– Ты первый, – вдруг улыбнулся водитель иномарки и подмигнул неожиданно Сереге. – Что, говорить будем, дружище?
– А че говорить? – Серега шмыгнул носом, настороженно посматривая на обоих. – Я ничего не знаю.
– Знать ты, может, и не знаешь, но видеть точно что-то видел, – утвердительно кивнул Ваня. – Расскажешь здесь или в отдел поедем?
– А поехали, – вдруг осмелел Серега, кое-что, видимо, вспомнив. – Только вы без мамки меня допрашивать права не имеете.
– Почему это? – Тот, что был за рулем, присел перед ним на корточки и глянул с прищуром.
– А потому что я несовершеннолетний, вот!
– Ваня, а ведь прав Сергей. Что делать с ним тогда станем?
Пальцы на воротнике Серегиной куртки сжались крепче, и ему вдруг показалось, что ноги его отрываются сами собой от земли. Он начал отчаянно ворочаться, хлипкая ткань затрещала.
– Хорош куртку рвать, дураки! – завопил он на весь двор. – Мать меня убьет за нее!
– А мать где? – серьезно спросил тот, что цеплялся. – В запое небось?
– Она не пьет, дурак! – обозлился Серега. – Если денег у нас немного, значит, обязательно алкаши, да?!
– Не обязательно. Меня дядей Славой зовут. – Тот, что был за рулем, вдруг отцепил чужие пальцы с его воротника, взял парня за плечи и повел к скамейке, начав говорить простые проникновенные вещи: – Тебе ведь денег нужно, так? Ты не стесняйся, говори. Я буду рад помочь тебе. Но только если ты мне поможешь. Тот человек, которого увезли из вашего двора, он…
– Друг, что ли, твой? – Серега присел на скамейку, дождался, пока дядька тоже присядет.
– Не друг, врать не стану, но мне очень важно знать, кто его по голове шарахнул?
– Он жив?
– Пока да, но положение очень серьезное. Допросить его нельзя.
– Сом, что ты с ним церемонишься? – К скамейке подлетел разъяренный Рашидов, он только что снова с кем-то говорил по телефону. – Времени в обрез! Я его сейчас, как Буратино, ногами кверху вон на том тополе подвешу!
– При нем говорить не стану, – заартачился Серега, хотя и положил уже в карман три сотни.
– Ах ты, засранец! – взревел Рашидов и опять потянулся к его воротнику.
– Не буду, и деньги забери свои! – выпалил Серега и сжал покрепче три сотни в руке. – Пускай он уйдет!
– Ваня, отойди, – попросил Сомов, все же осторожности ради придерживая пацана за хлястик. – Ты это, Серега, не слишком ерепенься. Он из больших начальников, может создать проблемы.
– У меня их и без него до фига, проблем этих, – засопел мальчишка. – Короче… Машину эту пас один хрен. Не один день пас. Я сначала не понял, чего ему тут надо, во дворе. Эту драную «копейку» под самыми нашими окнами поставили. Нужна она нам с мамкой? Нет. Мамка злилась… А потом этот хрен повадился. Приедет, встанет вон у гаражной стены и сидит, из машины не выходит.
– Совсем не уезжал?
– Нет, почему, уезжал куда-то. Но как в окно ни выгляну, он сидит…
– Машину не помнишь?
– Да рвань какая-то, старая иномарка, я не разбираюсь, а все эти значки оторваны. Номера тоже были заляпаны так, будто нарочно кто старался.
Наверняка и старался, подумал тут же Сомов. Мог нарочно замазывать номера, перед тем как во двор въехать. А потом просто вытереть их, и все.
– А как человек, который был за рулем, выглядел?
– Я его не видел, – нехотя признался Серега. – Он все время в машине сидел. А когда этому по башке настучал, то кепку на нос почти надвинул.
– Он что, сразу напал на него или?..
– Да почти сразу, – перебил неучтиво Серега, с томлением подсчитывая, куда он может спустить целых три сотни. – Этот подошел к машине, сел в нее. И тут же второй в кепке к нему чуть не бегом. Ногой дверь подпер и че-то говорил, говорил тому. Тот, ясный перец, не соглашался. Тогда он его ударил несколько раз и ушел.
– Что, ударил и просто ушел? – не поверил Сомов. – Зачем тогда бил?
– А, это! Он портфель с заднего сиденья достал какой-то. Сунул его себе под мышку и ушел.
– На машине уехал? – уточнил Сомов.
– Нет, машину бросил. Пешком ушел.
– Так где же машина-то? – опешил Сомов и обвел взглядом двор.
– А она вечером исчезла. Как менты укатили с врачами, шум улегся, так она и исчезла. Наверное, тот мужик вернулся и забрал ее.
Лихо! Сомов покрутил головой. Сразу на машине остерегся ехать, потому что его мог кто-то заметить, направить по его следу милиционеров. А так пешком у него больше шансов скрыться. В любую подворотню нырнул – и ты в безопасности, тем более что никто его лица не видал. Снял кепку – и ты уже другой человек. А мог и никуда из двора не уходить. А наблюдать из окна за всем происходящим. Как только вся суета рассосалась, он вернулся и машину забрал. Найти бы вот только то окно.
Лихо! И никаких свидетелей, никаких! А Серегу кто слушать стал бы. Да он и не стал бы говорить, если что.
– И никто ничего не видел, – вполголоса сам себе пробормотал Сомов.
– А кому надо-то?! – возмутился Серега. – Может, кто и видал, да кому нужно в чужие разборки лезть?! Чтобы потом этот малый вернулся и также по башке настучал? А кто заступится?
– Тоже верно.
– Милиция ведь только алкашей по паркам собирает, а защищать никого точно не станет, – повторил чьи-то взрослые слова Серега. – Ладно, пошел я.
– Слышь, парень, а ты больше здесь во дворе посторонних не видел?
– Нет. Больше никого. – И даже когда Сомов ему обрисовал портрет стажера Игоря, снова качнул отрицательно головой. – Нет, такого точно не видал.
Все понятно. Игорек упустил и Батенина, и напавшего на него человека, и теперь скрывается где-нибудь, лежит глубоко на дне или в запой ушел по причине собственного непрофессионализма.
– Подведем итоги? – покосился на Сомова Рашидов, когда они загрузились в машину.
– Подведем… Кто тебе звонил и почему ты так разозлился?
– Мои люди нашли Наталью Сетину, – поморщился Рашидов.
– Да ты что?! Живая?!
– Живее всех живых, – фыркнул Иван. – Укатила отдыхать. Поспешно причем укатила. Схватила первый предложенный ей тур в Испанию и укатила.
– Одна?
– Вроде одна, а там кто знает. То ли испугалась чего-то, то ли пересидеть решила. Глядишь, там и останется. А у тебя что?
– А мои люди установили, с кем разговаривала Наталья Сетина, перед тем как исчезнуть бесследно. Но вишь, и след теперь отыскался. Заедем ко мне в агентство? Уточнить кое-что нужно. У тебя как со временем? – Сомов в нерешительности притормозил перед развилкой.
– Да поехали! Нагоняй уже получил от начальства, что мотаюсь неизвестно где, а отдел голый. Теперь уж чего… – забубнил Рашидов и снова погладил дверную обивку. – Нет, ну до чего же хороша бибика, я тоже такую хочу! Может, мне и правда уволиться, а, Сом? И к тебе?
– А как же пенсия? – покосился на него Ростислав.
– До пенсии еще дожить надо, – резонно возразил Рашидов. – А машину хочется уже сегодня.
– Ладно, подумаем.
Конечно, он не уйдет никуда. Да и жена не позволит. Будут жить по излюбленному принципу: самая щипаная синица в руках куда милее прекрасного журавля в небе. Это Сомов мог себе позволить такую вольность. Ему советоваться было не с кем, и запреты слушать было не от кого, и опасениями заражаться тоже. Он ведь один, совсем один…
Весь коллектив, кроме стажера Игоря, был на месте.
Все уселись в кабинете Сомова за столом, с опасением поглядывая на незнакомого мужика в милицейской форме. Пришлось Сомову представить его как своего закадычного друга. Иначе доверительности никакой. Сам приучил коллектив к подобному, чего было тушеваться.
– Итак, что мы имеем? – Сомов обвел взглядом всех присутствующих. – Лев Батенин прятал на вокзале в камере хранения портфель. Который он, предположительно, выкрал из квартиры Валерии Сетиной.
– Портфель, опять же предположительно, мог содержать информацию, украденную в фирме, где работали до своего увольнения Валерия и ее бывший друг Овчаров, – вставил Рашидов и поморщился. – Мне что, раздеться, чтобы вы на меня не смотрели так? Ну форма на мне, что с того?! Сейчас я действую в интересах вашего клиента, который вам деньги платит. Так что прекращайте хмуриться!
– Информацию украл Овчаров? – спросил помощник Сомова Сережа, без конца делающий пометки в своем блокноте, он вообще любил все записывать.
– Уволен был именно за это. Но его девушка утверждает, что это не так и что вором вполне могла стать сама Валерия, неоднократно приходившая в фирму после своего увольнения, – это снова Сомов. – И портфель с информацией находился в ее квартире, и это наводит на размышления.
– Но искал и забрал его потом у Батенина мужчина, а не Валерия, – с жутко красным лицом возразила секретарша и прокашлялась, сильно смущаясь. – Ее квартирой могли воспользоваться и в ее отсутствие.
– А они могли просто быть сообщниками, – перебил ее Валера, второй помощник Сомова. – Овчаров и Валерия Кнутова могли быть сообщниками.
– И могли выкрасть информацию, вступив в преступный сговор? – задумчиво проговорил Рашидов и тут же взмахнул руками. – Но зачем?! Зачем Овчарову красть информацию, представляющую интерес для конкурирующей фирмы, которая принадлежит его сопернику? Он же должен его ненавидеть, зачем Овчарову ему помогать?
– А если это один из пунктов очень хитроумного плана? – слабеющим от волнения и такого пристального внимания стольких мужчин голосом спросила секретарша. – Что, если Овчаров задумал погубить Сетина, начав губить его жен?
– Но он же любил Валерию!
– Глупость какая!
– А Ольга? Ольга тогда как же?
Все зашумели, задвигались. Один Сомов смотрел на секретаршу не отрываясь. Кажется, он понял, что она имеет в виду. И это не показалось ему глупостью.
– Так, тихо, – обронил он, дав всем возможность выговориться, глянул на нее и попросил: – Я хочу услышать твою версию. Говори все, что ты надумала. Все, без утайки, даже если это кому-то покажется невероятной глупостью…
– Я начну с того, что Саша Овчаров очень любил Валерию Кнутову. Они долго встречались. У него были в отношении ее далеко идущие планы, пока она не встретила Сетина. Встреча сама по себе ничего не несла. Кажется, они случайно столкнулись на улице. Но Сетин неожиданно обратил на девушку внимание.