- Послушай, девочка, сейчас 1966 год, а твой папа застрял в сороковых. Тебе нужно чувствовать себя любимой.
Конечно, Тедди не понимал масштабов того, что происходило в том старом доме на кукурузном поле. Если бы он понимал, кто знает, что бы произошло. Тедди не был идиотом. Он подозревал, что имело место сексуальное насилие. Большинство отцов, живущих вдали от нормального мира, время от времени трахали своих дочерей, некоторые даже развлекались с сыновьями. Здесь не было ничего нового, поэтому Тедди был терпелив с ней. Когда Маргрет наконец отдала ему свое тело в его пикапе, она почувствовала то, чего никогда не чувствовала раньше - радость. Она чувствовала любовь. Почувствовала надежду.
Сидя в машине, она увидела старый Папин "Жаворонок", едущий по боковой улице. Он не видел ее со своим туннельным зрением[20]. Автомобиль медленно направился по подъездной дорожке к дому. Когда-то она воспринимала Папу как свет Иисуса Христа, снизошедший на Землю, теперь считала его нарывом на теле планеты, который нужно удалить.
Когда Папа подъехал, ее сестры с промытыми мозгами уронили лопаты и бросили тело, которое хоронили. Как взволнованные дети рождественским утром, они вприпрыжку побежали к дому. Папа выскочил из машины и обежал ee. Он открыл багажник и потянулся внутрь, вытаскивая что-то, похожее на холщовый мешок. Ее сестры пели ту старую христианскую песню, которую сочинил Папа. Он утверждал, что все делается ради двух вещей - семьи и Иисуса. Если Иисус действительно хотел этого, то Маргрет хотела бы попытать счастья в аду.
Все трое с энтузиазмом затащили мешок в дом и закрыли дверь. Маргрет знала, что пришло время возвращаться домой. Папа и сестры были так взволнованы, что не обратят внимания на то, что ее не было весь день.
- Что в мешке, старина? - прошептал себе под нос шериф Джонсон, наблюдая, как Кен Бейкер заносит в дом холщовый мешок.
Две его старшие дочери скакали вокруг своего отца, пели и вели себя как дуры. Шериф продолжал смотреть в бинокль.
Он сплюнул табачную слюну в чашку, наблюдая, как младшая, Маргрет, подъезжает к дому. Припарковавшись, она вышла из машины и на секунду остановилась, заметив, что ее отец даже не потрудился закрыть задний багажник. Она покачала головой и направилась в дом.
- Ты, сукин сын, думаешь, что можешь привезти марихуану в мой округ и выйти сухим из воды. Ты не знаешь, что я наблюдал за твоей дочерью с этим укурком Тедди. Господь не одобряет наркотики, Кен. Весь ваш клан наркоторговцев идет ко дну.
Коп-линчеватель погладил дуло своего дробовика и улыбнулся, наблюдая, как младшая девчонка входит в дом. Неужели это случится сегодня? Именно сегодня он уничтожит всю семейку, если на то будет воля Господа.
- Добрый день, моя милая Маргрет.
Мама повернулась к дочери со своей безумной жизнерадостностью, готовясь испечь торт. Она всегда готовила, никогда не давая себе ни минуты отдыха. Праздная домохозяйка найдет повод присоединиться к дьяволу в аду. Так она говорила после того, как Дженни Хэнсон застукали за тем, что она спала с тем дальнобойщиком из Вайоминга. Дэнни Хэнсон не спустил им этого с рук - он отрубил им обоим головы и направился прямо в управление шерифа. Дэнни бросил кровавые обрубки на стол и сказал:
- Арестуй меня.
С тех пор мама решила проводить каждую свободную минуту за работой, чтобы не поддаваться уговорам плотских утех.
На кухне, как всегда, было безукоризненно чисто. Папа говорил, что в доме должно быть так чисто, как завещал Господь. У мамы были работящие руки и энергия. В этом доме не было оправдания грязи или беспорядку. Но, хотя все было стерильно и каждый предмет мебели завернут в пластик, в доме было полно уродливых секретов.
- Доброе утро, мама, - ответила Маргрет, вешая ключ от машины на крючок у двери.
У мамы была неестественная улыбка, она всегда так улыбалась. Можно было бы представить, что женщина, живущая такой жизнью, как она, должна быть жалкой и мрачной, но все это приближало ее к Господу. Она приветствовала все: кровосмешение, жестокое обращение и убийство.
- Ступай, принарядись. Сегодня вечером у нас будет особое событие. Сегодня вечером у нас будет Молох.
Это слово заставило ее съежиться. Маргрет выдавила улыбку и направилась в свою комнату. Завернув за угол, она столкнулась с Гретхен.
- Добрый день, шалава.
- Дай мне пройти, Гретхен, пожалуйста, мне нужно подготовиться.
- Как нам не стыдно хранить секреты. Я знаю, чем ты занималась, сестренка.
- Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
- О, я уверена, что ты знаешь. Этот маленький мальчик-хиппи, и Папа скоро все узнает.
- Опять же, я не понимаю, о чем ты говоришь.
- Продолжай, притворяйся невежественной девчонкой, сколько хочешь. Сегодня вечером будет Молох, и я не стала бы портить Папе такое событие. Однако допустим, что завтра Тедди присоединится к остальным в поле и, если повезет, Папа сжалится над тобой.
Маргрет услышала достаточно. Она оттолкнула сестру и направилась в свою комнату. Оказавшись внутри, она захлопнула дверь и уставилась на свое отражение в зеркале. Сегодня вечером что-то должно произойти, потому что в противном случае ее жизнь оборвется.
- Если на то будет воля Господа.
- Моя любящая семья, мы собрались сегодня вечером в этом подвале, чтобы провести священный ритуал, в честь Господа Всемогущего, - Папа закричал, подняв руки вверх.
Гретхен, Кендра и мама подняли руки вверх в молитве. Маргрет этого не сделала, она была погружена в свои мысли, отчаянно пытаясь найти выход из этой неразберихи. Папа заметил, но решил не обращать на это внимания.
- Посевы погибли. Кровь грешников испортила эту землю. Я отдал Господу их тела и надеялся, что урожай вернется. Думаю, что на данный момент мы дали недостаточно. Боже, сегодня я предлагаю тебе тело маленькой девочки. В обмен на эту жертву я прошу тебя еще раз благословить наш урожай.
Папа повернулся и отодвинул красную занавеску. Внутри печи была заперта плачущая маленькая девочка не старше пяти лет. Семья Бейкеров, казалось, плакала от красоты такого события, однако Маргрет плакала из-за маленькой девочки. Ей хотелось пойти туда и открыть печь, освободить ребенка и выпустить ее на волю. Она знала, что это невозможно. Маленькая девочка с пухлыми щечками и в летнем платье напомнила ей о собственном ребенке, которого убил Папа.
- Господь, Иисус Христос, царь мира, я приношу тебе в жертву этого ребенка.
Папа щелкнул выключателем, и пламя взметнулось вверх. Маленькая девочка закричала, когда плоть ее тела стала таять. Ребенок кричал и бился в печи, когда подвал начал наполняться вонью горящей плоти.
Крик ребенка, он определенно слышал это. Шериф никак такого не ожидал, и это было подходящим оправданием для того, чтобы войти в жилище этой семьи. Он расположился рядом с "Жаворонком" отца, чтобы исследовать содержимое багажника. Ему показалось, что он увидел кровь, но после крика был точно в этом уверен. Джонсон прижал дробовик к телу и подошел к крыльцу. Он открыл дверь как раз в тот момент, когда дым из трубы начал подниматься в небо над головой.
- Ну что, ты готова к своему наказанию? - прошептала Гретхен Маргрет.
Папа был погружен в свои мысли, он молился Господу, стоя перед обугленным трупом маленькой девочки.
- Гретхен, я не знаю, о чем ты говоришь.
- Тебе не выкрутиться из этого. Я видела, как вы двое занимались сексом в "Брайарз".
- Что ты делала в "Брайарз"? - Гретхен на секунду поперхнулась. Она подняла палец, чтобы заговорить, но Маргрет оборвала ее. - Если ты видела меня в "Брайарз", ты, должно быть, тоже была там по определенной причине. Я полагаю, что это тот маленький клыкастый деревенщина, который управляет станцией техобслуживания. Конечно, это объяснило бы, почему ты в последнее время носишь шарф. Он оставляет вампирские метки?
- Сука.
Но прежде чем она успела сказать что-либо еще, дверь в подвал распахнулась, и в комнате прогремел громкий взрыв. Мама, все еще улыбаясь, отлетела назад, когда ее внутренности вылетели из спины и ударились о стену. За дымящимся стволом дробовика стоял шериф Джонсон.
- Все подняли свои Богом проклятые руки вверх! - заорал шериф, загоняя в патронник новый патрон.
Все молчали, но никто не был так молчалив, как мама. Она умерла через несколько секунд после удара о стену, глупая улыбка все еще была на ее лице. Папа, похоже, не слишком расстроился из-за смерти мамы. Он, казалось, больше беспокоился о своем прерванном ритуале.
- Шериф, мы уважаем вас как представителя закона, но закон Господа всемогущ, и я не могу допустить, чтобы вы использовали его имя всуе, - сказал Папа, поднимаясь со своего места.
Шериф направил на него дробовик.
- Кеннет Бейкер, я бы на твоем месте не стал двигаться. Если ты сдвинешься хоть лягушачий волосок, я украшу твой подвал мозгами каждого члена этой поганой семьи. Я намерен арестовать вас.
Шериф спустился по лестнице и направился через подвальный этаж. Теперь он стоял перед Папой.
- Арестовать меня за то, что я служу Господу? Мой дорогой шериф, я действительно боюсь, что сатана...
- Избавь меня от этого дерьма, Кен. Весь город знает, что твои дела в полной жопе, но не настолько же. Ты... - oн осекся, когда нож вонзился ему в шею.
Лезвие прорвалось спереди и когда кровь брызнула через всю комнату, попав в лицо Папе.
Позади шерифа стояла Маргрет и глубоко втыкала нож. Она наклонилась и прошептала на ухо умирающему:
- Извините, шериф, но это мой единственный выход из этого ада.
Она тут же сбила шерифа с ног, а Гретхен и Кендра застыли в шоке. Папа улыбнулся своей младшей дочери, но улыбка быстро исчезла, когда она подняла дробовик, взвела его и направила на мужчину, которого презирала.