Только… груздем я уже назвался, хошь не хошь – надо лезть в кузов! За Тошку вот душа болит, не удумали бы чего эти чертенята.
– Ладно. Допустим, мы придем. Что дальше?
– Около входа увидите автомобиль, «жигули» зеленого цвета…
– Какой «жигули»? – перебил я ее.
Она глянула на меня, как на идиота.
– Я же сказала, «зеленый»! Ты что, глухой?
– Я имею в виду марку: «копейка», «тройка», «пятерка». Модель какая?
– Слушай, отстань! Она одна там будет… зеленая.
– Ну-ну. Хорошо, увидели мы зеленый «жигуль», что дальше?
– Сядете на заднее сиденье и ждите.
– Чего ждать? От моря погоды?
– Караваев! Ты знаешь, что бесить меня начинаешь?
– А что так? Уже даже и не возбуждаю?
– Как дала бы!
Она в сердцах по-бабьи замахнулась рукой, занеся пухлый свой кулачок над моей несчастной головушкой. Пухлый-то он пухлый, но размерами… дай боже! С мой, если не больше.
– Эй-эй! Только не вздумай прямо здесь… давать. Не наступило еще… «публичное грехопадение». Не зажжены еще факелы в зловещем подвале.
– Вот ты п-придурок!
Она оттолкнулась задом от подоконника и пошла на выход.
– А кто там за рулем будет? – крикнул я вдогонку. – Не сам Дьябло, часом?
Не оборачиваясь, Галина вытянула назад свою руку и продемонстрировала мне… нет, не средний палец. Не та эпоха. Кукиш! Она мне что, «дулю» показала? Я скептически покачал головой. А что ты хотел в разгар эры застойного социализма? «Факер» еще не в моде, батенька. А наша отечественная «фига» в данном сиюминутном контексте может обозначать только одно: «Шиш тебе, а не нашего дьявольского начальника».
Я же правильно ее понял?
Надеюсь.
Глава 30Через две секунды
В любом возрасте нас преследуют запреты.
От счастливых дней завсегдатая ясельного манежа до грустной стадии оператора кресла-качалки. Только в первом случае мы имеем запрет всего лишь на свободу перемещения, а уже в конечном – запрет на само желание перемещаться куда бы то ни было вообще! Самозапрет, кто не понял. Так сказать, продукт личного внутреннего хенд-мейда.
Нет для человека неумолимей ограничителя, чем он сам!
Однако пока не включился этот умудренный сединами встроенный автомат-предохранитель, нас продолжают ограничивать во всем другие «механизмы», внешние, так сказать, шлагбаумы – ясли, садик, школа, институт. Армия, кому повезет. Жена с тещей, кому в жизни везет чуть меньше. Работа и карьера, друзья и враги, дети с внуками, наконец – все эти обстоятельства независимо от знака генерируют запреты: рамки, заборы, «красные линии». Это я еще не назвал и оставил в стороне Уголовный кодекс, а также неписаные, но оттого не менее кусачие нормы морали.
И живем мы в эдаком «кремле-детинце», окруженные со всех сторон грозной стеной запретов. Радуемся ли этому, страдаем от неволи – это уже другой вопрос, личное дело каждого. Одно нас всех объединяет – уж больно хочется иногда эту стену перемахнуть. Ухнуть по-молодецки, плюнуть-дунуть, да… одним прыжком. За «черту»! Как говорится, для того и писаны законы, чтобы их нарушать. И библейская максима о «запретном плоде» – из той же самой оперы.
А еще сложная цепь взаимоотношений человека с системой запретов вокруг него, с той самой кремлевской стеночкой, – прекрасная среда для культивирования разного рода манипуляций над личностью. Как раз для создания замаскированных мотивационных капканов! Недаром во все времена и эпохи разного рода бунтари смущали, искушали и вели за собой огромные толпы одураченного народа под вопли «за волю-вольную да за свободу-маму», которые по мере достижения оказывались не светлой мечтой на поверку, а злом – пострашнее родных и привычных запретов!
Вседозволенность ядовита – как переизбыток кислорода для измученных легких после кессонного голодания.
И все равно… заманчиво.
Всегда тянуло. Да и будет, наверное, тянуть и впредь.
Человеческий фактор, на секундочку!
Это я все пытаюсь понять, как наших сверстников могло занести в эту дурацкую паутину сатанизма. Впрочем, сатанизм – это ерунда, «цветочки». Меня больше интересуют «ягодки» – как из моих наивных и лопоухих ровесников к 90-м годам выросли в конечном итоге совершенно безжалостные рэкетиры, беспринципные бандиты и бездушные проститутки?
Три «без»!
Откуда появились в стране эти абсолютно законченные негодяи, оставляющие впечатление, что их все детство натаскивали на дурные поступки в каких-то спецлагерях для подрастающих Плохишей?
У нас ведь другие лагеря были!
Добрые и светлые: «Орленок», «Ласпи», «Артек», наконец. И была правильная система запретов. Может быть, слегка избыточная и не всегда разумная, но ведь без заточки на ЗЛО! Нас ведь всех ДОБРУ учили! Всех, без исключений!!
«Помогай старшим, защищай слабого, не дерись, не матерись, девочек… не порть».
Что не так-то?
Грех с ним, с коммунизмом, где тут с моралью-то прокол? Не вижу. Видимо, все дело в микротрещинах, в незначительных, как тогда думали, изъянах в жестком корпусе установленных ограничителей.
«Запретный плод», помните?
Когда система монументальна и кажется незыблемой, вроде ничего плохого и не должно произойти, даже если ты чуть-чуть помечтаешь об… анархии. «Анархия – мать порядка»! Все понимают, что этот лозунг – цветастая картинка, оксюморон, что бред заключается уже в самом значении слов, а все равно – звучит вкусно.
Вот вам и первая трещинка!
А добрый дядюшка в полосатых штанишках в эту трещинку для пущего кайфа еще и комикс цветастый втихаря пихнет да, пока никто не смотрит, кока-колы плеснет коварно, не на правах рекламы сие зелье будет упомянуто. А в наших суровых условиях («суровых» в любых смыслах этого слова) любая «кока» к зиме по-любому замерзнет! Разопрет ее с непривычки в узком пространстве. И трещинка – что? Правильно. Дальше поползет!
Пара пустяков – и система уже не такая и монументальная.
Вот вам и «мама анархия».
«Папа – стакан портвейна»!
Кстати, чего я за анархию-то завелся – заметил кого-то около гостиницы «Крым» в черной футболке и вспомнил Сеню-меломана из строительной общаги. Помните? Взял себе парень и намалевал белой краской на брюхе букву «А» в рваном круге. В букве «О», если точнее; «порядок», он же «орднунг»… почти? И что? Кто этому Сене хоть что-то сказал из… допустим, даже комсомольских лидеров? Не думаю. Да и сам Сеня, который вовсе и не Сеня, а, кажется, Серега Семенов, – ведь он тоже комсомолец. Да наверняка! Комсомолец-анархист. Каково?
Опять оксюморон? Жидкость в трещинке.
Может быть, так и пестовали в нас будущих рэкетиров 90-х годов?
Нет, поправлюсь. Не пестовали, конечно. В смысле – не специально. Просто закрывали глаза на то, на что смотреть неудобно, лень и вообще… не укладывается в «моральный кодекс строителя коммунизма».
Глупость, ложь и равнодушие, приправленные эгоизмом, – вот вам и прекрасная почва для молодых ростков доморощенного сатанизма-гедонизма. А там и до рэкетиров с проститутками не очень далеко осталось.
Всего-то… лет десять! А запреты трещат уже прямо сейчас.
А для кого-то вообще… запретов нет.
Что-то мелькнуло в глубине сознания. Важное что-то. Связующее.
– Долго еще?
– Не знаю. Потерпи, пожалуйста.
Нервничает Виктория Брониславовна.
Одно дело – планировать авантюру, другое дело – лично участвовать в запланированном безобразии. Понимаю.
Мы сидели с Тошкой на заднем сиденье зеленых «жигулей» и молчали. Я размышлял об анархии и рэкетирах, а Тошка… боялась. Я, к слову, тоже. За нее, понятно.
На стоянке у гостиницы действительно было очень мало машин. Во всяком случае, зеленая – единственная. Первая модель ВАЗа, двуглазая «копейка». И незапертая, как нам и было обещано. На водительском сиденье тоже было пусто, и сидели мы в полном одиночестве уже добрых полчаса.
Может быть, это шутка такая?
Сейчас какой-нибудь дедок влезет на переднее сиденье, оглянется назад между делом и охренеет от нежданных пассажиров в его личном автотранспорте. Ну и в чем прикол?
Даже если это и шутка, то дурацкая!
Может, не срослось что-то у местных любителей чертей в плане подготовки предстоящего «шабаша»? Мало ли может быть накладок у современных конспираторов? Мама на улицу не пустила, или батарею в квартире прорвало. Хм, в сентябре? Ну, тогда… канализацию!
Опять парень в черном!
Крутится возле входа в гостиницу. А это не сам ли Сеня, часом?
Плохо видно на расстоянии. Может, и Сеня, какая разница? Может, дела у него какие-нибудь музыкальные в этих краях. Тут его общага через две остановки. А возле «Крыма», я слыхал, пластинками фарцуют. Где-то же он надыбал новый диск «Юрай-Хипов»? Почему бы и не здесь?
– Давай лучше в кино сходим. Неинтересно тут сидеть.
– Да-да, уйдем сейчас. В натуре, достали уже, черти эти. Я только сейчас в фойе загляну – похоже, знакомого увидал.
– Тогда тут пока посижу.
– Ага.
Я выпрыгнул из машины и направился к стеклянным входным дверям.
Светлый просторный холл. Гостиница совсем новая – и трех годков ей нет. Мне кажется или даже слегка еще пахнет стройкой – гипсом и линолеумом? А огромные окна от пола до потолка даже не везде еще идеально отмыты от строительной пыли. Три года уже! Ох уж эта наша социалистическая действительность! Все кругом народное, все кругом мое. А «свое» и загадить можно между делом…
– Молодой человек!
Я повернулся к стойке ресепшена. Или как он здесь называется в этом времени? «Стол администратора»?
– Вы меня?
– Вас-вас, – мне улыбалась немолодая женщина в униформе и золотых очках на носу. – Мне ваша девушка очень хорошо описала эту вашу зеленую курточку. Вы ведь… Караваев?
– Э-э… да.
«Моя девушка»? А в «жигулях» тогда кто?
– Она вас ждет на последнем этаже. На балконе. Знаете, где это?
– Ну да… знаю. Там, где лестница.
– Идите уже. Что же вы так долго заставляете ждать вашу даму? Нехорошо это!