А секунд через десять ты просто плывешь от потери крови.
Или от вида оной.
Так, как это тут же сделал бравый Димон, неожиданно зашатавшись, сидя на полу и, заскулив по-заячьи, бликуя в сумеречном свете подвала мокрыми щеками.
– Перетяни его, Серый, – бросил я второму, мягко отступая назад. – Истечет кровью. Не видно мне, куда я попал. Если в артерию, грустно будет.
Щербатый молча наклонился к подельнику и потянул у него из штанов брючной ремень. Своего нет? Или просто жлоб? Димон зарычал от боли и… страха. А ты как думал? Ножом не только в пальцах крутят!
Я оглянулся – как там девчонки?
Нормально. Жмутся друг к другу под перевернутым крестом.
А где…
Не понял. Где Жрец?
– Он вдоль стены ушел, – дрожащим голосом сообщила Ольга. – Пока вы крутились. Я поздно заметила…
А что бы она сделала?
– Пусть… как там Сеня?
– Дышит.
– Мы уйдем сейчас, Оля. С Тошкой. Ты Сеню определи… куда надо. Пусть лечится парень.
– Да.
– Слышь, Айболит! – повысил я голос. – Серый! Я говорю, уйдем мы сейчас. Есть возражения?
– А мне-то шо…
– Вот и славно. Девочка тут юродивому поможет, ты уж ее не обижай.
– Ее обидишь! Тут это… Димону хреново.
– Я понял. Жди «скорую». К забору пришлю, где проход. Тащи пока болезных туда – и большого, и малого. Все! Время не теряем, я к телефону.
– Постой, Караваев, – позвала меня Ольга, когда я, придерживая за плечи Тошку, уже проходил мимо Серого с Димоном. – Я хочу сказать. Ты просил. Так вот, Жрец – это…
– Я знаю, – бросил я, не оборачиваясь, и пошел дальше.
Догадался уже.
Глава 37Комплексы по Фрейду
Ну и как теперь эту красавицу сдавать родителям?
Я понимаю, что она уже большая девочка, но возвращаться со свидания голой, пусть даже и завернутой в черную тряпку, – это, знаете ли, уже перебор!
А папа Бронислав как считает?
Он сегодня как раз не в рейсе – дома, хоккей смотрит. Повезло семье. Особенно единственной и от этого горячо любимой дочке, что шмыгает сейчас носом у меня на груди и вновь дрожит, как перепуганный воробей.
Наверное, думает – ни хрена себе помогла другу!
А не пошел бы этот друг на…
Таких друзей – за… ухо и в музей! Правильно, Бронислав? Подожди, не отвечай пока. Ключевое слова – «пока». Сейчас рано еще отвлекаться от телевизора и от триумфа «Красной машины». Что там у них, третий период в разгаре? Должны выигрывать две банки. Следи в концовке за Голиковым – еще одна будет!
В общем… папа пусть пока не нервничает.
Что-нибудь придумаем.
Чуть раньше я, как и обещал, вызвал по телефону «скорую помощь» и даже, прячась в кустах неподалеку, лично проконтролировал прибытие к месту происшествия медицинской бригады. Видел, как в РАФ оперативно загрузили два травмированных тела. Одно огромное – тонко подвывающее и размазывающее грязные дорожки у себя под носом, и второе – мелкое, тихое и пришибленное, но при памяти и без видимых повреждений. Что уже хорошо.
Ольга тоже прыгнула внутрь машины и уехала вместе со всеми.
А Щербатый главарь даже и не появился около врачей. Ну, этого и следовало ожидать. Ножевое ведь – до звонка в дежурную часть с сообщением о происшествии остаются считаные минуты. Интересно даже, что там наша Княгиня «лепить» будет на уши дознавателю. Скорей всего, версия такая – больной на голову Сеня в состоянии помутнения рассудка подрезал мирно гуляющего тихим вечером по кладбищу безобидного обывателя Димона. Такого «безобидного», что под наколками кожи не видать! А чего такого? Раз обыватель – «зэчара», теперь что, и не человек, что ли?
У нас все равны!
Короче, суматоха укатила, и мы с Тошкой остались наедине со своими проблемами. Не такими грандиозными, конечно, как в подземелье, но… с одеждой моей подруги тоже «трабл» вышел неслабый!
Ее просто не было! В смысле, одежды.
Только кусок черной ткани – что-то бязевое на ощупь.
Ключевая неприятность заключалась в том, что в таком прикиде, в каком красовалась сейчас спасенная девушка, нельзя было даже выйти на более или менее освещенное место, не говоря уже о передвижениях в общественном транспорте. Добрые самаритяне в два счета ментов вызовут по этому привлекательному поводу, дай бог им здоровья!
И тем и другим, кто не понял.
А добираться до Тошкиного дома, где в числе прочих, напомню, живет еще и добродушный папа Бронислав, весом за центнер и с психикой, слегка деформированной длительным общением с боцманом Петровичем, – так это не дай боже! Ежели пешком туда, то это километров пять. И я не дам гарантии, что весь этот маршрут окажется не под исправно работающими фонарями. В которых, как на грех, именно сегодня даже лампочку никто не выбьет из хулиганских соображений. Особенно в тех местах, где замечено наибольшее количество праздношатающихся зевак. И по вечерам в том числе. Даже, я бы сказал, в основном по вечерам!
Доходчиво проблема обрисована?
Правильные формулировки – это уже не меньше четверти решения!
И что будем делать? С оставшимися тремя четвертями?
Пока мы неторопливо движемся по темной пустынной дороге, разделяющей старое городское и старинное еврейское кладбища. Здесь мало кто бывает… по ночам. Да и днем, если честно, не людно.
Я даже поежился, осознав это. За компанию с Тошкой.
Есть и вторая проблема, мешающая решению первой. Она заключается в том, что сейчас я не могу бросить девчонку одну даже на минуту! А как вы себе это представляете? Если и оставлять ее, то делать это нужно обязательно в безлюдном месте – по вышеприведенным причинам. И в темноте. Да у Тошки моментально истерика приключится, что совершенно оправдано.
Я привязан!
Да еще и ограничен в возможностях перемещения по городу.
Вот такая вот засада. Вилка. Даже цугцванг, если уже опустились до шахматной терминологии, – куда ни шагнешь, везде… счастье на букву «ж».
Я грустно вздохнул.
– Ты как им в руки попалась, звезда ночного корпоратива? – деликатно спросил Вику, бережно держа ее за плечи и двигаясь вместе с ней вдоль кладбищенского забора. – Наврала ведь мне про бабулю? Признайся!
– Нет, – еле слышно произнесла она. – Не наврала, есть у меня бабушка. На Кожанова. Я просто… передумала.
– О как! Думала-думала и передумала? И с чего бы это?
– Ты сказал… дела у тебя. «Скорбные».
Я аж споткнулся.
– И что? Это присказка такая, поговорка. Из… фильма, кажется. Даже не помню из какого.
– Я знаю, что из фильма. Какая разница? Думаешь, я не поняла, что дела твои… они опасные? После того, как тот тип мне хлороформом в лицо заехал?
Я помолчал.
А что тут скажешь?
Так! Если мы благополучно проскочим этот избыточно освещенный вход на кладбище и пойдем вдоль забора дальше, то за следующим поворотом можно нырнуть в темный переулок, ведущий в ту самую злосчастную Загородную балку.
А там…
А там, после миндального подъема, который, разумеется, не освещен, рукой подать до моего дома. Где есть одежда. Любая! Хватит нам штанов и рубашки. А Тошку все же нужно будет уговорить некоторое время поскучать одной. Например – на трибунах детского стадиона, что около моей школы. Там нет освещения, и самое неприятное, чего можно там ждать, – это развеселой банды полупьяных подростков под ивами на северном газоне.
Правда, фигня?
Я не прикалываюсь. Это – фигня! Тех подростков не надо опасаться.
Почему?
Да потому что это мой район!
Это я – тот самый хулиганистый подросток, что тусуется по вечерам на стадионе со своими корешами и одноклассниками. Но… исключительно по будням. А сегодня – суббота, и нас там нет. Потому что одни зажигают в центре, на главной танцплощадке, которая по совпадению судьбы тоже называется «Ивушкой»! А другие смотрят хоккей дома. Те, которые ботаны и отличники.
Про третьих вообще молчу!
В итоге…
…Бинго! Стадион пуст. И неопасен.
Надеюсь, что уговорю свою перепуганную подругу.
А сам смотаюсь домой за шмотками.
Вперед, короче…
– Ты все-таки молодец, – похвалил я Тошку, ускоряя шаг и… слегка кривя душой. – И все же кто именно тебя арестовал?
– Скажешь тоже, – хмыкнула она, – «арестовал». У нас тут кино, что ли?
Оттаивает. Это хорошо.
– У нас тут… кино и немцы. А может, кто и похуже!
– Это точно. Галина!
– Что Галина? – не понял я.
– Это Галина была, – начала рассказывать Тошка. – Я вернулась к гостинице и сразу увидела зеленую машину, хотя уже стемнело. Там на стоянке освещение хорошее, а машина стояла как раз в том месте, где и была раньше. Сначала я следила на расстоянии, с остановки на Восставших, но ничего не происходило. И тебя почему-то не было. Тогда я подумала, что, может быть, ты сидишь внутри, просто издалека не видно. Вот и решила подойти ближе. А чтоб незаметно было, шла вдоль пристройки. Знаешь же там, у гостиницы?
Я кивнул.
А ведь, скорей всего, именно Галина и освободила Сеню. Как? А что, если она сверху видела всю погоню? Элементарно. Заметила, куда мы ломанулись, спустилась и в балке нашла привязанного к радиатору дружка. Все просто!
– Зря ты все же…
– Ничего не зря! Только подошла к машине, а там эта Галина. Получилось как… «на живца», ведь так же в фильмах?
– В фильмах убитые персонажи после выключения камеры восстают из мертвых, отряхивают свои слегка подмоченные штанишки и идут в персональный трейлер на колесах. Пить кофе с коньяком. Вместе со своими убийцами, между прочим…
– А что такое трейлер?
Я закатил глаза:
– Вагон-ресторан. Так. Здесь под фонарями надо пройти очень быстро, пока никого не видно. Давай-давай. Вот и умница.
– А что ты задумал?
– Задумал я… прекратить твое возмутительное неглиже и отправить уже этот сладкий персик на съедение папе Брониславу. Благо скоро хоккей закончится.
– Ой, я, кажется, ногу проколола. Больно!
– О господи! Дай посмотрю.
– Вот здесь.