Кине пожала плечами:
– У каждого свои закидоны.
Тем временем суета на площади стихла. Все смотрели на тряпичную куклу. Она распласталась на горящей ели. Неподвижная. Без признаков жизни. Черная от сажи. Пламя лизало перепачканную ткань. Мгновение, и вот уже куклу охватило пламя. Кине в оцепенении смотрела, как страхолюдина на глазах медленно, но верно превращалась в пепел. Ветер подхватил его и унес с собой. Сотни тысяч черных хлопьев. Тряпичная кукла ушла в небытие.
Кине закрыла глаза и легла на сено.
– Эй! – позвал Ярле.
– Мм? – Кине не могла открыть глаза.
– Это… это мое худи?
Идея
Площадь выглядела как поле боя. Скорая помощь уехала. Полицейская машина припарковалась поодаль и освещала голубыми фарами дымящиеся руины пряничного городка. Сажа пристала к обледенелой брусчатке, а обгорелая соломенная лошадь лежала на спине и походила на дохлую золотую рыбку. Самая пафосная рождественская елка в мире чернела на площади, ощетинившись горелыми иглами. Она была обмотана электрическими гирляндами и, казалось, упала, споткнувшись об их провода. Фотокорреспондент продирался сквозь оголенные ветки и щелкал камерой.
Одежда и игрушки, приготовленные для бедных, вывалились из оплавленных мусорных мешков и, выпачканные сажей, валялись по всей площади. На первом этаже отеля лопнуло окно. Торговый центр покрывали пятна копоти. Это было тягостное зрелище. Единственное здание, которое не пострадало от пожара, был городской бассейн.
Кто бы сомневался.
Кине увидела маму и папу. Они разговаривали с женщиной в полицейской форме, рядом стояли Аврора и Виви. Еще люди. Все надеялись получить объяснения произошедшего. Но узнать правду им не было суждено, ее знала только Кине.
Она долго сжимала в объятиях маму и папу, а потом еще целую вечность их не отпускала. Аврору и Виви тоже. В царившем хаосе объятия казались средством первой помощи.
Кине была жива. В самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Все ее чувства обострились. Ее осаждали запахи и звуки. Она прочно стояла на собственных ногах, а они прочно стояли на земле, неотделимой от земной коры, которая тяготела к земному ядру. Что могло быть надежнее?
Пузыря больше не было. Крошечные осколки стекла поблескивали на заиндевелой брусчатке. Вот и все, что от него осталось.
Ребята начали разъезжаться по домам. Их увозили перевозбужденные родители, которые весь свой гнев обрушили на Оппсета.
Он сидел понурый на комле ели, в элегантном сером пальто и ботинках в тон. И держал свечу, которая от жара уныло повесила голову. Кине в жизни не доводилось видеть более печального учителя. Она подошла к нему, путаясь, как маленький ребенок, в слишком большом папином пуховике. Оппсет даже головы не поднял. Он уставился на поникшую свечу. Кине села рядом с ним и положила руку ему на спину.
– Знаешь, что я тебе скажу… – начала она, но оборвала себя на полуслове, боясь брякнуть что-нибудь неподходящее. – Я слышала, что провал генеральной репетиции предвещает успех премьеры.
Одна из лампочек на елке лопнула, будто от смеха. Оппсет даже не улыбнулся. Он год готовил это представление, а теперь все пропало.
– Должно было получиться так хорошо, – выговорил он наконец. – Так красиво. Песни. Костюмы. И все пошло прахом.
Кине не знала, что возразить, ведь он был прав. Она огляделась. От елки остался черный скелет, одежда для бедных была безнадежно испорчена, пряничный городок разрушен, а ненавистные ангельские костюмы валялись на мерзлой земле, мокрые и грязные.
– Мама, смотри! – раздался у нее за спиной детский голос. Кине обернулась и увидела знакомого мальчика в велосипедном шлеме. Он показывал на Кине. – Смотри, та самая девочка-зомби из НЛО!
– Что ты говоришь, – сказала мама, уводя его подальше от дымящейся ели. Кине помахала ему. Пусть знает, что она ему не приснилась, что она настоящая и видит его, хоть он и считает, что она чудище и зомби. Мальчик широко улыбнулся ей в ответ.
Девочка-зомби…
В голове у нее будто что-то щелкнуло. Точно мозги включились и заработали. Она встала, озирая пожарище. Все, что было разрушено. Все, что пришло в негодность. Ее осенило. Ей пришла в голову идея, гениальная и бесценная. Лучшая из всех на свете идей. Идея на миллион.
Картинка в голове сложилась. Она схватила Оппсета за плечи и тряханула изо всех сил, от волнения она даже начала запинаться:
– Слушай, все будет! Представление состоится! Оно будет такое чумовое, что ты даже вообразить себе не можешь!
Оппсет отбросил белобрысый чуб со лба.
– Что будет? Как будет? У нас ничего нет, ни костюмов, ни елки. Вообще ничего!
Кине взмахнула руками, чересчур длинные рукава папиной куртки взметнулись в воздух.
– Как ничего? Да ты посмотри вокруг! У нас есть все, что нужно. Представление будет убойное!
Оппсет отбросил поникшую свечу.
– Убойное? К понедельнику?
Кине с жаром закивала:
– У нас же целые выходные, уложимся. Я… Мне пора… Я побежала!
Она и правда уже хотела убежать, но спохватилась.
– Оппсет, можешь договориться с полицией? Попроси их поставить елку обратно. Скажи, что так нужно. Обещаешь?
Оппсет открыл рот, чтобы возразить, но Кине его опередила:
– Знаю, что она обожженная и страшная, но именно это нам и нужно. Договоришься?
Оппсет неуверенно кивнул.
– Я… свяжусь с ними, – пообещал он.
Кине обняла его.
– У нас получится обалденное представление! – заверила она его.
– Обалденное? Но вы же вообще его не хотели! Ни один из вас.
Кине улыбнулась.
– Не хотели! Но сейчас я кое-что придумала. Когда они узнают, сразу захотят, – сказала Кине и бросилась бежать. Пока Кине бежала к Авроре и Виви, она молилась про себя, чтобы ее расчет оказался верным. Кине собиралась попросить их о помощи, она загорелась идеей, но… Но они так давно друг с другом не разговаривали. Кине даже не знала, как они воспримут ее план.
Для начала она решила собрать разбросанную по площади одежду и перепачканные ангельские костюмы. Нужно их спасти, пока все это не отправили на свалку.
– Э-э-э… тебе помочь? – спросила Аврора, и глаза у нее смеялись, будто Кине занималась чем-то несуразным. Видимо, со стороны так оно и выглядело.
– Мусорщики все уберут, – сказала Виви. – Тебе необязательно это делать, Кине.
Кине выпрямилась, в руках у нее была охапка одежды, мокрой, холодной, обгорелой.
– В том-то и дело! Они все соберут и вывезут на свалку, если мы их не опередим.
Виви подобрала обугленный каркас – того, что когда-то было одним из ее крыльев.
– Это тоже хочешь сохранить? Ты в своем уме?
Кине прикусила губу.
– У меня… есть одна идея, – сказала она. – Должно получиться хорошо. Просто классно! Если вы… – Она хотела сказать «если вы мне поможете», но сказала по-другому. – Если мы сможем сделать это вместе.
– Сделать что? – спросила Аврора и понюхала свой опаленный локон.
– Собрать одежду, всю, что здесь лежит. И предназначенную для бедных тоже. Она нам понадобится в понедельник.
– Зачем она нам в понедельник? – спросила Аврора настороженно.
– Для выступления рождественского хора.
Аврора и Виви переглянулись. Они решили, что у Кине посттравматический синдром, и это было неудивительно. Кине увидела журналиста, и у нее родилась еще одна мысль. Голова просто пухла от идей, и Кине не знала, за что хвататься в первую очередь. Она свалила одежду Авроре на руки.
– Подожди, я все объясню, – крикнула она, убегая к журналисту.
– Послушай… – Кине запнулась, ведь она не знала его имени. Нельзя же было обратиться просто: «Послушай, ты, журналист». Однако все же решилась продолжить: – Ты должен написать, что всех ждет лучшее в мире рождественское представление!
Журналист усмехнулся:
– Которое было назначено на понедельник?
Он с недоверчивым видом поскреб свою щетину.
– Именно оно! Напиши! Объяви всем, пусть приходят. Это будет бомба!
Журналист показал рукой на пепелище, как будто Кине сама его не видела.
– Разве школа не отменит представление?
– Ни за что! – воскликнула Кине.
Она заметила под обугленными ветками скелет Типси, подняла его и пошла обратно к Авроре и Виви.
– Стой! – крикнул журналист. – Можно тебя сфотографировать?
Кине замерла с улыбкой: в одной руке она держала Типси, другой показывала большой палец. Журналист засмеялся, хотя и покачал головой. Он поднял камеру и сделал снимок.
Подошли мама и папа.
– Мы созвонились с родителями Авроры и Виви. Пообещали отвезти девочек домой. Ты готова?
– Да, только мы должны забрать с собой всю одежду, – ответила Кине.
Она сказала родителям, что готова, но это было не совсем так. Обниматься с подругами при встрече – это одно. А сидеть с ними бок о бок в тесном автомобиле, после того как они месяц толком не разговаривали, – совсем другое. И у нее больше не было такого убежища, как пузырь.
У каждого свои закидоны
Кине боялась, что в машине повиснет тягостное молчание, но она недооценила Виви. Подруга была в ударе и всю дорогу трещала без остановки.
– Я даже маме еще ничего не рассказала, – говорила Виви, тараща глаза. – Полная засада, она же меня больше никуда не отпустит, как только узнает про пожар. А кто-нибудь обязательно расскажет, да и весь интернет будет забит фотками. И… – Она достала из кармана телефон. – Ну, что я говорила?! Вот, пожалуйста! Полно снимков. Как думаете, Монрада арестуют? Нельзя же безнаказанно устраивать поджоги, правда?
Мама открыла было рот, чтобы ответить, но не успела, Виви опять затараторила:
– Кине, тебе обязательно надо сходить к врачу, кто знает, что там было в этом пузыре: вирусы или какой-нибудь вредный мусор. Можно подхватить массу опасных болезней. Я совсем недавно читала про человека, который занозился и умер. Честное слово! Умер из-за простой занозы. А тут еще эта кукла… Я думаю, это был робот, управляемый дистанционно, правда?