«Древние историки причисляли Александрийский маяк к семи чудесам света. Всемогущий царь Птолемей, повелевший воздвигнуть эту башню, позаботился, чтобы последующие поколения не забыли об этом. На мраморе фантастически прекрасного сооружения была высечена надпись: «Царь Птолемей — богам-спасителям ради плавающих и путешествующих».
Но о том, кто был зодчим, строителем маяка, не оставил никаких сведений.
Тайну выдало время. Когда волны моря, гложущие берега, смыли с основания башни мрамор, а вместе с ним уже повсеместно известную «заявку» Птолемея на вечную славу, тогда выяснилось, что на застывшей извести высечена другая надпись: «Сострат из Книда… богам-спасителям ради плавающих и путешествующих».
Эта история — а она типична для всех времен — не нуждается в толкованиях. Тайный сговор между морскими волнами и человеческим гением гораздо старше спора между царями и мраморной пылью и способен помешать самодержавным выходкам царей»[4].
Птолемей I Сотер сделал Александрию столицей своего государства, и в этом качестве она пребывала с 305 по 30 год до нашей эры. Решив затмить славу Афин, он прилагал все усилия для того, чтобы привлечь в новую столицу знаменитых поэтов, ученых, философов. Среди них был Филет Косский, который стал наставником его сына (будущего Птолемея II Филадельфа) и учителем многих поэтов-александрийцев, в том числе Феокрита и его школы. В Александрии появились также врачи, астрономы и математики, но знаменитые философы отказались покинуть Афины, которые продолжали оставаться центром философской мысли античной эпохи. Правда, в Александрию перебрался Деметрий Фалерский (ок. 345–283 годов до нашей эры), который, имея учителем Теофраста, считался также учеником Аристотеля.
Деметрий Фалерский до своего приезда в столицу Египта провел бурную жизнь. Он был талантливым оратором и по просьбе царя Кассандра Македонского управлял Афинами. Он оказался хорошим администратором, и ему даже ставили статуи, как монарху. Но Деметрий был свергнут, а после смерти Кассандра ему пришлось перебраться в Александрию. Его связь с македонским царским домом послужила причиной доверия к нему Птолемея, который поручил Деметрию заботу о литературе, искусстве и науке в новом городе. Именно ему, Деметрию, принадлежит заслуга создания одного из главных центров науки и культуры древности — Александрийского мусейона (храма Муз). Идея создания этого учреждения восходит через Аристотеля и Теофраста к Пифагору, который основал братство, где царил культ Муз.
Об организации Александрийского мусейона, да и о самих его строениях нам ничего не известно. Однако реализация этой идеи Аристотелем и Теофрастом в других местах дает нам основание предполагать, что Мусейон включал Библиотеку, залы для лекций и для работы ученых, общежития для преподавателей и слушателей, залы для трапез и общих собраний. Со временем в нем появились коллекции растений и животных, обсерватория и даже анатомический театр.
Ученые и поэты жили в Мусейоне за счет государства. Руководство осуществлял главный жрец Муз и управитель, который не был ученым. Важной должностью считалась должность главы Александрийской библиотеки. Ее занимали самые известные в то время ученые и поэты; в одном из списков мы встречаем следующие имена: Зенодот, Аполлоний Родосский, Эратосфен, Аристофан Византийский, Аполлоний Эйдограф, Аристарх Самофракийский.
Славой Мусейона была Александрийская библиотека, которая и сегодня во всех работах по истории древнего мира пишется с большой буквы. Собирание книг было дорогим удовольствием. Такую роскошь могли позволить себе только цари. Первой большой частной библиотекой было собрание книг Аристотеля, причем она была создана только благодаря щедрым субсидиям Александра. Именно эта библиотека и была положена в основу Александрийской библиотеки. Птолемей Филадельф по рекомендации Деметрия выкупил у Теофраста остатки библиотеки Аристотеля, разумеется за огромную сумму. Однако расходы не смущали правителей Египта. Корабли из Афин привозили кипы свитков, которые переправлялись в Библиотеку. Сам Филадельф писал царям и правителям соседних стран, прося их присылать сочинения поэтов, историков и других ученых. Сын Филадельфа, Птолемей III Эвергет, взял под огромный залог подлинный экземпляр свитка, скопированный в IV веке до нашей эры и содержащий все произведения великих афинских трагиков и поэтов, а затем отказался от залога и оставил книгу себе. Библиотека росла с каждым годом, и ученые расходятся во мнении, сколько же книг там имелось (от 100 тыс. до 700 тыс. томов-свитков).
Значительная часть наших знаний о древнем мире гак или иначе восходит к трудам ученых Александрийской библиотеки. Например, египетский жрец Манефон составил «Египетскую хронику», в которой дал периодизацию истории Египта. Халдейскому жрецу Беросу принадлежит «История», которая служит важным источником по истории Палестины. Обе работы, написанные по-гречески, сыграли важную роль в ознакомлении эллинства с восточной культурой. В годы царствования все того же Птолемея II Филадельфа (285–246) александрийские евреи перевели на греческий язык Пятикнижие — самые важные пять книг Ветхого завета. Эту работу сделали 70 ученых-евреев, и поэтому их труд получил название «Септуагинта» — «[Перевод] семидесяти [толковников]».
В конце II века нашей эры былая слава Александрийского мусейона уже миновала. Среди его обитателей не стало крупных имен. В малоазийском городе Пергаме, который соперничал с Александрией в собирательстве книг, был изобретен выделываемый из кожи животных пергамент, который служил материалом для письма. Пергамская библиотека, располагая богатым собранием книг и своей медицинской школой, постепенно отодвинула на второе место Александрийский мусейон.
Папирус был непрочным и очень горючим материалом. Александрийская библиотека несколько раз горела. Наиболее известны два больших пожара: в 47 году до нашей эры, во время высадки Цезаря в Египте, и в 273 году нашей эры, во время войны императора Аврелиана против царицы Пальмиры — Зенобии. Известно, что часть Библиотеки была уничтожена в 391 году. Арабы захватили Александрию в 639 году, но Библиотека и Мусейон продолжали существовать. Традиция приписывает арабам уничтожение этих культурных учреждений, хотя возможно, что Мусейон, официально ликвидированный еще Аврелианом в 272 или 273 году, постепенно хирел и мусульманские правители Египта, основавшие свою новую столицу — Фу стат, а затем (в IX веке) и Каир, уже не опекали это учреждение. Однако почти тысячелетнее существование Александрийского мусейона и Александрийской библиотеки не прошло бесследно для человеческой цивилизации. Александрия со своими культурными учреждениями «благодаря своему длительному существованию возвела первую арку моста, переброшенного между античностью и новым временем»[5].
В феврале 1987 года я оказался в Египте в качестве руководителя делегации Советской ассоциации содействия ООН.
Наш путь лежит в Александрию. Едем по улице Гиза мимо знаменитых египетских пирамид. Вдоль дороги среди современных зданий попадаются разрушенные, похожие на сараи строения: закопченные оконные переплеты, обрушенные, раздавившие нежные цветы на клумбах, металлические и бетонные перекрытия, помятое гофрированное железо крыш и открытых веранд. Все это притоны, которые в 1986 году громили группы солдат службы безопасности, доведенные до отчаяния своим нищенским содержанием. Их ненависть к этим притонам удваивалась оттого, что здесь веселились «жирные коты», дельцы и деляги, которые нажились на спекуляциях земельными участками, на комиссионных от иностранных компаний и посреднических операциях в подрядном строительстве.
Сразу за выездом из Каира по обеим сторонам дороги мелькают рекламы местных фирм и иностранных банков: Египетско-американский международный банк, Банк Суэцкого канала, Египетский международный банк, Арабский инвестиционный банк и др. На память приходят цифры о внешней задолженности Египта —40 млрд, долларов. Как обычно: чем тяжелее финансовое положение, тем больше банков в стране, тем назойливее их реклама.
В Александрию из Каира ведут две дороги. Та, по которой мы едем, считается пустынной в отличие от другой, проложенной в населенной дельте Нила. Две полосы идут в сторону Александрии, а две — обратно. Асфальт клали прямо на песок или на чуть-чуть выровненное и утрамбованное полотно. Однако в целом дорога вполне пристойная, и наша машина, делая 120–140 километров в час, приближается к этой второй столице Египта.
Среди достопримечательностей сегодняшней Александрии нам показывают памятник «Похищение Европы». Это сооружение — трехконечная стела из монолитного бетона, уходящая вверх, и крупная грудастая Европа, сидящая на спине могучего быка, — расположен прямо на набережной, которую здесь называют на французский манер Корниш. Памятник расположен перед так называемым военным объектом — блюдцем радарной установки, поэтому фотографировать его запрещается. Собственно говоря, и фотографировать-то нечего — памятник зарос олеандрами, и из длинных плетей кустарника с острыми листьями и пахучими бледно-розовыми цветами лишь торчат два металлических отростка арматурного железа — рога несчастного белого быка — Зевса. Кто-то в буквальном смысле надавал ему по рогам и обколол бетон этого безвкусного, всеми забытого сооружения. Однако оно здесь возведено не случайно. По греческой мифологии, дочь финикийского царя Агенора Европа была похищена влюбившимся в нее Зевсом, превратившимся в могучего белого быка. Европа переплыла море и попала на остров Крит, где родила троих сыновей от Зевса. Крит находится в нескольких сотнях километров отсюда, и его история тесно связана с историей Древнего Египта.
Следующая достопримечательность, осмотренная нами, — это средневековая крепость, построенная мамлюком Каит-беем в XV веке на мысу, где когда-то стоял Фаросский маяк. Миниатюрная цитадель Каит-бея обнесена высокой стеной из белого известняка. Внутренний дворик еще не обустроен, и видны кучи черного ила, привезенного из дельты для удобрения лужаек, которые следующей весной зазеленеют свежей травой. Сама цитадель имеет три этажа, кокетливые башенки по углам и флагшток в центре. На белые стены, залитые средиземноморским солнцем, больно смотреть без темных