Чертовски живописный ракурс для наблюдателя снизу. Она специально… выцеливает меня своими прелестями?
– Все! Достаточно. Я оценил. – Я попытался придать голосу грубости. – Отличное тело, бесстрашное поведение, полное начхательство на окружающих пигмеев. Браво!
– То-то же!
Ольга с видом победителя развернулась ко мне задом, присела и ногой стала нащупывать выемку в бетоне, на которую я указал чуть раньше.
– Да-да, правильно. Вставляй туда стопу, там хороший упор. Руками за арматуру держись. Вторую ногу чуть ниже. Смелее!
Инструктировал ее, а сам внимательно рассматривал татуировку на пояснице.
Похоже на банальную бабочку, только очень толстую.
– Правильно я лезу?
– Правильно. Можно уже ниже перехватывать. Да, справа уступ. Хватайся рукой. Не торопись, безбашенная Жрица. Грудь поцарапаешь!
– Бережешь? Так и надо. И… не учи бабушку кашлять.
Да это не бабочка! Это же… жук! С крыльями, как у птицы. И сидящий на каких-то вытянутых пластинах, похожих на наконечники копий. Одно вверх, другое вниз. Нижний кончик исчезает под резинкой бикини, а верхний упирается в шар, очерченный треугольником. И маленькие лучики у шара – Солнце?
А жук – не скарабей ли, часом?
Вновь скарабей?
– Одевайся, соблазнительница малолетних подростков. – Я кинул Ольге смятый сарафан. – Забыл тебя предупредить: тут ведь не нудистский пляж вообще-то.
– А тебе не понравилось? – Она вновь хищно улыбнулась знакомой уже мне улыбкой. – У меня что-то не так?
– Разве что с головой.
– В переводе на человеческий звучит как «ты особенная»!
Извиваясь, как пантера, она натягивала через голову сарафан. Даже это неуклюжее, казалось бы, движение у нее получалось эффектно!
– Послушай, особенная, – присел я на обломок плиты в углу площадки, – а что у тебя за татушка такая странная на талии? На жука-скарабея похоже.
– Странное слово «татушка». Не слышала. От «татуировки», наверное, пошло?
– Ну… да. Так у нас дети во дворе наколки называют, – соврал я, – не переводи тему.
– Жук, говоришь? А черт его знает, – легкомысленно отмахнулась Ольга. – Просто красиво. Тебе же нравится?
– Мне много чего нравится.
– У меня?
Вот что с ней поделаешь?
– У тебя все в порядке, даже и не волнуйся. Только к чему было это незапланированное представление идеальных женских форм? Нам ведь еще обратно по молу возвращаться. Мимо зрителей. Тебя же сейчас курятник на ковриках растерзает! А шпана с рыболовами в слюнях утопят.
Девушка целомудренно улыбнулась, приводя в порядок растрепавшиеся волосы:
– А это не для них. Это для тебя представление.
– Для меня? Но… зачем?
– Затем, что так выглядит свобода! «Благословенны сильные, ибо будут они вершить судьбу мира».
Снова-здорово!
«Благословенны сильные…» – а ведь эту «формулу» я уже где-то слышал.
Не помню…
– Ну, допустим. Будем считать, что я теперь знаю, как выглядит свобода. И?
Ольга закончила причесываться, спрятала в сумку расческу и серьезно посмотрела на меня.
– А ведь ты угадал, – мягко шагнула она ко мне, – это скарабей у меня на спине выколот. И знаешь, что он означает?
– Э-э… не совсем.
– Он означает Силу! – произнесла она еле слышно. – А также начало новых дел.
И еще один микроскопический шажок мне навстречу.
– К-каких дел?
– Важных! После которых обязательно должно наступить время… приятных… перемен…
И по шагу с каждым словом. Так, что дальше и двигаться было некуда.
Потому что дальше… оставался только я.
И я знал, ЧТО сейчас неминуемо должно случиться. Какие именно «приятные перемены» наступают на меня вместе с этим разгоряченным после бега телом.
В таких случаях мужчины всегда безошибочно угадывают, что именно может им обломиться, особенно за пару секунд до… искомого. Ибо последние мгновения перед «этим», собственно, этим «искомым» уже и являются – как дрожь земной коры перед извержением вулкана уже и есть начальная фаза катастрофы.
Как и уход вод с обреченного побережья за минуты до смертельного цунами.
Как… предвкушение счастья перед самим счастьем, которое на поверку бывает не таким уж и приятным, в отличие от самого предвкушения.
Как… вкус винограда на губах девушки. Вкус, который ты угадываешь за мгновение до поцелуя. Откуда это? Это ведь…
Тошка!
Я резко подался назад, и… морок пропал.
Фея опять превратилась в ведьму.
– Пошли отсюда! – грубо бросил я через плечо, поспешно разворачиваясь, от греха. – Хотела канализацию? Будет тебе канализация. Расчехляй свой… аппарат. Только не перепутай, что именно нужно расчехлять. И не отставай давай!
Как ни в чем не бывало Ольга зашагала рядом. Молча. И без обид.
Идеальна, как ни крути!
Только и я ведь… как волнолом.
Глава 20Сильные мира
Не было больше ни цитат из древнейших текстов, ни сальных шуточек, ни экстравагантного поведения. Скучно вернулись к основанию мола, скучно перелезли через парапет и скучно пощелкали камерой в сторону беснующихся над помоями чаек. Запашок здесь, однако! Особенно когда ветер с моря.
– Ты иди, Витя. Я посижу тут еще…
Я недоуменно огляделся – осклизлые булыжники, вонючие водоросли и не менее благоухающий поток воздуха со стороны огромной канализационной трубы.
– Здесь? Посидишь?
– Да. Передай брату, что задание выполнено. На «пять баллов»!
Брату? Так комсорг – ее брат! Поэтому и валялся на койке в ее присутствии. Правильно, чего перед младшей сестрой церемониться? Ведь она… младшая? Надеюсь.
– Я-то передам, только что ты здесь…
– Иди-иди! Я сама дальше.
Собственно, долго уговаривать меня не пришлось. Как-то не задалось у нас общение… до определенного момента – мелькнула все же черная кошка между двумя красивыми людьми. Ну… один из них точно красивый, не буду уточнять кто.
– Ладно. Пойду тогда. Счастливо оставаться!
Я запрыгнул на бетонку, бросил прощальный взгляд на мол и… поспешно отвел глаза.
Почему-то показалось, что могу вспугнуть увиденное.
Аккуратно слез вниз и, не поворачивая головы, естественной походкой направился в сторону города по засыпанной щебнем дороге. В этом месте она резко уходит вверх и вправо. Я скрылся из виду и бросился к кустам со стороны моря. Раздвинул ветки.
Не показалось.
У Понтона швартовалась… яхта «Сатана»!
Точнее, как мы знаем, не яхта, а просто размалеванный под пиратскую шхуну прогулочный катер микроскопического водоизмещения. Недавно потерпевший крушение, надо напомнить. Я гляжу, дон Дьябло все уже починил – и мачты, и ванты, и фанерные художества над рубкой. Молодец!
А я ведь и не забывал про вас, дорогие мои.
Я помню малообъяснимое колено в полусумраке захламленной каюты. И запашок! Похлеще, чем из местной канализации, где сейчас рефлексирует обиженная на судьбу Ольга. На ловца, что называется…
Неплохо бы расковырять этот ребус.
Да только красотка эта на берегу прямо подо мной, вдруг ставшая не в меру меланхоличной, слегка меня вяжет по рукам и ногам. Не хотелось бы при ней идти на контакт с подозрительным судном и не менее подозрительным его капитаном. Что-то подсказывает – эта любительница глубокомысленных цитат из… неизвестно каких апокрифов обязательно влезет в чужой монастырь со своим уставом.
А вот и она!
Не засиделась, значит, все-таки на «ароматном» побережье. И куда это мы засобирались? Ольга забралась на бетонный гребень, где каких-то полчаса назад «выделывалась на публику», внимательно рассмотрела уходящую в город дорогу, надо думать, на предмет… меня, а потом вдруг спрыгнула на асфальт и направилась к центру мола.
К Понтону!
Так-так-так. Интересно.
А ведь она меня, получается, спровадила! И не совсем вежливо, если быть абсолютно честным. Типа «свободен, мальчик, дальше без тебя разберутся». И сразу же намылилась к подозрительному катеру!
Я так увлекся наблюдением, что невольно потревожил камни под кустами, забыв, что они растут на самом срезе обрыва, – зашуршала падающая вниз галька. И Ольга была недалеко – обернулась. Причем на удивление резко. Как ждала!
Я замер.
Пригибаться смысла не было – движение всегда на порядок заметнее статичного объекта. И кусты передо мной хоть и редкие, но высотой мне почти по подбородок – неплохой маскирующий фактор. Торчащую над листвой бестолковую голову можно по миллиметру в секунду опускать ниже – скорость движения получается даже меньше естественного колыхания ветвей. Тоже не очень заметно. Эх, спасибо моему учителю по прикладной маскировке в поле – незабвенному старику Хейфецу! Жив ли, курилка?
Ольга действительно ничего не заметила, хотя было видно, что кустарник на утесе ее живо заинтересовал и рассматривает она его очень тщательно, – не понравился ей почему-то маленький камнепад без причины. Осмотрелась, пожала плечами и неспешно пошла дальше по молу. А я сдал назад и, невидимый за складкой утеса, побежал в сторону Мартыновой бухты. Там есть более выгодная точка для наблюдения – небольшой мысок, плотно загаженный бетонным мусором с завода. Для скрытного наблюдения – лучше не придумаешь. И если по прямой через бухту – к Понтону даже ближе получается, чем от основания мола.
Отсюда «Сатана» как на ладошке!
Ветер несильный, но катерок болтает довольно прилично. Просто дон Дьябло не озаботился «растяжкой» двух швартовых концов, как положено, – зацепил посудину за железяку одним канатом, а сам стоит на Понтоне и чего-то перетирает с подростками.
И к этой группе приближается Ольга.
Как же не хватает оптики для наблюдения! Где мой давешний монокуляр-фонарик? Пропадает где-нибудь на кагэбэшных складах-запасниках!
Заметив девушку, некоторые пацаны оживились и завертели головами. Ох, свежи еще впечатления недавнего эротического шоу! Когда еще представится такой случай заценить в полной мере этакий перформанс? А девушка ступила на гибкий трап, ведущий к Понтону, и, нисколько не смущаясь обильным присутствием нечаянных почитателей, направилась к капитану. Подошла, сказала что-то, опершись левой рукой о бедро, отвесила одному из ближайших поклонников легкий подзатыльник, поощрительный, надо думать, за какую-нибудь солено-комплиментарную дерзость, потом зачем-то махнула рукой на Северную сторону.