Помня красочные рыбные рынки портов Красного моря и Аденского залива, я увлекаю своих спутников снова в центр города, где рядом с мясными лавками тянется длинный прилавок рыбного ряда. Но живописной картины здесь мы не увидели. На мраморном прилавке стоит несколько ящиков с серебристыми сардинками или серо-зелеными морскими окунями. Вся рыба удивительно скромных размеров. Наше любопытство вознаграждается знакомством с Масмудом, пожилым рыбаком, коротавшим время за чашкой кофе в ожидании своих товарищей, вышедших в море. На нем — европейские брюки и мятая цвета хаки рубаха.
— Вы пришли слишком поздно, — говорит Масмуд. — Рыба бывает рано утром. Ее везут в корзинах на велосипедах, мотоциклах или просто на тачках. Главное — побыстрее добраться до рынка. Сразу после приезда на рынок весь улов предъявляется муниципальному финансовому инспектору. Он взвешивает рыбу и взимает налоги. Затем товар поступает к двум работникам рынка. Они сортируют рыбу и насаживают ее на веревочки, сплетенные из пальмовых листьев. Каждая связка должна весить 0,5–1 килограмм. Она называется «шук», а рабочие, которые ее делают, — «шеккак».
Пока Масмуд отвлекается на беседу с другим рыбаком, я вспоминаю, что одно из значений арабского глагола «шакка» — «колоть», «прокалывать». Отсюда — слово «шаккак»; так называют человека, который что-то насаживает или прокалывает. Однако термин «шук» в значении «связка» я встречаю впервые.
— В связках рыба взвешивается еще раз и поступает к работнику рынка, которого мы называем «дал-ляль», — продолжает Масмуд. — Он продает рыбу с аукциона. Вот он, видите, сидит на высокой табуретке и держит в руках связку рыбы. На рынке четыре таких крикуна.
Действительно, на высоком табурете за прилавком сидит довольно молодой парень и выкрикивает какие-то слова. Я различаю выражение «бабалла, гидеш, гидеш». Значение первого слова разобрать трудно, зато второе ясно: «гидеш» на диалекте означает «сколько», «почем». Видим, как он передает связку покупателю и тот выплачивает ему деньги. Слева от аукциона находится небольшой прилавок, где продаются крупная рыба и королевские креветки по твердым ценам. Этот прилавок принадлежит Национальному управлению рыболовства Туниса, и здесь приобретают рыбу солидные покупатели, которым неудобно толкаться за мелочью в толпе и торговаться с продавцами-крикунами.
Знакомство с Масмудом и его друзьями позволило узнать много интересного о трудной профессии рыбаков острова Джерба. Хотя в целом запасы рыбы в Средиземном море убывают, акватория вокруг Джербы является одним из важных центров воспроизводства рыбных богатств и рыболовства, который по своему значению выходит за национальные рамки Туниса. Береговая линия острова протянулась на 130 километров. Море у северного побережья, где расположены Хомт-Сук, Бордж-Джилли, Тургенес и другие городки и поселки, усеяно коралловыми рифами, которые разбиваются волнами, накатываемыми северным ветром — «баррани». Здесь обитают морской окунь, карась, кефаль, ставрида. Море у южного побережья более мелко, здесь больше песчаных отмелей, которые облюбовали донные рыбы, такие, как камбала и палтус. Промыслу на этом побережье, где расположены поселки Аджим, Галлала, Агир и другие, мешает сильный южный ветер — «гибли», который дует из Сахары и приносит мелкую пыль, высокую температуру и резкие перепады давления. Восточное и западное побережья усеяны рифами и менее посещаемы джербинскими рыбаками из-за своей удаленности от основных поселков и, следовательно, центров потребления.
В 1953 году было закончено строительство через узкую протоку в районе города Кантара семикилометровой дамбы, которая связала остров с материком. Но дамба перекрыла путь для миграции рыбы от ливийского побережья в сторону лагуны Бу-Грара, где она набирала вес. Ущерб, нанесенный рыбным богатствам лим сооружением, был настолько очевидным, что в 1960 году на дамбе возвели мост, под пролетами которого вновь стала циркулировать вода, а рыба — соответственно мигрировать.
Однако количество рыбы, обитающей близ Джербы, не было восстановлено, и, более того, оно постоянно уменьшается. Причины разные: и хищнический лов с применением запрещенных снастей, и загрязнение вод многочисленными отелями, построенными на побережье, и увлечение туристов морской охотой, и болезни рыб и морских организмов. Тем не менее корпорация джербинских рыбаков существует, хотя добывать рыбу дедовскими способами становится все труднее.
Ловля на крючок на Джербе, как и везде, считается занятием для любителей, а не для профессионалов. Джербинский рыбак, для которого море и его богатство являются источником существования его семьи, возьмет удочку с одним большим крючком лишь для того, чтобы поймать крупного, 8 —10-килограммового морского окуня или кефаль, хотя каждый рыбак на острове знает как снаряжать различные снасти: из двух, трех крючков и более; донки, которые ставятся на ночь; для лова с идущей парусной лодки на живца; перемет.
Джербинский перемет, называемый «бренгали», имеет длину от 1 до 3 километров. На толстую нейлоновую веревку через каждые 80-100 сантиметров привязывают «брадсоли» — короткие веревки с крючками и наживкой, которых насчитывается несколько сотен. Чтобы перенести к месту лова такую снасть, готовят специальную широкую конусообразную корзину, называемую «кунта». На ее дно укладывают веревку перемета, а в края корзины загоняют крючки. В таком виде перемет переносится в лодку вместе с двумя-тремя булыжниками, которые привязываются по концам перемета и служат грузилами. К концам также прикрепляются буйки — обычно куски белого пенопласта. Лов на перемет — сугубо профессиональное занятие, и рыбак, который этим занимается со своим «бахри» (помощником-гребцом), именуется «кунтзит». Если это слово арабского происхождения, то в основе его скорее всего лежит корень «канаса», т. е. «ловить на охоте», «охотиться». На острове Джерба переметом ловят рыбу с февраля по май, причем ежедневно каждый перемет может дать до 20 килограммов рыбы. Перемет — вещь дорогая и в зависимости от размера стоит от 50 до 70 тунисских динаров, хотя и служит всего пять-восемь лет.
Джербинские рыбаки работают и с сетями, но для этого нужна группа опытных людей. Группа таких рыбаков на острове называется «рбаа» или — на искаженный французский манер — «кумпания». Сети бывают разные: вертикальные бредни, кошельковые и др. Способы их использования здесь в целом не отличаются от лова сетью в других странах. Пожалуй, самое интересное — это дележ улова между членами рбаа. Во главе группы из 15–17 рыбаков стоит «раис» (капитан), который часто является также наиболее крупным акционером: ему обычно принадлежат сеть и одна или несколько из задействованных лодок. Полученный улов — за один раз в лучшем случае вылавливают до 80 —100 килограммов рыбы — в тот же день продается, и выручка делится из расчета: половина суммы тому или тем, кому принадлежит сеть, половина — участникам лова и… лодкам, причем одна лодка приравнивается к одному человеку. Раис за руководство группой дополнительной платы не получает.
Рыбаки Джербы широко используют также систему верш и стационарных загородок из пальмовых листьев. Система состоит из небольшого мешка из сети и соединенного с ним конуса из черенков пальмовых листьев. Конус имеет два отверстия, через которые рыба попадает в сеть. Это сооружение называется «дринна». Загородка из листьев пальмы — нередко очень больших размеров — строится на мелководье. Так, стенка для загона рыбы имеет длину от 80 до 100 метров, от нее отходят два коридора-рукава по 30–40 метров, которые ведут в квадратные камеры площадью около 4 квадратных метров. Рыба попадает в эти камеры и оттуда через отверстие — «горджума» — выталкивается рыбаками в вершу, которая называется «зриба» или «зерба». Пойманную рыбу извлекают два человека, причем один вытаскивает полную вершу, а второй пустой вершей закрывает отверстие в камере.
Этот способ лова ежедневно приносит от 10 до 50 килограммов рыбы и называется здесь «дринна бта зриба». Иногда в этот загон для рыбы попадают дельфины или морские черепахи. Рыбаки рассказывали случай, о котором до сих пор вспоминают на Джербе, как в пальмовый загон для рыбы в один и тот же день буквально влетели три дельфина. После их «прогулки» все это хрупкое сооружение пришлось основательно ремонтировать.
За разговором с Масмудом мы и не заметили, как подошло время обеда. Появляется вторая смена рыбаков. На рынок поступил свежий улов. Быстро мелькают руки шаккака, фасующего рыбу, на высокий стул взгромождается другой парень и начинает скороговоркой повторять фразу о ценах на каждую связку рыбы. Один из рыбаков приносит небольшого осьминога. Освободившийся от работы Масмуд оживляется и рассказывает старинную легенду об изобретении на Джербе своеобразного способа лова осьминогов. Вот эта легенда.
Однажды в древние времена из порта Галлалы вышло тяжелое трехмачтовое судно с грузом глиняной посуды. Была непогода, и волны, налетавшие на судно, нобили много горшков. Матросы без сожаления выбрасывали эти битые горшки за борт.
Через некоторое время рыбак из города Аджим забросил свою сеть в прибрежные воды и вытащил вместе с рыбой один горшок, в котором с удивлением обнаружил карликового осьминога Бумсику. (Это название состоит из двух укороченных слов: «бу» от «абу» — «отец» и «мсика» от «масак» — «хватать», брать».) Как всякий уважающий себя рыбак, он выбросил карлика в воду. И вдруг тот заговорил:
— Ты был великодушным ко мне и совершил хороший поступок, друг-рыбак. Но ты будешь еще более великодушным, если отдашь мне эту никчемную глиняную посудину, которая тебе не пригодится, а мне послужит домом.
— Ну уж нет, — ответил рыбак. — Этих горшков на дне так много, что я рискую каждый раз разорвать свою сеть. Зачем же мне добавлять туда еще один горшок, когда их там и так много.
— Отдай горшок, я тебя очень прошу, — взмолился Бумсика. — Это всего лишь один ненужный тебе горшок, а здесь, на дне, их лежат сотни. А ты бы поднял и поинтересовался, что в них находится.