Две зловещие тени синхронно с двух сторон внезапно выросли у меня на пути, и тут же глаза ослепили яркие лучи света.
– Эй-эй! Прожекторами своими не слепите! – запаниковал я, заслоняясь руками. – Без фонаря я, глаза к темноте привыкли. Хватит!
– Смотри, Серый! Узнаешь?
Серый? Что-то знакомое…
– Не-а, что-то не припоминаю.
– Так это ж тот, борзый! Что Малого во вторник уделал. Куртяк видишь? Как у фраера дырявого.
Чего-чего? Дырявого?! Охренели, что ли? Я натурал! И чем моя курточка-то не понравилась? Эх… права, наверное, была мама – пиджак надо было покупать!
Меня грубо ухватили за воротник.
– А ну, фраер, убери-ка ручонки свои! Рожу, говорю, покажи.
Кто-то второй из темноты услужливо вцепился мне в запястья и оторвал руки от лица.
– Точно! Вольтанутый.
– Заблудился, перец?
Надо полагать, это и есть «послушники».
Непослушные какие! Точно… «слуги дьявола». Иначе чего бы тут эти гоп-стопники тусовались? Не бывает таких случайностей.
– Пятое колесо! – выкрикнул я чуть громче, чем следовало. – Слышали? Пя-то-е… Ко-ле-со! Ферштейн? Их бин… свой я, буржуинский. Я-я, натюрлих!
Руку и воротник неохотно отпустили.
– А говорил, не от Тумбочки, – разочаровался кто-то. – Лепил тут нам горбатого…
Опять Тумбочка. Что за мебель такая?
– Да! – обнаглел я. – Именно… от Тумбочки. С приветом от гарнитура! С персональным.
– Не гони, – усмехнулась темнота. – Так он тебя лично к себе и подпустил. Держи давай!
О грудь шмякнулся ворох одежды.
Я подхватил. На ощупь – прорезиненная брезентуха. Так это же… плащ! Общевойсковой. Я расправил его одним махом и по широкой дуге накинул на плечи, зацепив капюшоном голову.
– Знакома одежка? – оценила темнота и опустила фонарик чуть ниже, чтобы все-таки не слепить мне глаза. – Шагай за Димоном. И под ноги смотри.
«Димон» – это тот, кто справа и чуть выше ростом, догадаться было нетрудно. Я даже по голосу его вспомнил – это он при прошлой встрече сзади перекрывал мне путь к отступлению и тыкал заточкой в бок. Значит, и сейчас этот крендель при холодном оружии – это без вариантов.
Это так, пометки на полях. Информация на всякий случай…
– А где друган мой? – продолжал я борзеть, соответствуя репутации. – Малым, кажется, кличут? Не приболел бедолага?
Тень помельче хмыкнула, развлекаясь.
– Хоккей смотрит дома! – прозвучало совершенно по-житейски. – Да пирожки мамкины трескает. С какавой.
Ничто человеческое? Неожиданно.
– Слышу зависть в вашем голосе, уважаемый… Серый. Шли бы и вы отсюда с богом. Телевизор смотреть. Америкосам сегодня ох как достанется! Пожалеете ведь, что пропустили такой матч.
– Отпускаешь, дружок?
– А ты послушаешь?
– Не-а…
– Ну… хозяин – барин. Не говори потом, что не предлагали.
Зачем я нарываюсь?
Видимо, с перепугу. Адреналин пошел в кровь немереными порциями, да моя юная составляющая удаль почувствовала молодецкую от безнаказанности, затолкала стариковскую мудрость в угол сознания.
А зря.
Надо бы угомониться…
– Шагай, умник, – сжалились надо мной. – Развлекайтесь там… пока.
Тот, кого называли Димоном, встряхнул меня за плечо. Мол, хватит болтать.
– За мной иди! – продублировал он свой жест словами и зашагал к часовне.
– А ты свети лучше! – развредничался я, почувствовав относительную вседозволенность после озвучивания пароля. – Ноги тут переломаешь с вами.
На мое удивление, пятно света послушно скользнуло ближе ко мне.
То-то же!
Даже во мраке часовня выглядела экзотично.
И совершенно не зловеще – миниатюрное строение, больше похожее на высокий склеп, только без депрессионных атрибутов. Короткие, вполэтажа колонны, я присмотрелся к силуэтам в лунном свете – коринфский ордер! Ни много ни мало. Арка между ними на входе, забранная железной решеткой, на решетке – шестиконечная Звезда Моисея. Выше – какие-то бойницы, украшения, декор. Плохо видно ночью. Я поймал себя на мысли, что вблизи около этой часовни я нахожусь вообще первый раз в жизни! Все больше пялился на нее с приличного расстояния – ее видно даже из троллейбусов, проходящих ниже по склону.
– Вниз спускаемся! Под ноги смотри, – не поворачиваясь, буркнул Димон и исчез в проходе.
Я повел носом. Фекалии?
Это что, маскировка такая? Или фактор отпугивания непосвященных? Тогда кто-то явно перестарался. А на самом деле все, скорей всего, гораздо проще: просто уродов развелось в этих местах – плюнуть некуда. Есть, знаете ли, такая унылая категория среди человеческих особей, характеризующаяся принципом «где живу, там и гажу». Они так свой ареал обитания, что ли, метят? Зверье, блин.
Чего я вообще завелся-то?
Странно.
Опять «нервяки»? Похоже на синдром сумеречного расстройства – возвращается бумеранг-то! А что ты хотел? Относительно спокойно сиганул с высотки, деловито преследовал негодяя, дрался с ним, вся остальная цепь событий – они ведь не из ряда типовых событий бытовой рутины. Не каждый день такое происходит! Вот и начинают пошаливать нервишки – легкие такие потряхивания из-за пустяков. Для начала. Дальше, надо думать, будут срывы и порезче.
Спасибо за предупреждение… противные фекальные образования!
От психолога.
В таких ситуациях спасение в самоконтроле. Ну, если не спасение, то по крайней мере некоторая отсрочка финального смещения персональной крыши в сумеречный край охоты на воображаемых крокодилов.
Поэтому будем себя держать в руках.
И все равно, блин, воняет!
Особенно в подвале, куда мы с Димоном осторожно спустились по каменной лестнице, заваленной обломками ракушечника, а меж камней, судя по миазмам… хватит! Об этой субстанции больше ни слова.
Когда я увидел, как угрюмый мой попутчик с натугой толкает куда-то вглубь стены кусок каменной панели в нише, мысли о неприятных запахах пулей выскочили у меня из головы. Да это же тот самый потайной ход! Прямо как в средневековых романах. А скелеты в кандалах будут? Или какие-нибудь подземные пресмыкающиеся с насекомыми?
Брр… не дай бог!
Из проема стал заметен подрагивающий свет. Похоже на пламя. Значит, факелы я все же угадал. А алтарь в бархате?
– Все уже здесь, ты последний, – выдал Димон ценную информацию и подтолкнул меня в спину. – Я не закрываю. Здесь буду.
Порадовал, нечего сказать…
– Мне не пофиг? – из вредности огрызнулся я и шагнул в мерцающий полумрак.
Короткий коридорчик, поворот, сразу за ним – еще один в другую сторону. А дальше – пара ступеней подъема и… длинное, полузасыпанное битым кирпичом помещение с небольшим рвом по периметру. Впечатление, будто центральная площадка висит в воздухе. Во мраке! Иллюзия усиливается еще и оттого, что свет от горящих светильников на стенах в ров не попадает – мешают декоративные выступы. Это специально так? Интересно.
В дальнем конце зала – темные фигуры в плащах.
Стоят по кругу.
В центре темнеет бесформенная куча. Свет туда тоже не попадает, но с потолка свисает что-то похожее на самопальную люстру. Пока не зажженную.
У торцевой стены – деревянный крест, закрепленный вверх ногами. Явно сперли с чьей-то могилы – виден даже выгоревший на солнце след от снятой таблички. На перекладине креста расставлены горящие свечи. Наверняка эти балбесы купили их тут же, рядом – в церкви Всех Святых.
Эти имбецилы просто великолепны в своем цинизме!
В мерцании свечей на торцевой стене виднеется изображение козлиной морды в перевернутой пятиконечной звезде. Как ее – пентаграмма? Картинка, надо сказать, выполнена довольно искусно: во-первых, размер огромный – до самого потолка, теряющегося во мраке, а во-вторых – прорисованы все мелкие детали, вплоть до шерсти на козлином носу и…
А что это у него на лбу?
Я присмотрелся к рисунку, медленным шагом приближаясь к группе безликих придурков, бормочущих себе под нос какую-то абракадабру вслед за центральным диджеем, что стоял под рисунком.
А на лбу у козла – знак бесконечности! И крестик, воткнутый в центр лежащей на боку восьмерки. С двумя перекладинами. Я догадался – это тоже перевернутый крест.
Все вместе – символ «Церкви сатаны»!
Вот уже и начинаю разбираться… в сортах дерьма.
Тьфу! Опять фекальная тема?
Я наконец приблизился к группе гуманоидов и тихонько встал между двумя ближайшими фигурами. Фигуры покладисто раздвинулись чуть шире. Отрадно. А вот то, что лиц не видно, это плохо. Половую принадлежность также определить довольно-таки затруднительно. Женские голоса были, но от каких истуканов конкретно они исходили, было непонятно.
Центральный «идол» – точно мужчина.
Сначала он утробным голосом произносил какую-то фразу, потом включалась массовка – повторяли все остальные. Язык непонятен. Надо думать – один из диалектов Преисподней. На глаз придурков было гораздо меньше тринадцати. Можно было бы сосчитать точно, но я опасался уж слишком откровенно вертеть головой. Навскидку – не больше десяти. Со мной. Надо полагать, кого-то не отпустили родители. А может, кто-то сам начал «косить» по идейным соображениям. Как Ольга, к примеру.
Она, кстати, должна быть где-то здесь – или справа, или слева от центрального заводилы. Она же Жрица!
Бормотание усиливалось, становилось густым и угнетающим. Микшируясь с собственным эхом, вся эта абракадабра превращалась во всепроникающий звуковой фон, создающий атмосферу жутковатого Средневековья.
А неплохие тут аниматоры!
И режиссеры. Да и звукооператор не дурак, на пару с художником-оформителем.
Знать бы еще сценарий!
Галдеж дошел до кульминационной точки, и, когда я начал опасаться, что, не ровен час, нас и на троллейбусной остановке услышат, он неожиданно стих. Резко! Одновременно вспыхнула люстра над центром. Живым огнем! Я имею в виду – зажглось настоящее пламя, такое же, как и в странного вида светильниках на стенах.
Как-то упустил я момент чирканья спичками или, на крайняк, зажигалкой – хитро как запалили! Этакий выпендреж циркового иллюзиониста. Говорю же – грамотная команда.