– С-спасибо.
Что за ерунда?
Заинтригованный, я отправился к лифту.
– А лифт у нас не работает… пока, – донеслась в спину благая весть. – Там слева есть выход на лестничную клетку.
– В курсе.
Четырнадцать, блин, этажей!
Я вздохнул и начал восхождение.
Кстати, не трудно. Для пятнадцати лет. Вот могу даже через две ступени… целых три этажа. И хватит, дальше спокойно пойду. Что я вам, дите малое, по лестницам прыгать! Что это? Одышка? Да ладно, просто не разогрелся еще. Стартанул слишком резко.
Межэтажные лестничные пролеты сделаны в виде открытых лоджий в торце здания. Оно, конечно, красиво – вид на стадион «Чайка»: футболы, спортивные праздники, все дела, – а как зимой-то тут ходить? Если, к примеру, лифт не отремонтируют? А ведь его обязательно не отремонтируют!
Любопытно, что там за девушка меня ждет?
Интрига! Ну-ка…
– Галина? Оба-на. Фу-ух, чертова верхотень. – Я уперся руками в колени. – Ты чего… тут? Делаешь?
Неистовая загадочно улыбалась, опираясь спиной о парапет ограждения.
– Отдышись.
– Нормально. Уже. Отдышался. Фу-ух. Что за дела?
Она глянула вниз:
– Ты со Швецовой?
– Со Швецовой. И дальше что?
– Я сейчас тебе все объясню, не торопись.
Я тоже выглянул за бетонный заборчик. Осторожненько.
Ненавижу высоту!
Но зато какой красивый вид открывается отсюда: два стадиона – «Чайка» и детский, площадь Восставших с колоннадой приемного покоя Первой городской больницы. Вдали за Одесским оврагом – Центральный городской холм во всем своем величии. Впечатляет! За детским стадионом, кстати, мой дом, почти рядом. Я его тоже вижу – угол пятиэтажки за красным зданием Пятой школы. А дальше – море!
Под самым зданием внизу вижу крышу зеленого «жигуля» с Тошкой внутри. Волнуется, наверное, лисенок…
– Ну, все, я отдышался. Выкладывай ваши планы на сегодня. Как там ты называла, «месса»?
– Да. «Черная месса». Начало осени, поэтому сегодня – большой сбор.
– Что это значит?
– Это значит, что во время ритуала потребуется… КРОВЬ ДЕВСТВЕННИЦЫ.
Я замер.
Внимательно посмотрел на Галину. Она на девственницу явно не тянула.
– Вы ох-хренели?
– Все в порядке. Никто не собирается убивать твою Швецову. Ей сделают лишь несколько надрезов на груди, и… дальше на усмотрение братьев.
Какой-то столбняк на меня напал.
Я что, действительно это слышу? Собственными ушами?
Вот эта стоящая передо мной староста параллельной группы советского техникума на голубом глазу рассказывает мне, как будут резать мою подругу?
– На какое… на усмотрение? – выдавил я из себя.
– Братья проверят, девственница она или нет. А то было уже один раз – ритуал провели, а подруга оказалась «не девочкой». Ограничились просто обрядом оргии. Тоже ничего страшного, ей даже понравилось!
– Вы сумасшедшие?
– Мы нормальные! Это вы, которые онанируете по темным углам, сумасшедшие. Боитесь всего, врете друг другу. А у нас все честно! Свобода во всем.
– А вы… ее спросили? Вы меня! Меня спросили? Нас обоих?! Согласны мы или нет? Свободолюбцы хреновы!
– А это не обязательно.
– Не понял. Что не обязательно?
– Да согласие ее. Как и твое, впрочем! Если честно, ты и сам нам… не больно-то и нужен. Так… пятое колесо в телеге.
Я обомлел.
«А скрипач не нужен, родной. Он только лишнее топливо жрет».
– Как это… не нужен?
– Очень просто. Я же говорю – нам девственница нужна. А ты нам просто ее подогнал! Молодец. Теперь свободен.
– Что значит «свободен»? А как же… задания, уровни ваши, «Заповеды» с «Дармоедами»? – вконец растерялся я. – Мне же молитву надо было учить!
– А ты и повелся! Все-таки не дураки наши Жрецы. Так и предполагали, что клюнешь. Все «умники» клюют. Их хлебом не корми, дай поумничать. Умно́тина! А кругом типа одни бараны…
А ведь у нее «пунктик» насчет умников. Обидел кто?
– Так, короче… глу-пышка! – не отказал я себе в искушении щипнуть мерзавку за ее слабое место. – Мероприятие отменяется. И поиск непорочных дев на будущее – тоже! Иначе…
– А что «иначе»? – осклабилась Галина. – Заплачешь?
Что-то она чересчур наглая! И самоуверенная.
Я чего-то не догоняю?
– А иначе… все под статью пойдете! За похищение, за нанесение телесных повреждений и… за попытку изнасилования несовершеннолетней!
– И кто тебе поверит?
– Кому надо… те и поверят!
– Интересная, наверно, будет история, – хмыкнула Галина. – Повесть про тайное общество пачкальщиков стен в деревнях! Или у тебя есть что-то более захватывающее для ментов? Это к тому, что сейчас Цимакин тоже пачкает мазутом… кое-что. К примеру, твои вещички в «бараках». Интересно, что менты подумают по этому поводу?
Я скрипнул зубами.
Ничего себе, детский подпольный кружок!
У них оказывается все мелочи продуманы.
– А знаешь, умник, что твоя Швецова расскажет ментам? То, что ты, именно ты заманил ее в машину, потом подкрался сзади и вырубил хлороформом. Когда она очнулась, ты резал ее ножичком, пряча свое лицо под маской. А потом сказал: «Не бойся, Викуля, тебе не больно будет. Ты только ноженьки раздвинь свои… и расслабься», – а потом изнасиловал. Прилюдно! Так она все и воспримет, потому что будет под димедролом, или я не знаю, какие там еще таблетки есть у наших братьев.
«С «Викулей» у них недоработка, – мелькнуло в голове, – не велено мне ее так называть. А значит, и разведка у них работает не идеально. А в целом…»
А в целом – может прокатить. Ох, не дети это все планировали!
– Никуда она не поедет! – звенящим от ярости голосом произнес я, понимая уже, что и на этот мой наивный выпад наверняка уже заготовлен убойный ответ. – Хрен вам!
И я не ошибся. Насчет убойного.
– А она уже едет, – равнодушно заявила Галина и вяло махнула рукой в сторону площади. – Сам посмотри.
Я бросился к ограждению и глянул вниз.
Зеленый «жигуль» как раз в этот момент выруливал с гостиничной стоянки.
– Стой! – заорал я. – Назад!!! Эй, люди, остановите ту машину! Стой, скотина!!!
Несколько человек внизу недоуменно завертели головами – что за невнятный шум доносится сверху?
Капкан! Даже если догонять… я же на четырнадцатом этаже.
Все продумали, все рассчитали.
Я рывком развернулся к Галине:
– Куда они поехали? Говори, с-с… с-сама лучше ответь!
– Не знаю, – как ни в чем не бывало пожала она плечами. – Мне специально ничего не рассказывали, чтобы ты ничего не выпытал. Хоть бей! Мне нужно было лишь отвлечь тебя от Швецовой и задержать минут на пятнадцать, пока твою красавицу паковать будут. Думаешь, я просто так тебя на последний этаж заманила? А потом сказки тебе здесь рассказывала? Думаешь, развлекала? Хрен не нам, а тебе! Я просто время тянула. Беги теперь, догоняй свою любовь. Подпорченную. Только шансов уже тю-тю… нет. У нас все получилось! Как и всегда…
Кровь бросилась в голову.
Страшно представить, что будут творить с бедной девчонкой эти придурки.
Острое осознание беспомощности просто резануло по нервам. Как тогда… в вертящемся на склоне обреченном «Икарусе». Где я…
Додумывать было некогда.
– Получилось, говоришь, у вас? – произнес я, захлебываясь от ненависти. – Значит, догоняй, говоришь? Ну что ж…
Я оперся двумя руками о бетонное ограждение лоджии, дал себе секунду на «всю жизнь промелькнуть перед глазами», вдохнул поглубже, как перед погружением в ледяную прорубь, а потом отчаянным рывком бросил свое тело в пропасть.
Не ошибся ли я?
Через две секунды посмотрим…
Глава 31Бег
В первый миг приходит отчетливое до безумия осознание того, что отныне твердой поверхности под ногами у тебя уже нет. И очень долго еще не будет. Возможно… вообще никогда уже не будет, потому как ты с этого мгновения принят в почетные члены клуба «истинных свидетелей пустоты».
Отныне ты знаешь, что такое, когда ничего под тобою нет!
Кроме атмосферы. И предстоящих кошмарно долгих секунд ужаса.
Я уже рассказывал о том, что ненавижу высоту?
Видимо, было за что!
В следующий миг ты обращаешь внимание на свист воздуха в ушах – как на что-то малозначительное и второстепенное, о чем можно было бы и не думать, но… почему-то все же думается.
Чего ж не пораскинуть мозгами, когда времени навалом!
Нет, «пораскинуть мозгами» – это плохая аллегория для данного конкретного случая, мне не нравится. Лучше… поразмышлять! Чуть не сказал «на досуге». Поразмышлять о воздушной какофонии, назойливо лезущей в уши, как о главном доказательстве того, что ты и вправду летишь… головою вниз. И летишь ты очень быстро, потому что асфальт вот только сейчас был где-то очень далеко, и уже на́ тебе – вот он, как на ладошке. Видно все до последнего камушка, впечатанного в битум. И ты сейчас тоже… впечатаешься в ту же самую гостеприимную среду! За компанию с камушками.
Не хочешь? Сам не хочу!
И, видимо, все же не так быстро ты летел к финишу, раз о таком количестве столь разнообразных вещей ты успел подумать за этот трудноопределяемый на предмет продолжительности период. К примеру, о том, что в «Икарусе» ты погибал-то не сам! Не по собственной инициативе! Там, знаете ли, было стечение хоть и не очень приятных, но совершенно не зависящих от тебя обстоятельств. А сигануть с четырнадцатого этажа – это уж извините! Исключительно твоя добрая воля. И никто не обещал, что на этот раз хоть что-нибудь хорошее из этой авантюры получится. Откуда ты можешь знать все правила этой коварной аномалии?
Эта мудрая мысль осенила меня уже где-то на подлете к конечной точке. К пункту «Б». Так сказать, у самого асфальта, у друзей-камушков. Да так вовремя осенила, что я даже успел ужаснуться своему легкомыслию и непродуманности ранее планируемых поступков.
Ну, я и деби…
– …Там слева есть выход на лестничную клетку!
…бил!
Я затормозил так, что чуть не грохнулся на ковровую дорожку грязно-бордового цвета. «Чуть не грохнул