаточно четко поставила задачу.
– Хочу карту с крестиком на том месте, где сейчас лежит диадема, которую я украла.
Произносить это было долго и не очень приятно, зато волшебный снег загудел, как пчелиный рой, облетел вокруг Кине и не улегся, пока в руках у нее не оказалась карта. Тяжелая, свернутая в рулон. Прикосновение бумаги к руке было чудесным. Как прикосновение надежды.
Кине развернула карту на приборной доске. Карта напоминала план города, черно-белая, со множеством крестиков. Кине сразу же узнала Мёлльбю. Странно было смотреть на родной город в виде плана. Крестики скопились в горах, недалеко от их дачи. Но почему их так много? Может, вещи раскиданы по разным местам?
Кине осенило. Пузырь ведь не создавал новых вещей из воздуха. Он доставлял ей готовые вещи, которые где-то до этого уже находились. Значит, и карта возникла не прямо сейчас, один из крестиков должен был обозначать ее прежнее местонахождение. Или ближайшее место, куда Кине могла добраться.
Кине надела пилотские очки, села за пульт управления и полетела на север, в горы. Не мешало бы выработать план действий, а то она понятия не имеет, что будет делать, когда доберется до места. Она же не может выйти из пузыря, не может собрать в него вещи. А что, если найти место с пропавшими вещами и позвонить в полицию? Или попросить Аврору и Виви, чтобы позвонили?
Если они еще согласятся. Все так усложнилось из-за этого пузыря. У нее с подругами стало совсем мало общего. И сообщения от них приходят все реже и реже. После истории с Монрадом лучше не стало. Кине могла себе представить, какой чокнутой она выглядела в глазах других, пригвоздив парня к стенке. Наверняка все решили, что у Кине помрачение рассудка. Интересно, Ярле тоже так решил?
У тебя есть пузырь. Тебе-то хорошо.
Это слова Аслака. Ну она им покажет, насколько ей хорошо. Это только со стороны кажется, что она счастлива. Можно сидеть в пузыре и чувствовать себя глубоко несчастной.
Далеко внизу проплывали лесные полосы: темные на белом снегу, они напоминали кровеносные сосуды. Кине с помощью навигатора искала точку, обозначенную на бумажной карте крестиком. Это оказалось труднее, чем она думала. Единственными ориентирами ей служили две дороги и пара горных вершин. Путевых указателей почти не было. Только горы да лес.
Когда Кине добралась до первых домиков, стало легче. Дома совпали с крестиками на карте, но никаких вещей на снегу возле домов не наблюдалось. Может быть, их уже подобрали?
Нет, вряд ли, она же просила карту именно того места, где диадема лежит сейчас, так что по крайней мере один из крестиков должен указывать ее точное местонахождение. Другой вопрос, как диадема оказалась так высоко в горах?
Кине посмотрела на свой туалет. Небольшой рундук с деревянной крышкой. Типичный дачный сортир, один к одному. Первое, что она пожелала иметь у себя в пузыре.
У Кине мелькнула догадка, что между диадемой и сортиром должна быть какая-то связь. Когда он ей понадобился, пузырь, по-видимому, предоставил ей тот, что был ближе всего. А ведь она тогда находилась в горах возле дачи.
Кине разволновалась. Нетерпеливо барабаня пальцами по приборной доске, она прибавила скорость, хотя пузырь и без того летел так быстро, что ее вжимало в пилотское кресло. Достигнув следующего места, отмеченного на карте, Кине снизила скорость. Густой снег заметал горные склоны, и видимость была плохая. Но тут Кине разглядела домишко. Полуразрушенный, скорее всего нежилой. Он был зажат между опушкой леса и высокими сугробами.
Только это были не сугробы… За сугробы она приняла горы выброшенных ею вещей.
Сердце Кине упало. Все, что пузырь доставлял по ее требованию, было навалено вокруг домика. Одни вещи – промерзшие, занесенные снегом. Другие – совсем свежие, снег только начал их заметать. Зрелище было удручающее. Как могло такое случиться? Разве мог один человек столько нахапать и выбросить всего за месяц? Кине почувствовала дурноту. Пузырь кружил над этими залежами, а Кине пыталась определить эпицентр бедствия. И она его нашла. Им оказалась деревянная будка неподалеку от домика. Дачный туалет.
Ну ясно! По той или иной необъяснимой причине рундук в пузыре и место, откуда он взялся, были до сих пор связаны. Все, что Кине выбрасывала, собиралось в этом туалете и его окрестностях.
А выбросила Кине немало. Стены будки буквально трещали под напором вещей. Вещи прибывали и утрамбовывались под тяжестью все новых и новых напластований. Одежда, книги, инструменты, обувь, сумки, еда, полотенца, фломастеры, игры, коробки из-под шоколадных конфет, пакеты из-под цельного молока, колонки, карманные фонарики, целлофановые пакетики из-под леденцов, разряженные телефонные аккумуляторы, рулоны туалетной бумаги, надувные бассейны, ноутбуки, бумажные стаканы… И конца этому не было.
Из-под снега торчал надувной фламинго, с клюва у него, как клыки, свисали сосульки. Надувной розовый фламинго-вампир.
Окрестности заброшенного домика превратились в настоящую свалку. Здесь скопились вещи, которые она, едва ими попользовавшись, выбрасывала, потому что хотела все новые и новые. И так без конца.
У Кине заныло в животе. Лицо онемело, кожу слегка покалывало. Такое она обычно чувствовала перед приступом рвоты. Как ей со всем этим разобраться? Как вернуть вещи владельцам? Кине понятия не имела, кому они принадлежали раньше. А если бы даже знала, возвращать их пришлось бы всю оставшуюся жизнь. И наверняка многие из этих вещей вернулись бы к прежним владельцам не в самом свежем виде… Как-никак она своим стульчаком пользовалась и по прямому назначению. И вообще, кто захочет рыться в промерзших продуктах ее жизнедеятельности в поисках королевской реликвии? Фу!
Оставалось только утешаться, что на каждую тысячу выброшенных ею вещей приходилось не больше одного маленького обледенелого «сюрприза».
Кине больше не могла сдерживаться. Она подскочила к своему рундуку и едва успела сдвинуть крышку, как ее вывернуло наизнанку. Какао вперемешку с кусочками последних шоколадок из рождественского календаря хлынуло в деревянное отверстие. В носу защипало. Из глаз потекли слезы. Кине совершенно обессилела. Пока она висела над дыркой рундука, взгляд ее упал на тряпичную спину куклы. Теперь шов и на спине тоже начал лопаться. Содержимое страхолюдины торчало из прорехи. Кине знала, что, стоит потянуть хотя бы за кончик нитки, и остальное полезет неостановимо. Как неостановимо замусоривают землю выброшенные ею вещи. Но самый отвратительный мусор скрывается в кукле. Совсем другого рода, и хуже его нет ничего на свете.
Неведомым образом внутри куклы оказались собственные закидоны Кине. Она снова плюнула в черноту рундука.
Вот оно! Решение найдено. Она выйдет на свободу тем же путем, которым выходили отсюда вещи!
Если все барахло, что она выкидывала, оседало в горах, может, и с ней так получится? Допустим, она прыгнет в дыру рундука и окажется в деревянной будке возле заброшенного домика, а уж оттуда как-нибудь выберется. Или она задохнется под грудой вещей? Окажется погребенной вместе с ними под снежными заносами?
Знать наперед Кине не могла. Но в душе затеплилась надежда. Она готова была ухватиться за эту соломинку.
Звякнул телефон. Кине поспешно выдернула его из чехла… «Аврора», – сказала она себе. Хотя первая мысль была о Ярле. Но сообщение было не от Авроры и не от Ярле. С Кине хотела встретиться другая журналистка. Вдобавок пришло сообщение от мамы, что первая стоит под их дверью.
Кине отбросила телефон и уронила голову на колени.
Допустим, выберется она отсюда? И даже выживет?
А что дальше? Ведь за стенами грязи может оказаться побольше, чем внутри.
Мяч-прыгун
Кине чувствовала себя мертвой. Батарейки в ее организме разрядились, и она не знала, как их зарядить.
Пузырь съезжал с горки, будто хотел ее утешить. Петлял, словно горнолыжник, между деревьями, взрывая фонтаны снега. Голова у Кине лопалась, почти как туловище куклы. А из ушей вот-вот тоже полезет всякая дрянь.