Часть новелл Ибрагима аль-Куни, которые представлены в сборнике, по сути своей являются блестящими психологическими этюдами зрелого мастера. Общественные мотивы как бы приглушены, отходят на второй план, а на первое место выдвигается глубокий психологический анализ, внимание к человеку и его судьбе.
К числу этих работ относится новелла «Отец и сын». В ней рассказывается об охоте на газель, которая трагически кончается для отца, умирающего на глазах у ребенка от укуса ядовитой змеи. Сюда же можно отнести и рассказ «Священная птица» о чистой, зарождающейся любви босоногого пастушонка к девочке Газеле, которая ведет игру, достойную уже взрослой женщины. Сильный по своему психологическому накалу рассказ «Лихорадка» о честности, порядочности, женской верности и любви кончается на высокой и, по-видимому, единственно возможной печальной ноте.
Среди этих психологических этюдов есть несколько рассказов, в которых автор с грустным юмором повествует о трагических, по сути дела, ситуациях. Это и новелла о панической реакции молодой женщины, которая пытается вести себя по-современному в Ливии, где общество все еще пропитано средневековыми представлениями («Собаки»), Это и рассказ о неожиданной удаче двух кочевников — находке кувшина с золотыми монетами, которые на следующий день превратились в пепел, и притом не столько оттого, что не были окроплены, по обычаю, кровью черного козленка, сколько оттого, что, как сказал шейх, один из нашедших клад в чем-то согрешил, а может быть, и оба… («Черный козлик»), И другой — о маститом профессоре Дарахиби, лекции которого на тему «Проблемы современного общества» ливийцы предпочли футбольный матч («Кресла»).
Я не случайно задержал внимание читателей на творчестве Ибрагима аль-Куни — туарега из сахарского города. Ныне он выдвигается в первый ряд прозаиков, пишущих на арабском языке. Именно ему я обязан своей поездкой в Гадамес.
Прощаясь со мной после приема в феврале 1988 года, Ибрагим аль-Куни подарил мне сплетенный туарегами из кожи оригинальный брелок, похожий на тот, которым он обратил на себя мое внимание в день нашего знакомства. Этот брелок слишком велик для того, чтобы носить его с собой, да еще с ключами. Поэтому он лежит на моем письменном столе, издавая еле уловимый специфический запах кожи, который напоминает мне о Сахаре и ее жителях.
ВЕЛИКИЙ ЛЕПТИС
Поездка в Лептис-Магну — Великий Лептис, один из трех городов, давших название Триполитании, проходит через Таджуру, Гарабули и Хомс. По отличному шоссе вдоль побережья 123-километровый путь от Триполи до Лептис-Магны можно преодолеть за полтора часа, если не останавливаться в этих трех городах.
Сегодня Таджура — пригород Триполи. Здесь находятся завод автомобильных покрышек, госпиталь, где работают венгерские врачи, и Центр ядерных исследований, построенный при техническом и научном содействии Советского Союза. Сам город расположен к югу от автострады, а к дороге выходят частные сады и оливковые рощи. У могучих эвкалиптов в черте Таджуры ливийцы — ребята и взрослые — продают овощи и фрукты, разные в зависимости от сезона. Но картофель, который дает большой урожай на песчаных почвах ливийского побережья, есть всегда, причем молодой, его здесь не хранят и сразу с огорода доставляют на базар. По дороге на Таджуру находится Сук аль-джума (Пятничный рынок), где продаются все продукты, выращенные на земле Ливии.
Итальянские колонизаторы во время оккупации Ливии раздавали землю итальянским колонистам, среди которых было немало лиц, не симпатизировавших фашистам. Гонимые нуждой и подстегиваемые посулами быстро заработать на захваченных землях, тысячи колонистов устремились в Ливию. К моменту революции 1969 года в стране их было около 70 тыс. Они обустраивались капитально, и еще сегодня можно встретить через равные отрезки дороги аллеи, обсаженные кипарисами и туей, ведущие к бывшим итальянским фермам, которые прятались в стороне от дороги под сенью эвкалиптов. Ныне на месте этих ферм иногда можно видеть руины разрушенных домов, которые, как правило, не использовались ливийцами и сносились.
Таджура известна с середины XVI века как резиденция турецкого губернатора Мурад-аги. В его правление здесь в 1553 году была построена мечеть. Свод ее центрального зала размером 43x35 метров поддерживают 48 мраморных колонн, привезенных из Лептис-Магны: ведь развалины этого города в средневековье использовались как большие каменоломни. В 15 километрах от современного города в 1964 году были обнаружены развалины виллы II века с замечательной мозаикой.
Город Таджура, хотя и находится всего в 17 километрах от Триполи, является центром муниципалитета. Его площадь составляет 380 квадратных километров, население — около 40 тыс. человек.
Проехав Таджуру, следуем в направлении муниципалитета Гарабули. Его площадь — 680 квадратных километров, население — около 20 тыс. человек.
Лептис-Магна фактически является пригородом Хомса — центра одноименного муниципалитета, население которого составляет 70 тыс. человек. Здесь работает несколько цементных заводов, активно развивается сельское хозяйство. Он известен средневековой мечетью и римскими памятниками, самым знаменитым из которых считается Лептис-Магна — Великий Лептис.
Лептис был основан финикийцами в VII веке до нашей эры и назывался, да и называется сегодня по-арабски Лебда, как и проходящее через город сухое русло (вади). Ученые предполагают, что это название восходит к общему для семитских языков слову «бада» (степь, пустыня), где буква «л» может служить определенным артиклем или предлогом к «бада» либо к названию одного из местных племен — лебу, давшего, как считают, название всей стране. Греки именовали этот город Лепсис, Лепсис-Мегали, т. е. Большой Лепсис, или Неаполис, т. е. Новый город. Римляне добавили слово «магна» (великий), что должно, во-первых, свидетельствовать о значении города, а во-вторых, помогало не спутать его с другим — Лептис-Минор (Малый Лептис), находившимся в районе современного тунисского города Сус.
Лептис со времени своего основания в течение двух веков был портом финикийцев. По-видимому, опасаясь конкуренции греков, начавших колонизацию южного побережья Средиземного моря, жители Карфагена поспешили закрепиться и на этой части побережья. В 520 году до нашей эры царь Спарты Дориус в ходе трехлетней войны пытался присоединить Триполитанию к своим владениям, однако Карфаген сумел отстоять свои права. Лептис постепенно приобретал все большее значение в торговле со странами Тропической Африки, откуда поставлялись золото, драгоценные камни, слоновая кость, рабы и другие товары. Однако конфликт между Карфагеном и Грецией был неизбежен, тем более что первый контролировал Триполитанию вплоть до западного побережья залива Большой Сирт, а греки — восточное его побережье и Киренаику. Вооруженные стычки в пограничных районах происходили постоянно, пока в IV веке до нашей эры не было заключено соглашение о разделе сфер влияния, граница которых прошла в районе современного ливийского города Сирт. О том, как это произошло, существует популярная легенда, имеющая несколько версий. Однако суть всех вариаций этой легенды сводится к следующему.
Из двух, заранее обговоренных между карфагенянами и греками точек выбежали навстречу друг другу два атлета. Место их встречи и должно было стать той точкой, через которую пройдет демаркационная линия, разделяющая владения Карфагена и греческой Киренаики. Два брата Филены, выступившие от Карфагена, свою дистанцию прошли гораздо быстрее и почти добрались до города Кирена. Греки обвинили карфагенян в нарушении договоренности, вменив им в вину то, что они якобы вышли раньше срока. Братья Филены, опровергая это обвинение, потребовали, чтобы их погребли заживо. Трудно сейчас предположить, что же случилось на самом деле. Существует и другая версия — забег был повторен, и на этот раз бегуны встретились в районе города Сирт, примерно в середине залива Большой Сирт. Были ли оба брата (а по некоторым данным, один атлет по имени Филен) закопаны живьем, неизвестно, но в районе города Сирт обнаружены четыре колонны, оставшиеся от мавзолея, получившего название Филеновых алтарей (жертвенников). Император Диоклетиан (годы правления: 284–305) восстановил памятник, который впоследствии снова подвергся разрушению. В 1937 году итальянские фашисты на этом месте установили мраморную арку с пятиметровыми фигурами бегунов, отлитыми из бронзы. Эта точка и сейчас считается границей между восточной и западной Ливией.
Сам город Сирт также известен своими памятниками, и в 1986 году по дороге из Бенгази в Триполи я посетил эти развалины. Когда-то итальянцы, тщательно выявлявшие все памятники, доказывающие права Древнего Рима на эти территории, начали работу и здесь, но не закончили ее. Огромное городище с неглубокими шурфами имеет несколько выявленных фундаментов домов с водосборными колодцами, в которых поселились дикие голуби. Здесь устроен небольшой музей — две-три комнаты, где выставлены предметы римского периода и арабские золотые монеты. А на задворках музея, скрытого от посетителей густой стеной кипарисовых деревьев, я вдруг увидел… две бронзовые фигуры братьев Филенов. Сильные ноги, тонкая талия, могучий торс — все говорило об их величии и мощи, о способности пробежать огромное расстояние и победить своих соперников. Они лежали на боку, а редкие туристы, видимо, трогали их руками: ступни ног были отполированы до блеска. Разглядывая фигуры, я обнаружил, что у одного брата отпилен большой палец правой ноги. Здесь, на берегу пустынного и захламленного водорослями залива Большой Сирт, оказывается, тоже побывали любители напакостить и испортить памятник в угоду своей дешевой прихоти заполучить сувенир.
Лептис во времена карфагенского господства не был большим городом. Отцы торговой рабовладельческой республики внимательно следили за тем, чтобы у Карфагена не появились конкуренты, причем для их удушения и подрыва их экономики использовались самые различные способы. Так, Карфаген запретил заход в порты Триполитании, в том числе и в Лептис, иностранных судов и к тому же обложил их большим налогом. Треть