Кровопролитная борьба претендентов на власть, бывшая на виду у всех, сопровождалась наступлением христианства на официальную религию Рима, на культ римских богов и императора. Римский юрист и философ Тертуллиан, родившийся около 160 года в семье римского офицера, прожил долгие годы в Карфагене и в 195 году принял христианство. Будучи активным защитником новой религии, пресвитер карфагенской общины Тертуллиан свидетельствовал о большом влиянии христиан в Карфагене в III веке. В период кризиса Римской империи в середине III века начались серьезные гонения на христиан. В 250 году император Деций (249–251) потребовал поголовной присяги, что выражалось в участии в императорском культе. Тот, кто приносил установленное жертвоприношение перед статуей императора, получал особое свидетельство. Тот же, кто отказывался от этой процедуры, рассматривался как враг империи. Многие христиане были брошены в тюрьмы или казнены[59].
В 257 году император Валериан начал новое гонение на христиан, во время которого погиб один из крупнейших христианских деятелей того времени — епископ карфагенской общины Киприан. Кстати, тот же Киприан, не только религиозный деятель, но и автор ряда книг, характеризуя обстановку в середине III столетия, писал, что «дороги сделались опасны от бесчинства разбойников, моря захвачены пиратами и весь мир, как бы разделенный на два противоположных лагеря, залит кровью»[60].
В Северной Африке в течение всего III века шло глухое брожение в среде крестьянства. Наибольших волнений оно достигло в 238 и 291 годах, а в начале IV столетия вылилось в широкое движение циркумцеллионов. Под религиозными лозунгами христианской секты донатистов, основанной епископом Карфагена Донатом, это движение носило ярко выраженный характер социального протеста. «Странствующие толпы неимущих бедняков, бродившие вокруг жилищ» — так переводится понятие «циркумцеллионы»; сами же они называли себя «святыми» или «борцами божьими», выступая в качестве мстителей за угнетенных и против-пиков общественного неравенства. Циркумцеллионы освобождали рабов и колонов, заставляли рабовладельцев бежать за повозкой, прислуживать своим бывшим рабам. Это движение поддерживали кочевые берберы. Оно приняло хроническую форму и длилось на протяжении IV–V веков[61].
Портрет сына и соправителя Валериана, императора Галлиена (который, кстати говоря, прекратил преследования христиан), довольно известен по его скульптурным изображениям, хранящимся в музеях Италии, Берлина, Парижа и Копенгагена. Один из скульптурных портретов Галлиена в мраморе находится в ленинградском Эрмитаже. Небольшой, всего 22 сантиметра высотой, он отличается от других его изображений резко повернутой головой и решительным взглядом запавших глаз из-под нависших надбровных дуг. Автор очень четко уловил характер императора — храброго и удачливого полководца, любившего подчеркивать свое спокойствие и равнодушие к ударам судьбы. Так, когда ему сообщили о том, что от Римской империи отпал Египет, он сказал: «Ну что ж? Разве мы не можем существовать без египетского полотна?» Когда Галлиен узнал, что в Малой Азии произошло крупное землетрясение и скифы напали на римские гарнизоны, он произнес: «Ну что ж? Разве я не могу жить без пирожных?» После потери Галлии Галлиен, засмеявшись, воскликнул: «Неужели безопасность государства обеспечивается атрабатскими плащами?»[62] Из Малой Азии в Рим поступали мед и фисташки, которые шли на изготовление пирожных, а шерстяные плащи, производимые в Галлии и называемые по имени города атрабатскими, были широко распространенной одеждой.
Я внимательно рассматриваю лицевую сторону монеты с портретным изображением императора в лучевой короне. Да, на монете точно изображен Галлиен. Об этом свидетельствует надпись: «Gallienus Avg».
На некоторых монетах имя выбито не полностью, края неровные — оборваны, со щербинками. Такое впечатление, что монеты были забракованы, а затем кто-то все же пустил их в обращение. Во всяком случае, монеты — новые, изображение на лицевой стороне в основном четкое. Портретное сходство всех монет довольно полное. Особенно поражает одна повторяющаяся деталь — курчавая борода императора. Галлиен носил довольно своеобразную бороду, которая располагалась на нижней части подбородка, заходя на шею, а на щеках переходила в бакенбарды, соединяющие бороду с волосами на голове. На всех монетах изображение бороды соответствует скульптурным изображениям в музеях. Именно эта деталь портрета и дает основание утверждать, что на монетах выбит именно император Галлиен, которому посвящено немало восторженных слов и хулы.
Римский историк Гребеллий Поллион (один из шести авторов сборника «Scriptores historiae Augustae» — «Писатели истории Августов», посвященного биографиям императоров от Адриана до Нумериана) пишет о недолго царствовавшем в Галлии императоре Марии (который произнес обвинительную речь против Галлиена), ставшем единоличным правителем Рима после пленения персами его отца в 260 году. Осуждая Галли-ена за его пристрастие к вину, роскоши и женщинам, Марий, бывший кузнец, говорил: «Хотел бы я всегда заниматься железом, а не погибать от вина, цветов, бабенок, трактиров, как это делает Галлиен, недостойный своего отца и своего знатного рода»[63].
Положение на границах Римской империи в период правления Валериана и Галлиена было очень сложным. Два крупных племенных союза германских племен — франки и алеманны — перешли Рейн; готы непрерывно вторгались из-за Дуная в провинции империи, жестоко опустошая их, набеги кочевников Мавритании угрожали римским провинциям в Северной Африке, в частности неоднократно прорывая Триполитанский вал, построенный императором Августом для защиты Великого Лептиса, Эа и Сабраты; персидский царь Шапур занял Месопотамию. Валериан, оставив своего сына управлять западной частью империи, отправился на Восток. Он вытеснил персов из Сирии, но в 260 году в бою с персами, осаждавшими город Эдесса в Западной Месопотамии, попал в плен, а его армия была уничтожена. Валериан умер в плену, и его сын и соправитель Галлиен стал полноправным императором Рима. Когда ему доложили о пленении и смерти отца, Галлиен, любивший подражать философам Эллады, перефразировал слова «лучшего из философов», сказавшего о сыне: «Я знал, что родил смертного», таким образом: «Я знал, что мой отец — смертный»[64].
Одно за другим вспыхивали восстания. Власть Галлиена фактически признавалась только в Риме и Италии. В Египте, Галлии и других провинциях военачальники провозглашали себя императорами. Алеманны угрожали самому Риму. В 263–264 годах в Сицилии восстали рабы. В Средиземном море появились морские разбойники. В завершение ко всему в Италии разразилась эпидемия чумы, а в Малой Азии произошло сильное землетрясение. Подземные толчки были и в Италии и в Северной Африке, в частности в Ливии.
Политическая анархия в Римской империи усилилась. Пустая казна покрывалась с помощью чеканки неполноценной монеты. Деньги настолько обесценились, что торговый обмен стал чисто натуральным. Натурой собирали налоги, натуральными продуктами выплачивали жалованье чиновникам и воинам.
Но все это сухая, учебная история.
Галлиен же, изображенный на купленных в тунисской лавке монетах, был оригинальной личностью, причем его экстравагантность не сводилась только к породе, по которой его можно легко узнать спустя и 17 столетий. Выходец из сенатской знати, он был сторонником греческих культурных традиций и вынашивал утопическую идею вернуть благополучие Римской империи с помощью гармонических форм искусства. Недаром его попытки возродить искусство древних греков историки называют «галлиеновским ренессансом». Они же отмечают приверженность императора к изобразительному искусству, его покровительство художникам, поэтам, философам. Сам Галлиен был незаурядным поэтом. Когда он женил своих племянников, все сто приглашенных греческих и римских поэтов читали в течение многих дней эпиталамы, посвященные новобрачным. В заключение праздника Галлиен, держа руки новобрачных, сказал следующие стихи, которые были признаны самыми удачными[65].
ЭПИТАЛАМИЙ
…Радуйтесь, о молодые! равно соревнуйтесь всей силой
Мышц меж собой: да дивятся — ропотам вашим голубки,
Вашим объятиям — плющ, створки раковин — вашим лобзаньям,
Вволю резвитесь! но бдящих лампад не гасите: лампады
Все по ночам следят, ничего наутро не помнят…
Галлиен устраивал спальни из роз, строил укрепления из фруктов, виноградные гроздья сохранял по три года, а в разгар зимы у него к столу подавались свежие дыни. Столы при нем всегда покрывались золотыми скатертями. Пил он только из золотых бокалов «и не признавал стеклянных, говоря, что нет ничего более пошлого». Галлиен следил за своей прической, придавая волосам светло-русую окраску и посыпая их золотым порошком. Император носил пурпурную хламиду с застежками, украшенными драгоценными камнями. Ремни на его обуви были также осыпаны драгоценными камнями.
Особенную фантазию Галлиен проявлял в организации различных шествий и торжеств. Наиболее впечатляющими были торжества по поводу победы над персами в 262 году, вторгшимися в Сирию и Каппадокию. Галлиен отправился на Капитолий, окруженный сенаторами, жрецами и всем сословием всадников. Огромная процессия включала: воинов в белых одеждах и народ; рабов и женщин с восковыми свечами и светильниками; 200 белых быков с золотыми перевязями на рогах и 400 белых овец, блиставших разноцветными шелковыми покрывалами; 10 слонов; 1200 пышно разодетых гладиаторов с прирученными дикими животными, богато украшенными; крытые повозки с актерами и мимами; кулачных бойцов, бившихся между собой «не по-настоящему». На всех улицах стоял шум от игр, криков, рукоплесканий. Сам Галлиен был в украшенной вышивками тоге и тунике, расшитой пальмовыми