– А ее надо строить, – пробормотал он негромко, кивая утвердительно. – Не покупать, не властвовать, а строить. Ладно, я понял. Ты можешь идти, Лидочка. Завтра не опаздывай.
– Спасибо…
Она ушла, оставив Сетина совершенно в растрепанных чувствах.
Ну почему, вот интересно, эта девчонка, которая подчинялась ему, выполняла все его требования и порой бывала бестолковой, несобранной, оказалась вдруг много мудрее его в жизни? И с мужем прожила аж целых восемь лет. И на день рождения к нему по-прежнему рвется всей душой, не побоявшись у своего босса-монстра отпроситься.
А он вот, Сетин, весь такой состоявшийся, успешный, вдруг к сорока годам оказался совершенно одиноким. Первых трех жен бросил он. Как по шаблону их выбирал, такой же шаблонной и жизнь с ними оказалась. Он с ними расстался и ни разу не пожалел об этом.
Последняя жена, как оказалось, любимая, бросила его. А у него даже не было времени разобраться в своих чувствах, рассказать ей о них. Не было времени по-человечески поговорить с ней о чем-нибудь простом и незатейливом. О дожде за окном, к примеру. О наступающей весне и зацветающих вишнях. Не было времени сводить ее к своему любимому поваленному дереву и посидеть там, слушая стрекот кузнечиков.
Почему?! Потому что боялся подвоха? Боялся обнажать свою душу, чтобы не быть уязвимым? А уязвимым все равно оказался, вот в чем беда.
Сетин глянул на часы. Половина девятого. Домой возвращаться не хотелось. Оксана Петровна сегодня отпросилась в гости к подруге. Тоже какое-то там семейное торжество у ее подруги.
Приспичило всем сегодня что-то праздновать. Вот прямо сегодня, когда ему особенно гадко, всем приспичило веселиться. Правда, она в последнее время часто стала отсутствовать. По врачам зачастила, по знакомым.
Дома оставалась одна Александра. К ней Сетину как раз и не хотелось возвращаться.
Первые несколько дней своего пребывания в его доме бывшая, самая старшая жена еще соблюдала приличия. Старалась не попадаться ему на глаза. Ужинала раньше его возвращения, завтракала после его ухода. Собственно, все так было и при их совместной жизни. Сашка всегда спала до полудня.
Но вот вчера…
Вчера, когда он после ужина поднимался к себе, она полуголой выскочила из своей гостевой спальни. Повисла у него на шее и начала нести полнейший вздор. Что-то о возродившихся чувствах, об их общем одиночестве. О том, что все еще может вернуться. Что не все потеряно. Первая любовь, мол, не забывается, и все такое.
Сетин еле ее руки расцепил. Оттолкнул зарвавшуюся даму – ох, не зря его Сомов предупреждал, дурак, не послушался. Гнать надо было, в три шеи гнать сразу же эту белокурую стерву.
– Виталик? – мягко произнесла Александра и снова сделала шажок к нему навстречу.
– Даже и не думай, – предостерег он ее и добавил, чтобы хлестнуть побольнее: – А кто, кстати, тебе сказал, что я тебя любил когда-то? Завтра… Завтра к моему возвращению чтобы тебя здесь не было.
– Завтра не могу! – воскликнула она и зачем-то оглянулась себе за спину, будто стоял там кто и науськивал.
– Значит, послезавтра.
– Но…
– Никаких «но», Саша, – повысил голос Сетин. – Послезавтра чтобы тебя здесь не было.
– Виталик! – Она попробовала разжалобить его слезами, начав всхлипывать. – Но я не могу… Я…
– Если не можешь послезавтра, собирайся сейчас, – с наигранной мягкостью произнес он, зная, как безотказно такой тон действует на его собеседника.
– Хорошо. – Слезы тут же высохли. – Послезавтра!..
Сегодня, стало быть, она еще будет в доме. И может снова возобновить свои попытки соблазнить его. Он устоит, конечно, устоит, тут сомнений нет. Но очень уж не хотелось Сетину пускаться с ней в какие-то мелкие пререкания, отпихивать, говорить ей гадости. Лишним все это было для него, лишним, незначительным и очень досаждающим.
Ему хотелось вытянуться на кровати, закрыть глаза и представлять, что будет, как он станет правильно жить, когда Валерия к нему вернется.
О другом он думать не хотел. Только так, и точка.
Она вернется к нему. Он все сделает для этого. И даже если… даже если у нее теперь кто-то есть, он снова ее завоюет. Первый раз осады почти не было. Все случилось как-то само собой. Он толкнул ее, поддержал, чтобы она не упала, заглянул в глаза и пропал, кажется. С ней случилось, наверное, что-то похожее. Ухаживать долго ему было некогда, да и не привык он, поэтому сразу почти сделал ей предложение. Она согласилась. Начали жить.
Только неправильно начали они жить, вот в чем проблема. Если с ее стороны еще какие-то попытки предпринимались, то с его…
– Ты где? – Звонок Сомова застал его уже на пороге. – Дома?
– Нет, выхожу с работы. Что-то новое есть?
– Кое-что имеется. Думаю, это важно, – неуверенно начал Сомов.
Видимо, уже терялся в догадках, что его клиенту может показаться важным, а что нет. С ним Сетин тоже был излишне резок при последней встрече. И не надо, совсем не надо попрекать людей своими деньгами. Никак не привыкнет!
– Говори, – откликнулся Сетин. – Может, поужинаем вместе?
– Нет, боюсь, поужинать не получится, – снова каким-то непохожим голосом сказал детектив, нанятый им. – Но хочу сообщить тебе, что в вечер своего бегства из твоего дома Валерия была на своей квартире.
– Ну, вот видишь! – закричал Сетин, судорожно ухватился за распахнутую дверь приемной, начав ее раскачивать. – Я же знал, что она жива! Я же тебе говорил! Она просто сбежала от меня, она…
– Но почему она не возвращается, Виталь? – Сомов протяжно вздохнул. – Ее могли просто выманить из дома.
– Кто? Кто это мог сделать?! И с какой целью?
– И ты в том числе, – со злостью произнес человек, которому он платил деньги, хорошие деньги, между прочим. – А цель мне пока неизвестна!
– Ты чего мелешь? – Сетин даже рассердиться не смог на такую глупость. – Совсем крышу смело? Я-то тут при чем? И зачем мне ее из дома выманивать?
– Чтобы потом убить, труп спрятать и обставить все так, что ты совсем ни при чем! – Сомов выругался так, что даже Сетину сделалось неловко, и добавил в сердцах: – Задолбал ты своими бабами!
– А зачем мне?.. Зачем мне ее убивать? Я и развестись мог. И ушла бы она от меня, в чем пришла. Таковы условия контракта.
– Она и так ушла, в чем была. – Сомов снова вздохнул. – Виталь, короче, в тот вечер она была у себя на квартире, и была жива и здорова. Машка там крутилась тоже с каким-то мужиком, который назывался ее мужем.
– А-а, вот ты почему! Ну, хоть сказал, спасибо, а то уж я подумал, что ты напился. А Машка… Машка после развода со мной с кем только не путалась. Ты у моих бывших спроси, они наверняка в курсе.
– Нет уж, сам спрашивай! – снова на нервах воскликнул Сомов. – Тем более что одна из них у тебя теперь под боком. А мне не позволено в твоем доме пыточную устраивать! В общем, пока вот так вот все. Валера сама вышла из твоего дома. Своими ножками. И к себе на квартиру приехала скорее всего для того, чтобы взять что-то из вещей…
– А на чем она уехала, если машина в гараже? Таксистов ты проверял, не было вызовов ко мне на дом.
– Кто собак загнал, тот и увез, видимо, – подсказал Сомов.
– Машка?
– Возможно.
– Невозможно, потому что у нее не было машины! У нее в последнее время, говорят, даже жилья своего не было, все спустила, тварь.
– Значит, возможно, подвез Валерию до дома тот, кто назывался мужем твоей бывшей жены. Тьфу ты! – Сомов задышал нервно. – Развел, мать твою, баб, не разобраться! Хорошо еще, что детей не наплодил, а то бы и вовсе теперь запутались.
Может, хорошо, а может, и не очень, с грустью подумал Сетин, раскачивая дверь рукой. Может, потому и Валерка сбежала, что беременна. Не хочет с таким гадом, как он, общих детей воспитывать. Или побоялась, что он у нее ребенка отнимет.
Сейчас это стало модно у бизнесменов – отнимать детей у матерей. Причину Сетин видел лишь в одном, изредка прислушиваясь к многочисленным спорам, – алименты. Все, по его мнению, упиралось в нежелание ежемесячно выплачивать четвертую часть своих доходов женщине, с которой расстался. Ребенок-то когда еще вырастет и способен будет распоряжаться папиными деньгами. А до того момента она станет руки греть. Весь остальной пафос с постукиванием по груди кулаками, на его взгляд, был сплошь словоблудием или данью моде.
– Я бы тоже так подумал, если бы Машу не пристрелили, – возразил Сомов, выслушав его доводы, которых было озвучено за все время расследования тысячи четыре, точно. – Ее убили, как возможного свидетеля. Свидетеля чего? Кто и чего так боится?
– Я не знаю! – Сетин с силой толкнул дверь, и она захлопнулась, он пошел из приемной вниз по лестнице на выход. – Я не знаю, Сом!
– Ты точно не при делах? – уже без опасения спросил Сомов, так, скорее, чтобы позлить.
– Да иди ты!
– Понял. – Он звучно усмехнулся и посоветовал: – А с женушкой своей бывшей потолкуй, настоятельно рекомендую. Может, знает она Машкиных ухажеров или знала…
Собаки выли в вольере, когда он подъехал. Оно и понятно, Оксана Петровна загнала их и умчалась к подруге что-то праздновать. Покормила еще утром. А этим избалованным тварям вынь да положь трехразовое питание.
– Хорош выть, – проворчал Сетин, стукнув по клетке кулаком. – Сейчас жрать дам и выпущу.
Он загнал машину, снял плащ, пиджак, засучил рукава рубашки. Взял с полки в гараже мешок с сухим кормом и снова вышел на улицу. Пронзительный ветер тут же пробрал до костей. Пока собакам насыпал корма, налил им воды, замерз сильно.
В гараж возвращался бегом. Опустил и запер ворота. Схватил вещи. Вошел через заднюю дверь в дом и скорее в кухню. Свет горел лишь над плитой, на которой стояли кастрюльки, укутанные полотенцами. Конечно, все давно остыло. Оксана Петровна ушла же еще утром. А Сашка ни за что не станет сама разогревать. Тем более он ей на дверь указал вчера.
Второй раз изгоняет из своего дома, надо же! Только сейчас об этом подумал. А она нахально лезет обратно. И ведь на что-то же надеялась, вернувшись. Неспроста же вчера на его шее повисла и про возродившиеся чувства лопотала. А сегодня не видно и не слышно. Даже к окошку не прильнула, как вчера, когда он домой вернулся. Протест тем самым, видимо, выражает. А свет горит в комнате. Может, укладывается? Вещей с собой притащила ужас сколько. Теперь собирается…