Словно услышав беззвучные мольбы Андрея, осколок сорвался с места, описал плавную дугу вокруг него и стремительно метнулся к императору. Морою пришлось пустить в ход меч, чтобы отбить летящий в лицо осколок, а у Брюсова появилось немного времени. Он повернулся и бросился бежать по анфиладе, минуя залу за залой и слыша за собой легкую, крадущуюся поступь императора. Звездный путь закончился в огромной зале у большого зеркала в тяжелой золотой раме. В центре зеркальной поверхности зияло отверстие, в точности соответствовавшее размерам и форме осколка, спасшего Андрея от верной гибели. Из отверстия бил ослепительный луч света, настолько яркого, что Брюсову пришлось на мгновение прикрыть левой ладонью глаза.
Как только зрение восстановилось, он выбил обломком меча остатки стекла, шагнул в потайную комнату и увидел паривший в воздухе Нерукотворный Плат, отражавшийся в десятке окружавших его зеркал. На сей раз на нем не было изображения Пречистой Маргариты, зато из него рукоятью вперед торчал меч с гардой в виде изогнутой ящерицы. Андрей с радостью опознал в нем священное оружие Великих магистров Лиги Рыцарей Саламандры! Юноша бросил на пол бесполезный обломок и выхватил из Плата новый меч правой рукой. В тот же миг длинный клинок вспыхнул ярким оранжевым пламенем. Крепость стали и жар Саламандры слились в одно целое.
Андрей повернулся лицом к выходу. Лицом к императору Повелитель гирудов, так же как Брюсов, отражался во всех магических зеркалах. Однако оригинал и отражение совсем не походили друг на друга. В дверном проеме стоял высокий блондин в золотой W-образной короне и черном, обшитом красным галуном плаще, тогда как в зеркалах отражался неимоверно безобразный урод с бочкообразной грудью и длинными, достающими до пола передними конечностями. Двуручный меч в его ладони казался не длиннее кинжала милосердия. Плащ императора превратился в огромные перепончатые крылья.
Андрей взмахнул мечом над головой, прочертив им в воздухе огненную дугу. Морой попятился и медленно растворился в темноте за пределами зеркальной комнаты. Когда Брюсов выбежал вследза ним, императора нигде не было. Андрей вернулся в Тронную залу. Она тоже была пуста. Опять игра в прятки? Брюсов был уверен, что исчезновение императора всего лишь обман зрения, а сам он затаился где-то рядом. Когда он услышал над головой свистящий шум крыльев, было поздно что-либо предпринимать.
Крылатое чудовище по касательной упало на него с высоты и сбило с ног. Выбитый из руки меч, вращаясь, заскользил по гладкому мраморному полу. Поднявшись, Брюсов бросился к нему. Последовал новый удар, на этот раз в спину. В падении Андрею почти удалось дотянуться до меча, его пальцы чуть было не сошлись на рукояти, однако в этот момент невидимая рука оторвала его от пола и, словно мяч, подбросила вверх. Совершая в воздухе кульбит, Андрей увидел стремительно подлетавшее к нему крылатое чудовище. Взмахом перепончатого крыла оно отбросило его головой на стену залы.
Мир погрузился в темноту, из которой медленно выступили мерцающие звезды. Они манили к себе. Призывали забыть обо всем бренном и земном. Плыть к звездам, радуясь ощущению невесомости, разве не в этом счастье?
Брюсов был готов отдаться на волю небесного течения, но тут из мрака выплыла рукоять меча с гардой в виде изогнутой ящерицы. Она была так близко и в то же время так бесконечно далеко.
«Соберись, магистр! — загремел в голове отцовский голос. — Ты не имеешь права на слабость! Ну же, Андрей!»
Юноша собрал остатки сил и ринулся к мечу. Как только его ладонь коснулась рукояти, звездная сыпьрастаяла без следа. Он увидел Мороя в его человеческом обличье. Император уже заносил над ним свой меч для удара. Брюсов парировал его, держа оружие обеими руками, развернулся и с оттягом полоснул пылающим клинком по плечу императора снизу вверх. Отрубленная рука вместе с зазвеневшим мечом упала на черно-белые плиты. Из раны ударил фонтан темной крови, залившей Андрею глаза. Следующий удар он нанес вслепую. Прямо в грудь Мороя. О том, что меч достиг цели, стало ясно, когда все вокруг содрогнулось от душераздирающего воя, на который не была способна ни одна человеческая глотка. Андрей смахнул левой рукой кровь с лица и застыл в оборонительной позе, готовый отразить очередную атаку императора.
Однако нападать было некому. Он был один. Внимание Брюсова привлекли картины в массивных золотых рамах. Все они изображали различные пейзажи. На первом пенилось море. Воды его еще волновались, но на горизонте завесу туч уже прорезала белая полоска света — предвестница окончания шторма. На второй картине едва заметно покачивался мертвый лес с повисшими на ветвях иссохшими лианами. Земля, из которой торчали сухие деревья, потрескалась от зноя. Третья картина изображала пещеру с потухшими кузнечными горнами, четвертая — сбившихся в стаю волков. На пятой виднелся пустой коридор с паутиной трещин на зеркальных стенах.
В отличие от этих почти застывших изображений шестой пейзаж пребывал в постоянном движении. В небе клубились серые облака, по дороге, извивавшейся меж серых холмов, шагал одинокий путник в коричневом плаще с накинутым на голову коричневым капюшоном и посохом в руке. По мере приближения к смотревшему на него Брюсову он рывками увеличивался в размерах, пока, наконец, не превратился в высокого худого старика с изможденным лицом. Старик вышел из рамы и остановился перед Андреем. Последний Лорд Тьмы не собирался атаковать человека, хотя тот и выставил перед собой меч, собираясь защищаться. Пилгрим внимательно и с любопытством его разглядывал.
—Ты победил, Свершитель, — наконец произнес Саймон. — И стал настолько силен, что можешь расправиться даже со мной. Но стоит ли это делать?
—Почему бы и нет?
—Твои друзья в моей власти, чтобы освободить их, тебе понадобится время. Еще больше времени уйдет на то, чтобы пересечь Империю в обратном направлении. А между,тем Лунная гвардия уже стоит под стенами Ноулдона. Я могу перенести туда и тебя, и твоих друзей за считаные мгновения. Ты пришел за Платом? Он твой. Хочешь спасти Уайтроуз? И это в твоих руках. Подумай, Эндрю Брюс. Хорошенько подумай, прежде чем пустить в ход свой клинок. Время работает против нас обоих. Тебе нужно спасти Уайтроуз, а мне — похоронить Мороя и других детей Круцифера по обычаям моей расы.
Андрей опустил меч.
—Если собираешься меня обмануть, то отправишься вслед за своими братьями. Я забираю Плат.
Глаза Пилгрима недобро сверкнули.
—Лорды Тьмы редко дают обещания смертным, но если до этого доходит дело, то исполняют их безоговорочно и в срок. Я поклялся Эдварду Морою убить тебя и, поверь, когда-нибудь исполню свой обет. Ноне сейчас. Ты можешь без опаски повернуться ко мне спиной, Свершитель.
Брюсов так и сделал. Вернувшись в зеркальную комнату, он застыл в изумлении и восхищении. Он столько раз видел Деву в своих видениях, но наяву изображение Пречистой Маргариты оказалось во сто крат прекраснее. Андрей нерешительно потянулся к Плату. Как только он коснулся ткани пальцами, по руке пробежала волна ласкового тепла. Юноша осторожно взял святыню двумя руками, забросил за спину и стянул на шее узлом. Получилось нечто вроде сияющего плаща. Брюсов вернулся в Тронную залу.
Саймон стоял рядом с отрубленной рукой императора. Ее бледная кожа быстро темнела, покрываясь трещинами, она на глазах Андрея превратилась в глину. Вокруг Саймона начало формироваться облако тумана. Его клубы накрыли обрубок руки и поползли к Брюсову. Он не двинулся с места. Искренний тон Пилгрима не давал оснований для сомнений в честном слове Лорда Тьмы.
Сначала туман окутал колени Андрея, затем поднялся до пояса, достиг груди. В лицо ударил порыв ледяного ветра, погасившего свечи. Все погрузилось во тьму, но в то же мгновение своды залы распахнулись, подобно бутону цветка. Невидимая рука схватила Брюсова и бросила его навстречу мигавшим на черном бархате неба серебристо-голубым звездам. В ушах засвистел ветер, под ногами стремительно уменьшался в размерах пятиугольный замок Блэккастл, на востоке появились первые признаки зарождающегося дня. Где-то там, в розовеющей дали, высились стены Ноулдона, древней столицы многострадального королевства Уайтроуз.
Глава 29О необычном подарке Саймона и о хранителе плоти гирудов
Беверидж первым встал с колен. Он не почувствовал никакого облегчения, видимо, его мольбы так и не достигли ушей небесной заступницы. Как только Клэр Гингрич закончила молиться и, отряхивая юбку, поднялась на ноги, он спросил у нее, кто здесь похоронен.
—Леди Фиона де Бомонт, — ответила старая женщина.
Беверидж вздрогнул и осенил себя знаком овала.
—Куда ты теперь?
—Я не собираюсь никуда уходить, ваше милосердие. Здесь мой дом, я здесь родилась и умру. Зато вам следует как можно скорее уносить отсюда ноги.
Эта ночь сильно изменила Великого Экзекутора. На глазах у него выступили слезы. Наклонившись, он поцеловал женщину в морщинистый лоб и с необычной для него теплотой произнес:
—Спасибо за все, Клэр. Береги мой медальон.
Попрощавшись со старухой, Беверидж отыскал втраве суковатую палку. Опираясь на нее, заковылял к Пылающему мосту. Даже примирение с Девой не поменяло бы его планов в отношении Брюса. Убийца Гилберта должен умереть.
Добраться до моста Бевериджу так и не удалось. На половине пути он почувствовал, что засыпает на ходу. В полном изнеможении рухнул в траву и заснул. Разбудил его лязг металла и стук копыт. В темном небе прямо над его головой висела серебристая луна. Великий Экзекутор приподнял голову. Флэммингсбридж уже не горел. По нему бесконечной вереницей ехали всадники в черных доспехах и пернатых шлемах. Ночной ветер колыхал султаны из черных перьев и развевал штандарты с гербом Бладленда — черной розой со стеблем, усеянным длинными колючками. На берегу всадники перестраивались в колонны по четыре и походным порядком направлялись на восток. За конницей следовала имперская пехота. Колыхались копья, посверкивали шлемы, громыхали по деревянному настилу кованые сапоги.